Стартовая страницаРоманыВолшебное искусство поцелуя - СинопсисПрочитать pоман

Романы

Роман «Волшебное искусство поцелуя»

 

-Посвящается тебе!

                                                                                                 

-Мне?!

                                                                                               

 -Да, именно тебе.

                                                                                                 

-Но ведь я не просил!

                                                                                                 

-Пожалуйста, не раздражай меня, а лучше прочитай своего любимого автора, что он думает о тебе, о себе, и обо всех нас.

                               

 

                                                             1

 

И так, коротко о себе. Я, мужчина от тридцати пяти до сорока лет. Скорее, ближе к последней цифре, чем к первой. Рост выше среднего, то есть ни мал, ни высок, больше склонный к полноте, чем к типам, чья фигура  подходит  святым мощам.  Ни жгучий брюнет, ни блондин альбинос, так, что-то среднее между двумя этими ипостаси ми. В общем-то, среднестатистический мужчина, чьи признаки можно приписать подавляющему большинству представителей сильного пола. Больше о моих физических данных я не скажу вам не слова, ибо с рождения был застенчив и стыдлив, как самая рафинированная  и кисельная барышня в одном лице.

Профессию мне удалось, получить самую что ни на есть презентабельную и высокооплачиваемую, может, поэтому мне уже несколько месяцев не удается  по ней    трудоустроиться.

Чтобы не мучить вас долго загадками, я сразу же раскрою перед вами свои карты и назову ее сам.

Специальность моя в науке звучит – как  правоведение, в миру же я простой юрист.

Ну, скажите, кому сегодня нужен юрист, когда существуют стандартные договора, в которых  черным по белому прописаны все права и обязанности сторон. Клиенту просто наплевать, что ты учился пять полных лет, выучил несколько десятков дисциплин, прочитал сотни кодексов и комментариев к ним, законов и правовых актов, и кучу еще литературы, которая со временем превратилась в макулатуру.

Жаль, конечно, классиков классовой борьбы, но себя жальче сильней.

- И все это чтобы защищать права и охраняемые законом интересы человека и гражданина – вздыхаю я с сожалением. Я изучал криминалистику, и даже римское право.

-Но мы не римляне и мне все ваши науки по барабану – скажет клиент и будет прав, потому что барабан самый громкий инструмент, но, к сожалению, всегда пустой.

-Правовая безграмотность на лицо. Безработный юрист – это первый признак развала общества и потеря не только материальных, но и духовных ценностей – твержу я в пустоту.   Если его голос не слышен в суде, значит, скора, площадная брань перейдет в потасовку с причинением легких, а может и тяжких повреждений здоровью.

Но клиент  и на этот раз прав, поэтому  надо бросать свою работу и искать, новое.

Своей клиентской базы у меня нет, так что высылать открытки по поводу закрытия еще одной юридической конторы просто некуда.

Что ж уже  на этом можно сэкономить на почтовых расходах.

Да, если вас интересует мое семейное положение, так я пока холост. Желал бы продлить это весеннее состояние души как можно дольше. Был дважды счастливо женат и дважды счастливо разведен.

Но связи мы сохранили дружеские и даже иногда встречаемся. Не знаю причину таких теплых отношений, но догадываюсь, что общие дети не дали нам разойтись раз и навсегда.

У меня их двое: дочь от первого брака и сын от второго.

Не знаю как вы, а я демографическую проблему решил и даже успешно, на этом фронте у меня все отлично. Жаль, что на профессиональном, по-прежнему, без перемен.

Но деньги  закончились и пора искать себе новое занятие. Биржа труда опротивела мне цитрусовыми физиономиями служащих: «Ну, как вы еще не нашли себя, и это с вашим образованием и опытом работы? Стыдитесь!».

Я пытаюсь что-то обидное ответить в отместку, весь, заливаясь с головы до ног  помидорным соком, бурчу: «Мне совестно, ей богу».  

Я взял в руки утреннюю газету и начал медленно штудировать предлагаемые вакансии для юриста.

Последняя надежда растаяла, и пора было сделать свой выбор, который определит мою судьбу на многие годы вперед.

Боже, ну кто посоветовал мне пойти на эту проклятую специальность, выдержать конкурс десять человек на место, чтобы в итоге остаться без работы.

Как я завидую тем, кто своими руками может что-то сделать, починить, закрутить, просверлить или вбить, хоть один гвоздь в своей жизни.

Наверно у всех гуманитарием похожие проблемы.

Как  хотел бы я стать плотником, столяром, маляром, сантехником, парикмахером или водителем на худой конец. Такая работа требует, конечно, немало физических сил  от   представителей таких непростых специальностей, и по вечерам у них ломит кости,  и позвоночник не разгибается от усталости, но их мозг отдыхает, и они могут расслабиться, хотя бы дома.

Это у юриста всегда болит голова, надо приготовиться к завтрашнему процессу, напомнить клиенту об истечении срока доверенности, исковой давности, кредитного договора  и т.д. и т.п.

Но с прошлым покончено  раз и  навсегда.

Я по-прежнему решаю, какой специальности отдать предпочтение.

Для чистоты эксперимента я закрыл глаза и несколько раз перевернул в воздухе газету, затем  решил наобум, куда укажет священный палец случая, ведь мне было в принципе все равно, какой новой специальностью мне предстояло овладеть, чтобы добывать свой насущный   хлеб.  

Но пока указательный палец долго раздумывал, голова уже строила самые радужные планы  на профессионально-ремесленном поприще.

Кузнец Левша. Кулибин. Братья Черепановы. Фаберже. И, наконец, сам Менделеев, привлек мое внимание, но не за свою периодическую систему элементов, увиденную им во сне, а за сорока градусный рецепт, чистой, как слеза – русской водки.  

Чего я себе только не представлял в сладостные минуты фонтанирующей мысли, но с каждым разом, мне приходилось занижать для себя планку мировых рекордов.

-Нет – тяжело вздыхаю я. Пойду я лучше в простые сварщики. Я так и вижу себя, как  останавливаю, тяну за рукав прохожих, которые вечно спешат по своим делам, и говорю: «Давайте я вам, что ни будь, сварю».  

Ну, женщины были всегда умней мужчин и одна самая умная мне отвечает: «Спасибо. Я сама отлично справляюсь. Борщи, супы и солянки я варю лучше всех».

Сразу видно гуманитарий или бери еще выше - домохозяйка

Люди, вы не поняли. Я смогу сварить вам новую Эйфелеву башню.

Я паяю чайники, медные тазы и кастрюли.

О, наш пластмассовый век ты оставил лудильщиков посуды и точильщиков ножей без работы.

Может стать электриком!  Я вам такую электрическую цепь соберу от Москвы до Антарктики, что полярная ночь навеки останется только как книжное воспоминание. Ну, что из того, что свет будет гореть минуту, - другую. Зато он будет сиять как небесное солнце  и возможно будет разглядеть, даже пылинку на земле.

И пусть после этого мир навечно погрузится во мрак. Кто не спрятался – я не виноват.

Ведь не электрик виноват, что погас свет. А кто?  

Стабилизатор. Он один не выдержал напряжения в моей цепи.

Какие еще профессии остались для моего воображения?

Вентилионщик! Я сделаю вам такую вентиляцию, что вихри и торнадо будут чахлым примером для моей принудительной системы воздуха приемника.

Стекольщик! Я перебью стекол в несколько раз больше, чем вставлю одно в деревянную  раму.

Слесарь-водопроводчик! Я перекрою вам воду на две неделе. Почему, собственно говоря, верблюды могут обходиться без воды, а человек, нет?  И кто вам сказал, что надо мыться каждый день.

Ну, хорошо, уговорили. Даю воду. Только приготовьте все пустые емкости, которые есть в квартире, потому что вода сейчас хлынет из всех кранов и труб, как говориться из всех щелей.  

Страхуйте, граждане ваше имущество и нет проблем.

Парикмахер! Я сварганю вам такую прическу, что все от зависти просто облысеют.

Но вскоре, все мои фантазии закончились…

Я открыл один глаз, левый, чтобы правый не сразу ослеп от той профессии, на которую указал  священный  палец случая. Не то, начнёт дёргаться как у психопата. Но команда отбой тревоги прозвучала, и правое око стало спокойно созерцать на жизнь.

Указательный перст застыл на колонке – «Одинокие сердца».

Да, все-таки судьбу не обманешь. Я уже целый год живу один, и чаще общаюсь со своей тенью, чем с живым человеком. За это время я много читал и думал. Вернее сказать передумал. Только став жертвой чувства одиночества, и прикоснувшись к нему, став его  составной частью, я познал  тоску и замкнутость вечеров, когда тебя никто не ждет, и ты предоставлен самому себе, и вправе  решать, кого сегодня вечером казнить, кого миловать, кого кормить, а кого следует посадить на строгую диету.  

К процессу приготовления пищи я подхожу архи свободно, потому что не люблю готовить   для себя. Ну, готовить – это сильно сказано.

Консервы, консервы и только консервы  -  вот единственное, что кормит холостого мужчины. Их залежалые прелести не могут сравниться, конечно, с приготовлением изысканных блюд  из свежих продуктов, предположительно женской рукой, но скорость и безопасность этого вида питания  просто неоспорима.

К женщине, к ее кухне можешь легко пообвыкнуть,  и стать рабом своего желудка, тем самым потерять бдительность  перед ее кулинарным коварством.  

К консервам же, никогда. Их тайное происхождение всегда волнует серые клеточки мозга и дает для фантазии пространную почву для рассуждений.

Откуда, а главное из чего сделан этот завтрак туриста? Какой процентный состав мяса в этом плотоядном  концентрате? Даже этикетка не всегда точно и правильно укажет на внутреннее содержание произведенного конвейерным способом, приготовления  пищи.

Возьмем тот же завтрак туриста. И что же спросите вы?

Турист тратит свои калории, борется с лишним весом, чтобы вечером у привала, возле костра наесться до отвала мясом?! Ан, нет. За него уже все продумали. Кто?  

И вместо мяса он ест овощное рагу, которое в три  раза дешевле, и безмерно этому рад. Ведь курс похудания под наблюдением специалиста стоит в несколько раз дороже, так что хочется   воскликнуть:  Молодцы!  

Кто же на этот раз?

Да, все те же лица: завсклад, завлаб ораторией, бухгалтер и директор. Они и только они стоят на страже нашего здоровья.

А, если нагрянет налоговая инспекция или не дай бог набредет потребительская комиссия, с жалобой на недостаточное количество килокалорий в жестяной консервной банке, то, всегда  можно сослаться на устаревшие Госты и новые, утвержденные технические условия приготовления. Ну, конечно же, по новой технологии и рецептуре  концентраты.

Но что-то я увлекся и чуть не написал кляузу на столь уважаемых людей. Но я уже не юрист, и  какое мне дело до самого обычного жульничества. Хватит. Теперь это дело не моё.

Пусть прокурор думает.

Мне бы найти другие средства воздействия на таких предприимчивых  людей.

Что вы говорите, нет других средств, как только привлечь этих людей к уголовной ответственности. Вы уверены?!

Но мне кажется, что не я, а как раз вы заблуждаетесь. Ведь они люди, такие же, как мы и ничего нам, как и им, уже вкусившим плоды развитого капитализма не чуждо. Они заслуживают, ну, разве что, сожаления или, ну, если вы так кровожадны, то, нашего с вами  общественного порицания.

И снова не в ту степь. Просто у этих людей чего-то не было. Чего-то им в этой жизни не хватило, поэтому они и стараются наверстать это недостающее начало любой ценой и в кратчайшие сроки.

Может счастливого детства, беззаботной юности или…?

Нет. Нет, и еще раз нет.

Хорошего психолога!

Наверное, никто и никогда не говорил с ними по душам. Не помог им, не протянул руку помощи, не указал на другой, положительный пример, который нас окружает сплошь и рядом. Ведь живут же честные люди на нищенскую заработанную плату, правда, как они умудряются существовать на нее, мне до сих пор не понятно. Вот вопрос вопросов. Ответьте  мне на него,  и я вам отвечу, есть ли другая жизнь, такой же умный интеллект во всей вселенной. Но пока вы раздумываете, я принял окончательное решение стать специалистом в области психологии и социологии.

Правда в этой области я не прочел еще ни одной  книги, да и зачем? Что дали мне мои толстые фолианты науки права. Не теория, а только практика сделала из обезьяны человека. Но все же, как гуманитарий я вынес из всех своих ненужных наук три единственных слова, которые являются, и по сей день самыми важными в области человеческих  взаимоотношений.

Три принципа - три кита  работы любого дипломированного специалиста в этой области: вера, надежда, любовь.

Банально. Тривиально. Халтура!  Все может быть. Но…

Только они являются пирамидой человеческой судьбы, без которой не мог и никогда не сможет жить человек. Каждое из этих чувств в разные периоды может менять свою значимость, силу воздействия  на индивидуум, который всегда зависим и уязвим.

Эти краеугольные камни людских чувств не связаны с разумом, наоборот, они апеллируют к нему, пытаются достучаться до своей противоположности, чтобы сделать этот мир лучше.

Но разум –  это строгая машина цифр, а чувство это нечто  эфемерное, невидимое сотрясение космоса.

Ну, наплел!

Так, я вижу, что вы со мной по-прежнему, не согласны? Тогда давайте спорить! Но как профессионал профессионала, позвольте вас спросить: где вы учились? какие дисциплины вы изучали? как фамилия  вашего ректора? и покажите, в конце концов, ваш диплом со средним балом?

Почему вы молчите?  Вы уже не можете мне возражать!  Тогда послушайте человека, который не понаслышке знает, кто такой Фрейд и с чем его едят. Я пять лет изучал психологию на живых примерах в Германии и достиг неплохих результатов. К счастью я говорю на священном для всех психологов языке.

А какими языками владеете вы?

Так что коллега прошу вас выбирать слова и аудиторию, чтобы не попасть впросак.  Ведь вас могут неправильно понять, а в нашей области, как в никакой другой, так легко превратиться из  врача в пациента.

Люди всегда жаждали доброго и учтивого обхождения, и только мы – психологи, можем, и должны помочь им найти себя в этой не простой жизни. Единственной целью моей практики станет помощь конкретному человеку стать счастливым. Все остальное не имеет значение.  

Я - врач их усталых сердец. Я - сиделка их кровоточащих ран. Хирург со скальпелем в руках, который удаляет пустоту в их бессмертных душах.

Я буду платком, куда будут сморкаться люди. Жилеткой, в которую они будут выплакивать свои сокровенные чаяния, и если хотите, половой тряпкой, о которую мои пациенты будут вытирать ноги.                                                                                                                                                        Еще немного и я сам поверю во весь этот бред. Но результат на лицо, со мной больше никто не спорит.

Теперь дело осталось за малым, и  получить лицензию.  И так поступил бы надоедливый и вечно ноющий юрист, но не я психолог.

На цветном ксероксе я сделаю себе настоящий диплом, и такую же лицензию, и затеряюсь в большом городе  от всех проверяющих инспекций.

Мое желание окончательно склонилось к психологии и не подлежало больше правовой реституции. Для меня безработный юрист с дипломом значил меньше, чем психолог с многочисленной и богатой клиентурой, без бумажки.

-Жребий брошен – громко сказал я. Теперь нужно снять офис. Не буду же я в квартире принимать клиентов. Хотя, можно делать  исключения для молодых и симпатичных жертв  психологического гипноза.

Казалось, что все было уже неплохо, а главное определенно. Только в глубине меня какой-то голос кричал: «Только не навреди людям. Не напутай».

-Будь спокоен, дружище. Все окай. Я буду им давать такие же рецепты, какие давал бы и  себе. Врач, и пациент будут хлебать из одной тарелки, и принимать те же лекарства. Я буду сеять только вечное, мудрое, доброе.

Я даю клятву, что никогда не вступлю в близкие отношения с клиентом, чтобы всегда быть объективен и честен. Но снова кто-то крикнул в пустоту, как Станиславский  плохому артисту: «Не верю. Ни одному твоему слову не верю».

Но я,  как будто пропустил последние слова мимо ушей и широко открыл глаза для новой, не известной мне жизни.

Уже через неделю я снял офис на краю города, где аренда оказалась мне по карману. Это просто безобразие, какие деньги запросили у меня даже не в центре, а в средней руки спальном районе. Как будто я собираюсь спать со своими клиентами!  

Нет, надо срочно созвать конференцию или симпозиум по вопросам борьбы, алчного желания разбогатеть и его влияния  на отупение арендательских  масс!

За такие деньги где-то в Европе я смог бы легко снять, если не клинику, то какой  ни будь  корпус вместе с больными,  и всем медицинским персоналом, и еще бы мелочь осталась, уверяю вас.

Вскоре я дал объявление в газету и стал терпеливо ждать.

Какие  подчас неуемные страхи владеют нами. Ну, казалось в чем проблема, чтобы подать простое объявление: «Дипломированный психолог станет вашей верной рукой в разрешение вечных и суетных вопросов». Я долго искал слова, которые как туманность Андромеды звали за собой, не открывая до конца своей тайны.

Когда я подошел к стойке, чтобы оплатить каждую букву своего святого писания людям, я дрожал как осиновый лист.

- Вдруг необходимо будет, предъявить паспорт, диплом  или оригинал лицензии  –  волновался я  как перед вступительным экзаменом.

Но девушку за кассой  интересовали только казначейские билеты.

Я еще долго стоял рядом у стойки,  как слюнтяй – юрист, желая указать на недопустимость работы не в правовом поле, что сотни и тысячи шарлатанов, благодаря ее непрофессиональной работе, в средства массовой информации, хлынут мошенники и проходимцы всех мастей.

Но психолог схватил за шиворот законника и потащил его из зала почтового отделения,  где на улице и стал его разносить в пух и прах.

Мой офис состоял всего  из двух отдельных комнат, которые соединялись общим коридором.

Рядом была еще одна, но чтобы снять ее, у меня просто не хватило духа. Психолога  сидящего на двух стульях, то бишь слоняющегося по двум комнатам, я еще мог себе представить, но третий  был совершенно лишним для моей седалищной  конституции.

Первая, большая комната должна была служить кабинетом, а вторая как приемная и помещение для общей релаксации. Стол я поставил к самому краю  противоположной стены, чтобы клиент как можно дольше шел к тому, кто освободит его душу от страхов, а тело от предрассудков. Каждый шаг в этом храме должен был звучать набатом и предостережением.

На столе стояли кое, какие эпистолярные  принадлежности и маленький глобус.

В углу притаилась прозрачная ширма, за которой стояла вешалка. На двух полках разместилась вся научная литература, которую мне удалось собрать у знакомых и взять напрокат в библиотеке. Две раскрытые книги уже лежали на столе, готовые к приходу так не, кстати, появившегося гостя, который отрывает заслуженного психолога от научной работы. Несколько стульев стояло возле стены.

Вот, кажется и все, что  было у меня под рукой для приема своих дорогих клиентов.

Но для общения врача  с пациентом необходима была еще одна, пожалуй, самая важная деталь в единении двух сторон, которые просто не могли  уже друг без друга существовать. Ну, конечно, и снова вы правы - это  кресло. Не имея достаточных  средств для покупки дорого, кожаного, аэродинамического кресла, мне пришлось притащить из дома свое,  старое, плетенное из виноградной лозы, которое, к тому же страшно трещало.

За ним я и провел свои первые, беззаботные рабочие дни. Я качался в нем, засыпал и вздрагивал от шороха шагов, звучавших в коридоре. К счастью они быстро проходили мимо и я, развалившись, дальше  мечтал о всемирной славе дорогого и всеми любимого психолога.

Вдруг в конце второй рабочей недели, которая проходила под аплодисменты и чествования, мои коллеги склоняли голову перед  признанным гением и светочем науки, прозвучал телефонный звонок.

Я еще долго раздумывал, брать ли мне  ненавистную трубку или я еще на симпозиуме, в заграничной командировке или принимаю огромную очередь, записанных на месяц вперед пациентов. Но телефон, словно не слыша такие красивые, благородные отказы все сильнее стал проявлять признаки жизни.

В Европе про звон больше пяти гудков считается плохим тоном. Да, такой набат, который звучал в течение пяти минут, пропустить мимо ушей было трудно и мне поневоле пришлось  взять трубку.

-Здравствуйте, Кино Георгий Сергеевич, дипломированный специалист в области психологии и социологии слушает – от тарабанил я в тишину.

На другом конце провода молчали, как будто переваривали мою значительную тираду, отрепетированную мной, несколько дней перед зеркалом.

-Алло говорите, вас не слышно – кричал я в актерском экстазе.

Я уже  хотел положить трубку, она уже скользила в моей потной руке, как услышал женский голос:

-От меня уходит муж. Помогите.

Теперь настала моя очередь замолчать, и минута показалась мне вечностью.

-Пустяки – пытался я непринужденно вести наш разговор. Не принимайте все близко к сердцу. Если бы мужчины выполняли все свои слова, то на земле давно бы наступил рай. Как давно вы живете в браке?

-Двенадцать лет.

-И часто от вас уходил  ваш муж? – спросил я.

-Это впервые. Вы можете, мне помочь?

-Ну, конечно. Если не я дипломированный специалист в области психологии и социологии, то кто же еще  в состоянии оказать  вам  помощь – говорил я о себе в превосходной степени.  Приходите завтра в десять часов по адресу  Куйбышева 13 дробь два, пятый этаж, офис 505.

Тут я подумал о завтрашнем, утреннем наплыве посетителей, озабоченно  посмотрел в пустую записную книжку и произнес: Вы знаете завтра в десять у меня пациент. В двенадцать вас устроит?

-Да я буду ровно в полдень - ответила незнакомка и положила трубку.

Так, вот и кончилась моя беззаботная жизнь раз и навсегда – подумал я.

Я как полоумный начал бегать по кабинету, то и дело выдергивать книги с полок, чтобы найти рецепт, омоложения ржавых цепей Гименея. Тут, пожалуй, нужен сварщик, а не психолог – рассуждал я.  Надо было отрубить свой указательный палец, который поставил меня сейчас в такое затруднительное положение и дело с концом.

Я листал пожелтевшие страницы старых книг, но ничего похожего на мой случай,  не мог найти.

Вот задачка, которая  должна была погубить, так прекрасно начавшуюся карьеру психолога.

Как вернуть мужа в семью? Это все равно, что вернуть еретика в лоно святой церкви, чтобы  затем заживо его сжечь.

А может это женщина  энергетический вампир и мужчина вправе обрести свободу?!

-Стоп – сказал я себе.  Кто мой клиент: мужчина или женщина? Женщина! Значит, я стою на страже ее интересов, и никаких других. Ах, каков  подлец и как он мог обидеть беззащитное создание. Как говорил мой последний тесть: Кто изменил жене – тот изменил Родине!  А как наша Отчизна расправляется с предателями  всем известно. Дамочка скажу я ей завтра: Да пошлите вы его..., а лучше разведитесь с ним раньше, чем он с вами

Никогда за свою долгую супружескую жизнь я так не переживал за себя, как за этот печальный голос.

 

                                                                         

                                                                      2                                                                    

Я не спал всю ночь, мне снились кошмары, что кто-то вяжет меня цепями по рукам и по ногам, и какой - то мужик пытается поцеловать меня в губы. Не иначе – это был ее муж.

Ну, и образина!

-Не скажи... Просто ты ничего не понимаешь в мужской красоте. Слава богу, что эта наука обошла меня стороной.

Уже в офисе с десяти часов я начал нервно посматривать на часы.

-Вот, если бы со мной произошел несчастный случай – мечтал я, но кто-то мне возражал.

-Не надейся голубчик, ты сам эту кашу заварил, вот теперь и ешь, чтобы тебе никогда не насытиться – говорил во мне юрист.

В личном кабинете не было ничего острей  грифеля карандаша, да и тот крошился, никак не желая насквозь проткнуть грудь психолога.

А еще говорят, что состав грифеля  похож на алмаз, правда чего-то не хватает.

Обидно. Вот всегда так, когда  что-то нужно, его никогда нет под ругой.

-С такими мыслями тебе не принимать клиентов, а ждать скорую помощь  на подоконнике возле открытого окна на девятом этаже – науськивал я сам себя.

 Еще оставалось пять минут до назначенного времени, как в мою дверь постучали.

-Да - твердым голосом произнес я. Входите.

-Мне назначено на сегодня на двенадцать

На пороге стояла она – хранительница вчерашнего голоса.

-Проходите и чувствуйте себя как дома. Вот садитесь в это  кресло и немедленно  расслабляйтесь.

Женщина неуверенно прошла по кабинету, но от кресла отказалась и села на обыкновенный стул.

-Как вас зовут? – спросил я.  Вы пришли на прием к психологу. Любое слово, сказанное вами здесь, никогда не будет вынесено за порог этого кабинета. Даже под пыткой и в бессознательном сознании - шутил я.

Я уже сел за свое рабочее кресло, но еще ничего о банальной истории ухода мужа из семьи не услышал.

-Ну, что это я один все говорю, и говорю, а вы молчите. Мне надо знать о вас как можно больше, чтобы помочь вам – умолял я первого своего пациента. Ваша искренность порука моей помощи. Так что давайте без стеснений выкладывайте все начистоту.

-Зовут меня Татьяна. Фамилию свою я не стану вам называть.

После своих вступительных слов Татьяна надолго замолчала, не переставая в тоже время с интересом осматривать мой кабинет.

Только сейчас я осмелился заглянуть ей в глаза и ахнул.

- Разве с такими женщинами разводятся – подумал я. Да, на таких надо жениться каждый день и молиться, чтобы завтра она не предпочла  тебе кого-нибудь  другого.

Белокурая  женщина, стройная, с голубыми глазами и чувственным ртом как с обложки глянцевого журнала смотрела на меня. Я  несколько смутился, но продолжил дальше прерванный прием.

-Смею предположить, что ваш муж занимает высокий  пост, и вы не хотели бы, чтобы кто ни будь еще, узнал об этом – ляпнул я первое, что пришло мне в голову.

-Вы правы, мой муж видный государственный деятель –  как-то сразу согласилась женщина с моим научным подходом.

-Вы, как я понимаю, хотели бы инкогнито  получить несколько сеансов. Не так ли? – нервно отстукивал я пальцами по столу.

-Совершенно верно.

-Вы любите своего мужа? - вдруг прямо в лоб задал я бестактный вопрос.

Женщина с удивлением, уже более внимательно начала меня  рассматривать, как еще один   колченогий  предмет мебельного гарнитура кабинета психолога.

-Я люблю его, и он любит меня. Но мы находимся на пределе. Что-то разладилось в наших отношениях. Он меня совсем не ревнует.

-Вы знаете, что вступили в полосу семейного кризиса, который и происходит  каждые 12 лет – как по написанному говорил я, потому что эту дату запомнил из прочитанного мной гороскопа из сегодняшней газеты.  Так что все поправимо. Но почему он вас не ревнует? Вы ни разу не давали ему повода поволноваться? У вас был любовник? – спросил я и заморгал своими веками, как дворники машины в проливной дождь.

-Повод я ему не давала. А кто такой любовник? –  смотрели на меня круглые глаза женщины, и я опустил свой взгляд с груди женщины на ее талию.  

-Вы серьезно не знаете или смеетесь надо мной? – заигрывал я.

Но Танечка помотала головой по сторонам, и пристально посмотрела на меня.

-Это мужчина, который находится внебрачной, интимной связи с женщиной – ответил я, сам не понимая, как точно  и быстро  мне удалось дать определение для такого рода мужчин.

«Помилуй бог, неужели такие простые вещи я должен объяснять прекрасной дочери Евы».

-Как часто вы спите со своим мужем? –  уже более детально я стал разбирать первый клинический пример похолодания супружеских чувств.

-Каждый день – нарвался я именно на тот ответ, который и ожидал.

-Мне кажется, что вы меня не правильно поняли – отбросив свою природную скромность, говорил я уже открыто. Как часто происходит между вами секс?

Немного помедлив мне, все-таки решили открыть самую сокровенную тайну двух супругов, что происходит между ними в спальне, когда сумерки падают на землю, а то бы я никогда не  разгадал ее собственными силами.

-Два раза в неделю: по вторникам и по субботам – с поэтическим восторгом продекламировала Татьяна.

-Конечно же, на дорогом, спальном гарнитуре! – поддержал я такой  первозданный сексуальный порыв.

-Да, но откуда вам это известно?

Я не ответил на этот скучный  вопрос и продолжил дальше: «Кто инициатор любовных игр?».

-Конечно же, муж.

-Вы фригидны? –  встал я из-за стола, чтобы получше рассмотреть женщину. Вы получаете сексуальное удовлетворение от половой связи с мужем?

Но юрист, который еще жил в психологе вдруг начал заикаясь твердить: «Как можешь ты вторгаться в личную жизнь?! Это же преступление, которое карается по закону!».

-Да, помню штраф или два года тюрьмы условно» - спокойно ответил я ему,  в тоже время, не прерывая  своего  диалога с Татьяной».

Но женщина  так и не ответила  на  мой вопрос, и психолог передал голос социологу.

-До пятидесяти  процентов женщин  в своей жизни не испытывали оргазма. Так что ничего страшного в этом нет. Это дело поправимое. Тем более в умелых руках. Давайте договоримся с вами, что теперь вы будите относиться  к любви, - не как к рутине или к какой-то   надоевшей обязанности, а как к приятному досугу. И боже вас упаси никогда больше по вторникам и субботам. Кровать как место любви тоже должна быть исключена. У вас есть подруги, с которыми вы могли бы  откровенно поговорить?  Посплетничать! – улыбнулся я этому женскому истукану, который разговаривал со мной скупо и односложно.

-Нет – снова я получил для своей беседы такой многопрофильный ответ, что просто ахнул.

-Тогда я предлагаю, начать с сегодняшнего дня, и  в неурочный час начать осаду вашего мужа. Когда он обычно бывает дома? – спросил я.

-Около девяти часов вечера.

-Тогда в половине  десятого я вам позвоню, и мы поворкуем немного. Хорошо. Увидите, он  еще будет нас ревновать. Мы сделаем из него настоящего Отелло.

«Кретин - воскликнул бывший юрист. Если завтра он убьет ее, ты пойдешь как организатор убийства.  Ведь Отелло задушил Дездемону».

-Пустяки –  весело сказал я ему.  Зато как ревновал.

-Завтра мы продолжим сеанс в это же время. Не забывайте о флирте  и моем  ночном  звонке – напутствовал я напоследок Татьяну.

 После того как дверь закрылась за женщиной, я сел на первый, попавшийся мне стул, потому что дойти до своего кресла уже просто физически не мог.  Только сейчас я стал  явственно   осознавать, как устал за этот получасовой разговор.

Удивительно за столько лет супружеской жизни Татьяна в некоторых интимных вопросах казалось мне средневековой монашкой или скорее накрашенным и надушенным дикарем, чем женщиной, которая прожила в браке 12 лет. Сохранить столько наивности и целомудрия в ее годы.

Единственный человек, который сейчас мог бы помочь женщине, была только женщина. Ну, конечно же, Наташка, моя родная сестра могла стать подругой и учителем для моей первой пациентки. Тут я почувствовал угрызения совести, которые посетили меня впервые за две недели, что я так давно не звонил сестре, и набрал знакомую комбинацию цифр.

К трубке долго никто не подходил. Это была семейная неприязнь к телефону еще с детства, когда домой безостановочно звонили как в Смольный.

Наконец-то кто-то вяло ответил: «Алле. Слушаю».

Так могла говорить только моя  любимая сестричка, которая была младше меня на семь лет.

-Женя – это ты – нервно сказала она.

-Нет. Это, к сожалению, Жора. Но, судя потому,  как твой голос взволнован, твой благоверный опять не ночевал дома.

-Ты что ясновидящий?!

-Нет, поднимай намного выше. Я доктор по психологии и социологии.

-Жорик у меня под рукой  нет ручки, чтобы записать название сумасшедшего дома, куда ты попал и номер палаты. Но я мигом примчусь, и ты вспомнишь свою прошлую жизнь –  беспокоилась за меня всю свою сознательную жизнь, моя Наташа.

«Мне всегда было непонятно, когда она шутит или говорит всерьез, но в то, что она приедет

я никогда не сомневался».

-Отбой гоняться за мнимым больным – весело сказал я. Прошлой жизни нет, и больше не будет. Как давно пропал Женя?

-Жени нет два дня – вела как прежде свою печальную, женскую  летопись родная сестра.  

-Да, кстати ты не видела Вовку? – спросил я. Мне он срочно нужен.

-Владимир  у меня – ответила она.

Ну, настала, по-видимому, моя очередь объяснить всем вам, - кто эти двое, которые уже несколько лет морочат голову моей сестре. Итак, Владимир был для моей сестры только другом, который испытывал  к ней не только приятельские чувства, ведь та, которую он любил, была женой еще одного женского угодника - Жени. В этой истории без  хорошего коньяка не прояснить диспозицию сторон. Но можно проще: Вова любит Наташу, но находится на стадии платонических отношений с моей сестрой, а Наташка любит своего мужа, - Женю и испытывает к нему, по-видимому, не только романические чувства.

-Ничего пусть он только придет домой. Я выцарапаю ему глазки –  откровенно рассказывала Наташа, какие методы лечения, она готова предпринять на этот раз против застаревшей болезни Евгения, шляться днями и ночами в пространстве в сопровождении незнакомых, но приятных во всех отношениях женщин.

-Слушай, Владимир не может меня выручить? – попросил я помощи у сестры.

-А, что надо? – спросила она.

-Он должен соблазнить одну женщину. Ну, как бы окрылить ее, что ли. Вдохнуть в нее новую жизнь, а то, она зациклилась на одном своем муже, как ты на своем Евгении, так что даже противно. Какие фимины пропадают!

В трубке было слышно как, не церемонясь, Наташка справлялась у  своего  платонического друга: «Вовчик, ты сможешь переспать с женщиной?».

Вовка подшучивал в ответ: «С тобой хоть сейчас».

-Да, сможет - ответила она уже мне.

-Тогда жду тебя и его завтра у себя в моем офисе в 11  часов по адресу: Куйбышева 13 дробь два, пятый этаж, офис 505.

Рабочий день кончился как обычно в шесть часов вечера. Я закрыл дверь и спустился к машине. Сев за руль и включив зажигание, я проехал от стоянки сто метров, не больше, и заглох. Открыв капот, я поелозил свечами, затем подергал какие-то шланги и опять сел в кабину. Только сейчас я понял, что в баке не было бензина,  как  впрочем, в кошельке  отсутствовали деньги.

Бросив машину на обочине, я нашел какую-то мелочь и отправился домой на метро.

Слава богу, что в подземном транспорте нет пока пробок и через полчаса, я уже  был в родных стенах. Наскоро перекусив, я уже уставился в телевизор и не заметил, как уснул. Проснулся я  без четверти десять, уже на пятнадцать минут, опаздывая с обещанным звонком для своей первой посетительницы.

 Я взял трубку и набрал номер своего пациента.

-Алло. Добрый вечер, Татьяна. Как поживаете?

-Добрый вечер.

-Муж дома? – спросил я.

-Да. Он в своем кабинете.

-Так, чтобы ваш супруг стал вас ревновать, зайдите к нему с трубкой в руке. Как будто вы что-то ищите, но, разговор со мной в тоже время  не прекращайте.

По-видимому, Татьяна  встала, потому что в трубке послышались шорохи и посторонние звуки.

Чтобы все выглядело натурально, я продолжал нежно ворковать в телефон.

-На вас сегодня было превосходное платье. Вы купили его или пошили на заказ? – сделал я ничего не значащий комплимент для мужчины, но который так сильно влиял на настроение женщины.

-Вам понравилось.  Я сама шью.

-Не может быть. Вы разыгрываете меня? Чтобы так шить, надо одновременно родиться швеей и модельером.

-Нет, правда. Это единственное, что приносит мне удовлетворение.

-Какое у вас хобби? – писал я уже первую страницу учетной карточки своего пациента.

-Я люблю читать, теннис, шахматы. У меня первый разряд. Я изучаю языки.

«Никогда бы не подумал, что такая очаровательная головка играет одновременно несколько  шахматных партий и побеждает, к тому же. Надо к ней поближе присмотреться. Психолог сегодня обратил внимание на красоту  своего клиента, и не удостоил своим вниманием, даже мельком, ум женщины, который встречается так, увы, редко. Хотя в целом день сегодня прошел удачно. Главное никто не кричал что дипломированный специалист в области психологии и социологии липовый».

-Давайте перейдем на ты, если вы не возражаете – сказал я. Это такая мука обращаться на вы с женщиной, которую я должен соблазнить  перед собственным мужем.

-Я согласна. Я сама, как раз хотела это тебе предложить.

-Танечка, ты  пытаешься взять  инициативу в свои руки и мне как психологу – это  уже приятно. Наш первый сеанс не прошел бесследно. Ты уже пробовала обольстить мужа?

-Но он сегодня  занят и просил  его не беспокоить – отчитывалась женщина о проделанной работе.

-Скажи, он уже видит тебя сейчас? Если да, тогда улыбайся, но не ему, а мне. Говори что-то нежное и волнительное, чтобы он мог только догадываться,  не слыша ни слова.  

-У тебя не презентабельный офис и его надо менять. Ты слышишь меня, дорогой?

-Интересно кому она это сейчас говорит? – подумал я.  Неужели  нам обоим?! Черт. Но мне приятно даже за члена правительства.  В кабинете министров довольно мало обшарпанных кабинетов, их там один, максимум два, и обчелся. А, может и про меня? Ей не хватает тем для разговора. Надо же помнить наизусть комбинации десяток шахматных  партий и не найти ничего другого как опозорить своего лечащего врача. Нет, культура пациента  еще на много отстает от врачебной. Но эту пропасть надо преодолевать и как можно скорей.

- Тебе нужен дизайн для кабинета, милый.  Стол и стулья просто рухлядь. Но психолог очень даже ничего. О - ля – ля.

Ну, все понятно – решил я все для себя.  Все  мои сомнения  после этих слов рассеялись. Конечно, в доме правительства Российской Федерации, остались еще какие-то  деревянные останки эпохи конца восемь десятых годов, но симпатичного психолога там быть не могло никогда. Там заседают маги и чародеи не районного масштаба и даже не городского, не республиканского, а в  масштабах всей страны. И за тысячи километров пациенты идут на этот зов, потому что это голос Родины.

Как мы любим порой, уставиться в голубой экран  и лицезреть своих богов. Подхалимски с тряпочкой в руках вытирать не существующую пыль с экрана, лишь бы не дай бог  не разглядеть еще одну морщинку на благородном и любимом лице

Их движение рук и чудодейственность слов проникает во все отдаленные уголки нашего необъятного государства. Для этих орлов – я просто чижик-пыжик, на которого никто не обратит внимания.

И, слава богу!

Времени прошло уже достаточно, так что можно было пройти не только до кабинета супруга, но и по всем залам Зимнего Дворца. Но кто знает, может площадь, рядовой квартиры здесь больше, чем жилые метры самого августейшего, императорского величества?!

-Ну, Татьяна, каковы наши результаты? Наверно он уже вырывает у тебя трубку из рук? Твой муж решил начистить мне лицо? Признавайся!

-Нет. Он сначала удивился, кто вообще мне может звонить!  Наверно ошиблись номером – он мне так  и заявил. Потом попросил меня выйти из кабинета и закрыть за собой дверь.

Спокойный голос женщины сорвался в пустоту, и послышались рыдания.

«Ну, член правительства. Все заседаешь. Все печешься о судьбах миллионов и некогда  тебе обратить внимания на свою жену. Желаю тебе сидеть в своем кресле как можно больше и не сменяться до конца своих  дней. Я  сделал все что мог. Но не я не терплю женских слез. Они выворачивают меня наизнанку.

Я теряю волю и ориентацию, когда вижу вздрагивающие, худенькие плечики, сопящие носики и глаза, загнанные и растерянные. Я начинаю действовать. Извини, член правительства, но ты сам меня вынудил на этот отчаянный шаг. Я начинаю играть по своим правилам».

-Татьяна! Ты сейчас в ситцевом халатике синего цвета с белыми вставками? – нежно спросил я.

-Да, но только не с белыми, а  с голубыми – ответила мне женщина, находясь под моим гипнотическим воздействием.

-Ты знаешь, расстояние между нами для меня не преграда, но освещение никуда не годится.

Поэтому я не так четко разглядел эту гамму цветов.

«Нет, если так дело и дальше пойдет, я сам вскоре поверю в свои экстрасенсорные предрасположенности и даже талант. Может – это слово такое.  Только скажешь слово - «психолог», и все ты знаешь и все ты видишь».

-Развяжи поясок, пожалуйста, на своем халатике – предложил я  свое запатентованное и самое радикальное средство лечения.

Женщина молчала, но, по-видимому, повиновалась.

-Расскажи, какого цвета у тебя  нижнее белье? Я, конечно, и сам могу сказать, что оно кружевное, заграничное, но я хочу от тебя услышать о тайнах женского обольщения.

Татьяна по-прежнему не произносила ни слова в мой адрес, как будто дала обет молчания,  никогда  не обсуждать эти темы не только с посторонним  мужчиной, но и со своим мужем,  а  лишь наедине с собой, и то, вряд ли.

-Таня - продолжил я дальше. Ты не могла бы подойти ко мне поближе?

 Я говорил так, как будто нас разделяло не несколько десятков километров, а я нахожусь с ней рядом, на расстоянии вытянутой руки.

-Зачем?- шепотом спросила она.

-Я хочу расстегнуть твой лифчик. Ну же, помоги мне.

Я выдержал космическую паузу и произнес:

-Теперь Таня, приготовься. Открой свои уста и всей грудью зачерпни воздух. Несколько раз. Правильно. Именно так. Закрой глаза. Сейчас я буду тебя целовать. Запрокинь голову назад и ничего не бойся. Мои пальцы легли тебе на затылок и не дадут упасть. Вот мои губы коснулись тебя, слегка, как ветер шевелит твои прекрасные локоны. Они осыпают тебя  свежим дыханием и прохладой. Мы переплелись в единое целое и чертим долго губами, первую букву в алфавите – «А». Теперь мой язык врывается сильным порывом в твой горячий рот и, сломив последнее сопротивление, лишает тебя сил.

Он долго гладит тебя по небу, и уже в страстном порыве, устремляется все дальше, не зная преград. Но ты еще борешься, не желая  полностью принадлежать своему чувству. Никто не причинит тебе боли, если ты сама не пожелаешь вкусить сладкий и терпкий вкус кровоточащих  десен.

Я перевел дух: «Ну, теперь поцелуй и ты меня».

«Как мудрый питон Каа,  я дальше стал читать лекцию психологически неустойчивым бандерлогом  про телефонный этикет флирта, перешедшего уже в секс по телефону.

Знал ли Попов – первый изобретатель телефона, для чего, через какое то столетие с лишним его будут применять неблагодарные потомки. Он  перевернулся бы в гробу. Но ведь помощь  нужна не только человеческой плоти, но и душе, которая тоже ждет своего звонка и готова ответить на чужой,  одинокий призыв».

-Таня я очарован твоей нежностью. Моя рука ласкает твою грудь. Сначала нежно, но затем все более настойчиво. Как будто пытается выдавить из твоей груди терпкое  молоко. Ты стонешь? Не молчи. Посмотри в мои глаза. Я люблю тебя. Никогда мне не было так хорошо. Я целую твои плечи, грудь и упругий живот. Но и этого мне уже мало. Я хочу той близости, которую ни один друг не заслужит у любимой женщины. Ты будешь принадлежать мне.  Я так хочу, а ты?

-Да, -  как далекое эхо прозвучало из глубины, и я больше не просил другого знака, понимая,  что одно мое неловкое движение или звук мог похоронить под своей каменной, непроницаемой пятой, -  это откровение.

-Твои бедра сводят меня с ума. Я хочу опуститься на колени и прижаться к ним. Твои лепестки волнуют меня. Я хочу расправить их и увидеть алый бутон розы. И не надо заламывать мне  руки. Я не боюсь твоих шипов. Дай мне постичь твою красоту и склониться вечным рабом у этого пьедестала.

«Я был на исходе сил, и слов больше не хватало, их просто не осталось, но отчаянная борьба сломила и моего оппонента, и что-то мне подсказывало, что еще чуть-чуть и все произойдет на том конце телефонного провода. И я твердил слова, делая паузы,  глотал воздух и снова бесстыже вгрызался в плоть женщины.

Но не все хорошо, что хорошо кончается. А хорошо то, что просто кончается, как наш телефонный разговор кто-то вдруг прервал на самом интересном месте».

Я говорил с Татьяной  ровно два часа.

Несколько таких упражнений и я не останусь без работы – подумал я. Можно по ночам мурлыкать женщинам о любви и загребать деньги полной лопатой. Но кто-то возразил психологу,  и конечно, это был юрист: «Смотри, как бы тебе этой лопатой не пришлось снег убирать где-то под Воркутой».

-Типун тебе. А, за что это ты, собственно говоря, хочешь меня посадить? Уж, не за развращение ли малолетних? Так Татьяне уже тридцать. За изнасилование? Так все произошло по взаимному согласию, даже муж не возражал. Да, и не один криминалист не найдет ни одного моего отпечатка пальцев.

-А губ? Ты пожалуй, сегодня  был, как никогда был речист и слюняв. Я даже заслушался.  Смотри, береги эту часть своего тела – кормильца. Ведь после такой ночи орального секса как бы ни загреметь тебе во ВТЭК и  не выйти на пенсию раньше времени. Еще клятву давал: Никаких  личных отношений с клиентом. Позор. На те... первый, он же и сердешный. Тебя могут лишить лицензии. Забыл? Никаких отношений с клиентом. Хотя и лицензия у тебя липовая. А, делай что хочешь. Но, если что не говори, что я тебя не предупреждал. Ложись спать, Яго. И молись, чтобы Отелло действительно не приложил свои черные руки к  лебединой шеи Дездемоны и твою бы  не выкрутил.  Хотя, один трупом больше, одним трупом меньше.  Все равно пожизненное дадут.

-Ты просто циник – взорвался я. Тебя интересует лишь состав преступления: палач и  жертва. И больше ничего. И у тебя все просто: Дездемона в гробу, Отелло в тюрьме. А был бы у Отелло хороший психолог. Он бы сказал Отелло: Да, плюнь ты на этот платок. Я тебе хоть дюжину таких  подарю, и на женщину тоже плюнь. Не умеет она по хозяйству управляться, разбрасывает, где ни попади свои чулки, бюстгальтера, прокладки. Ну, и платки. Хотя платок самая безобидная вещь. Даже когда на нем твои инициалы. Выпал. Был украден. Выброшен за ненадобностью.  И так убиваться за кусок материи. Я бы Отелло за два сеанса отучил, как ломать шейные позвонки. А того клептомана, который выкрал носовой платок. Я бы...  Я бы... Я бы...

-По статье! – забил в ладоши законник.

-Нет – пришлось мне расстроить своего внутреннего визави.  Я бы сослал его на вечные времена…

-В Сибирь, на урановые  рудники…

-Все бы тебе кого-то посадить или повесить.  Живодер. Кровопийца. Мораторий же на исполнение смертной казни. Я сослал бы его... - тут я сделал  артистическую  паузу  -  в городскую прачечную.

-Куда? – изумился юрист.

-Да, именно туда. Он бы до конца жизни у меня носил, принимал и выстирывал грязные носовые платки, и тут я соглашусь с тобой, лучше вручную. Потом бы отпаривал, отглаживал, паковал и снова принимал бы новую партию грязного белья. И так каждый божий день: с утра до вечера. Да он бы у меня через год не только чужие. Он свои платки перестал бы поднимать с пола.  И как итог: трех членов для общества я  бы сохранил.

 Нет, в современном обществе без  психолога просто нельзя обойтись. Указательный перст судьбы не зря указал на эту пока еще не очень хорошо оплачиваемую,  и не слишком уважаемую профессию.

Я  посмотрел с любовью на свой палец и облизнул его, приговаривая, как рыбак: «Ловись на него рыбка большая и маленькая. Но лучше, богатая».

 

                                                                               

                                                                            3

Как петух на утренней зорьке возвещает миру о новом рабочем дне, так и будильник пропел речитативом свои позывные. И если петух делал редкие  паузы, понимая, что его надоедливость может стоить ему головы и послужить  сытным объектом для обильного обеда, то часам было все равно, зная, что для человека они несъедобны.

Психолог положил свою руку на них, и они заткнулись на двадцать четыре часа.

А так хотелось уже заслуженного отдыха. Подремать и нехотя вывалиться с постели, выглянуть в оконце, хищно улыбнуться, и помахать снующим прохожим в непогоду ручкой,  и снова завалиться на пушистые берега лени и сна.

Но мир уже не может существовать без помощи доктора по психологии и социологии, который спешит на выручку целому человечеству.

Ровно в девять часов я занял свое рабочее место и начал ждать своих клиентов.

Тишина сегодня длилась ровно до одиннадцати, пока в кабинет не ввалилась Наташка и ее платонический друг. Сестренка подбежала прямиком ко мне и бросилась на шею.

-Братик, где ты так долго пропадал? Уже две недели от тебя не было ни слуху, ни духу.  Конечно, если бы не Женя. Он заявился вчера, нет сегодня в три часа ночи.  Решил лечь,  поспать. Как тебе это нравится.  Как будто вернулся с ночной смены – кормилец. Ну, я ему конечно и преподнесла и хлеб и соль... Я переколотила о его голову весь чайный сервис.

-Вы опять  перебудили  весь дом!  – начал я возмущаться. Соседи в чем виноваты? Ну, пора уже браться за ум

-Вот и я об этом твержу, который год – сказал Вовка.

-Я люблю Женю и борюсь за наше чувство. Вы ничего не понимаете. Какой спрос с мужика?   Я бы ей показала. Мне бы бабу его достать. Я видела ее. Правда, мельком со спины.

-Для чего тебе нужна очная ставка, объясни? – спросил я Наташу. Да, у него их десяток, не меньше. Вовка подтверди. Он ни одну юбку не может пропустить, чтобы не разглядеть ее содержимое.

-Если бы только разглядеть! – заржал платонический рыцарь.

И все-таки странные отношения связывали этих двух. Они выглядели как студенческая пара: она все время дуется на него, а он ее за это боготворит. Они  хорошо смотрелись на контрасте: женщина крашенная, пышная блондинка и мужчина - жгучий, худой брюнет. Снова они стали что-то выяснять между собой, и этой перепалке не было ни конца, ни края.

-Ну, может, хватит. Мне сейчас необходима ваша помощь. Вот уже две недели как я дипломированный специалист в области психологии и социологии.

-Это что ускоренные курсы повышения статуса нездорового человека, до неизлечимого больного? – острил вечный ухажер.

-Я ничего не понимаю. Так ты вчера не шутил? – спросила меня сестра.

-Для особо одаренных, еще раз повторяю. Перед вами доктор по психологии и социологии.

-Жора, тебя бешеная собака, случайно  не кусала – допытывал меня долговязый ухажер. Что ты мне сегодня не нравишься. Заговариваться стал. По-моему, твоему доктору нужен врач и срочно. А лучше ветеринар! У меня есть, один, знакомый. Один укол против бешенства и ты снова как огурчик. Можешь снова всех кусать и даже облизывать. Наташа с твоим братом  твориться что-то неладное!

-Не говори ерунды. Просто Гоша нам еще раз все растолкует и все будет в порядке. Правда?

Наташка так внимательно посмотрела на меня, с какой-то, правда, опаской в глазах, что я сначала даже опешил. Но смех уже душил меня, вырывая из гортани нечленораздельные звуки.

-Успокойся, сестричка. Я абсолютно здоров. Просто хватит жить по букве закона и ждать милости от общества. Надо его положить на лопатки. Если мои знания и компетенция не востребованы в области правоведения, то я решил, что мои незнания в области психологии и социологии достаточны. Если в нашей семье не было докторов наук, то надо сделать, чтобы они были. Необходимо же с кого-то начинать. И я решил, себя им просто

назначить. Я добровольно сложил с себя  юридическую корону, и возложил  психосоциальную. Я думаю, что последняя  будет, даже потяжелей и ответственней.

-Это попахивает государственным переворотом – произнес в тишине Вован, и начал скалиться. Тебя что укусила не дворняга, а собака королевских кровей?

Где ты ее нашел? На живодерне. Ты ее спас, и она заразила тебя. Вчера был нищий, а сегодня принц. Наташка вызывай скорую помощь и лучше две. Одну уже для меня.  И попроси, чтобы вторая была тоже не ниже уровня «Роллс-ройса.»  Заранее обговори с ними маршрут движения, чтобы государственные флаги были развешены по пути следования  и почетный эскорт. Ну, что там еще полагается. Прием и встреча с журналистами,- само собой. Вечером тожественный ужин в честь дорого гостя на двести, нет, чего мелочиться в триста пятьдесят персон. Правда, ножи и вилки  придется убрать со столов. А, то ненароком его величество поранится и это может привести к ненужным  дипломатическим  трениям и даже к конфликту. Особенно сейчас, когда мы так нуждаемся в нормализации наших  добрососедских отношениях на долгие годы вперед.

Вы простите, какой в роду по счету Георг седьмой или восьмой? Разрешите прикоснуться к вашим святым мощам. Вы знаете, ваше Величество, что я по убеждениям ярый монархист.  Республиканская форма правления не для меня, да и многих моих знакомых, она не устраивает. Мы ждали только вашего божественного появления, чтобы вы смогли  возглавить борьбу против угнетения  графских и княжеских масс. Ну, сколько можно терпеть вседозволенность и некомпетентность мужичья. Ваши подданные ждут только сигнала, чтобы выступить и пролить кровь за веру, царя и Отечество. Это кресло и есть ваш престол, а этот кабинет ваша резиденция – указал Владимир на нищенское убранство, которое просто не подобало такой персоне, как моя.                                                                      

«Браво. Да, сразу видно выпускника МГИМо. Красиво говорит и даже самозабвенно. Почему Наташка не выходит за него замуж. Была бы за ним как за каменной стеной. Может и вправду записать его в свою свиту мушкетеров или пусть походит пока в гвардейцах».

-Что происходит? - пыталась наставить нас на путь истинный Наталья Сергеевна. Вы что уже вдвоем рехнулись? Какой Доктор? Какой царь?

-Нет, времени объяснять – нервно сказал я.  Вова прочел ежегодный доклад премьер-министра перед общим заседанием палаты общин и палаты лордов. Аплодисменты и овации уже прозвучали, так что к делу. Через десять минут ко мне придет клиент. Я психолог.  Наташка твоя задача ничему не удивляться и выполнять все мои указания. Ты займешь позицию в соседнем кабинете и первоначально встретишь гостя. Даже гостью. Премьер-министр сейчас скроется  в кулуарах улицы и будет незаметен, чтобы  в конце очаровать и соблазнить женщину. Все понятно?

-Нет – хором ответила моя свита.

-Ну, и подданные пошли. Наташа – ты мой секретарь по всем вопросам или референт, называй себя как хочешь. Вова исполняет роль Донжуана, как всегда с успехом. Он встречает незнакомку на улице и волочится за ней. Теперь ясно?

-Нет  – прозвучал мне как приговор.

-Если бы у меня  не был бы расписан прием пациентов  на неделю вперед и были бы пустые окна. Я выделил бы каждому из вас по часу. Сестричка, вот тебе ключ. Ромео марш на улицу и жди. Если она застукает тебя в моем кабинете, все пропало.

-Но, как я узнаю ее? – спросил Сысоев.

-По запаху. Не морочь мне голову. Я должен сосредоточиться. Ведь я доктор психологических и социальных наук. Это царю заранее готовят каждую речь, а я сегодня даже словарь с научными терминами не пролистал. Если я сегодня провалюсь, то это будет целиком ваша вина. Но в конце карьеры я каждому назову его диагноз и ни, словом не обмолвлюсь о методах лечения.

Видно мои заклинания они приняли всерьез, потому что оба исчезли через секунду.

-Вова созвонись со мной вечерком – крикнул я вдогонку премьер-министру.

Оставалось две минуты, когда голоса в коридоре заставили мое сердце учащенно забиться.

Наташкин голос искрил базарным наречием  и площадным диалектом

-Женщина, вы куда идите? – кричал до боли знакомый голос.

-У меня прием. Доктор психологических и социологических наук Кино Георгий Сергеевич  назначил мне встречу

-Кто?! – ответил дремучий напев, и мне он показался ревом неудовлетворенной медведицы.

«Я же сказал, ничему не удивляться. Эх, еще родная сестра. Завалила мою карьеру».

Я попытался спасти ситуацию, и прийти к Наташе на помощь. Но родная кровь, осознав   свою ошибку уже заискивающим, горничным вокалом произнесла: «Ну, конечно он вас давно ожидает. Не хотели бы вы снять свой плащ».

Ну, слава богу, все прошло как по маслу. Можно конечно, выйти к пациенту, но лучше дождаться в кабинете. Вот так склониться над книгой, нахмурить лоб и держать одной рукой, тяжелую от раздумий голову.

Но что-то давно нет Татьяны. Не случилось бы чего?

Тут я услышал какую-то возню и голос, который перешел границу спокойствия и добропорядочности.

-Вот ты мне и попалась. Сколько веревочке не виться, все равно ей конец придет. Я узнала тебя змея подколодная – кричала сестра.

-Я вас не понимаю и впервые вижу  - кто-то отнекивался и блеял как невинный агнец перед кровожадным хищником.

-И Женю скажешь, моего не знаешь? Это он от тебя вернулся  вчера, то есть, сегодня в три утра. Шлюха.

Я стоял как парализованный и шага не мог ступить. Как будто все никак понять: к кому так грубо обращается родная сестра. Но женщин в приемной могло быть только две.

 «Неужели, она так  разговаривает с моим  клиентом?! У меня  мороз пошел по коже. Она приняла Таню за свою счастливую соперницу. Тогда надо звонить в милицию и вызывать ОМОН, спецназ или лучше группу Альфа -  элиту, мушкетеров королевского полка двадцать первого века. И это не поможет. Но надо вырвать Татьяну из рук разъяренной тигрицы.  Со связями Татьяниного мужа меня точно упекут и не за сто первый километр, а куда даже Макар гусей пасти не водил. Мне светит полное изгнание, где моими вечными спутниками будут только белые медведи».

Я быстро на не гнущихся ногах побежал в приемную или комнату релаксации.

Картина была не для слабонервных. Наташка прижала клиента к стенке и начала выламывать ему руки.

На теле жертвы уже были видны ссадины. Глаза Татьяны уставились на меня с  немым вопросом: За что?

Я же ей в свою очередь безмолвно отвечал: Не знаю!  Не имею никакого представления, за что тебя так невзлюбила моя родная сестричка.

Я попытался унять секретаря, но дважды получил по голове в пылу ожесточенной схватки.

Сейчас для сестры больше не было своих, только чужие.

-Наталья Сергеевна, уймитесь или я приму меры – попытался я по-хорошему образумить своего секретаря.

-Жорик. Так это она – напрочь забыв о  субординации между доктором и секретарем, вопила сестра. Есть бог на свете. Теперь точно есть. Это же она - собственной персоной. Сама явилась…

Наташа снова вцепилась в волосы многоуважаемого пациента и  начала его елозить  по сторонам.

Я понял, что жизнь клиента, так и не заплатившего за первый сеанс, в опасности. Я руками схватил Наташку как в смирительную рубашку и оттащил в кабинет.

-Что ты себе позволяешь! Ты просто - Фурия. Это не она. Ты ошиблась. Ее муж из правительства. Нужен  ей твой Женька.  Я сам, лично разговаривал с ней вчера по телефону. Муж был рядом. Она и в помине не знает кто такой, твой разлюбезный Женька. Опомнись.

Мои слова начали медленно доходить до сознания разъяренной женщины. Что-то забурчало в ней, и вдруг она заплакала. Как доктор я видел, что кризис миновал и поспешил оказать помощь пострадавшей стороне.

Татьяна сидела на стуле, и пыталась придать какой-то благородный вид своим волосам. Пуговицы на пиджаке были сорваны. Воротник белой блузки был сильно вытянут, и лежал  на плечиках пиджака  как меховая мантия. Я присел возле нее на корточки, чтобы поближе рассмотреть ее глаза, словно пытаясь,  увидеть в них простой человеческий страх.

Она смотрела на меня и растерянно улыбалась.

-Произошло чудовищное недоразумение – чуть ли не стонал я. Наташка, то есть Наталья Сергеевна приняла вас за любовницу своего мужа. В это трудно поверить, но она утверждает, что вы похожи на ту женщину. Правда, она видела ее только со спины. Я понимаю, что любые извинения будут недостаточны, но все-таки прошу извинить и указать сумму материального и морального ущерба. Никогда за свою большую практику не случалось со мной столь досадного инцидента.

-А, прием ты будишь сегодня вести? – неожиданно спросила Таня.

-Если вы только пожелаете. Хочешь выпить? – предложил я свое фирменное лекарство.

-Да. Но я не пью спирт.

-Почему спирт? Ты думаешь, что доктора пьют один медицинский, неразбавленный спирт. Чепуха. Коньяк или водку?

-Лучше коньяк.

Я прошел в кабинет, где сестра еще размазывала толстый слой туши по лицу и тяжело вздрагивала.

-Ты будешь коньяк? – спросил я как можно хлестко, и каждое слово звучало, как пощечина.

-Нет. Ты же знаешь, что я не пью его. Водки бы.

-Что у меня выездной буфет или подпольная точка. Нет у меня водки - в сердцах выкрикнул я. Тебе сейчас бы димедрол и горячую ванну.

«Но не мог же я лишить родную сестру спасительного эликсира. Я решил просто немного поиздеваться над дебоширом и хулиганом в юбке».

-Тебя Женька, наверное, как огня боится. Я представляю твой вчерашний, ночной прием. Ты же убить можешь, и самое страшное ни за что. Надо уметь держать себя в руках. Хоть ты моя сестра, но как доктор я со всей ответственностью хочу тебя заявить, что это недопустимо. Завтра ты придешь ко мне на прием.

Я налил в граненый стакан немного водки и передал в трясущиеся руки сестры.

-Ты должна попросить прощения у Татьяны. Ты слышишь! – пытался я достучаться до женского разума.

-А кто это такая? – спрашивал меня синеглазый  интеллект.

-Вот это действительно, по-русски. Сначала морды бьем и только затем соизволим спросить имя своего контрагента. Так зовут женщину, которую ты не только избила, но и оскорбила. Стыдись!

-Я больше не буду.

-Поклянись, что ты больше никогда не поднимешь руку на женщину.

-Клянусь – пропищала Наташка.

-Да, это клятва автоматически распространяется и на мужиков – сразу же расширил я свою научную доктрину по вопросу равноправия полов.

-Ни за что. Женька будет изменять, а мне ему, что, руки целовать. Не будет этого. Может Женьку сначала на прием, а потом уже меня. Братик сделай из него человека. Христом богом прошу. Нет у меня больше сил. Все сердце изранил, над душой надругался…

Нет, это точно сумасшедший дом.  Наташка же точно знает, что я никакой  не доктор. Но все равно верит.

Спасибо тебе, психолог. Так всю жизнь прожил бы, и не узнал о сестре ничего.  Ну, Женя не было еще в моей практике летальных исходов, но если не возьмешься за голову, то непременно будут. Возьму грех на душу. Как пить дать, возьму.

Я обнял Наташку и поцеловал. Дверь в кабинет  неслышно отворилась, где на пороге стоял, поколоченный и забытый клиент.

-Я не помешаю вам? – тихо сказал он.

-Нет, ну что ты. Ты знаешь Татьяна, Наталья Сергеевна хотела тебе что-то сказать. Не так ли?

 Я уставился на сестру, как баран на новые ворота, но она даже, и бровью не повела.

Снова сомнения побежали по ее лицу, и она ощетинилась как одежная щетка.

-Таня, ты действительно никогда не видела моего мужа?  - спросила она.

«Вот мерзавка. Преступник допрашивает жертву. И в кого, ты такая уродилась, Наташка.

Ума не приложу».

-Никогда – чистосердечно призналась Татьяна. Но я понимаю твои чувства, поэтому и  не сержусь на тебя.

-Прости, если сможешь. В голове как будто помутилось. Почернело. И чего им все неймется мужикам, дочке уже пятый год, а он все шляется. Житья просто нет. Твой то, хоть не гуляет?

-Не знаю. Мой муж, все больше по заседаниям и по командировкам  - щедро делилась  своим несчастным опытом одна женщина перед  другой.                            

-Так девочки родился грандиозный тост – решил я примирить все стороны этого глупого инцидента. Я думаю, вы все меня поддержите, потому что я хочу выпить за дружбу.

-И за любовь – вдруг сказала Таня.

-И за веру – еле слышно произнесла Наташка.

-Даже не знаю, как быть. Три тоста в одном флаконе. Напьемся. Ну, тогда я еще добавлю. И за надежду.

Мы чокнулись стаканами: и коньяк, и водка смешались как наши тосты, и захмелевшие люди  стали улыбаться друг другу. Наташка начала расчесывать волосы Татьяне, а клиент зашивать  иголкой и нитками свои перламутровые пуговицы.

Я обалдевший от всего увиденного и пережитого за последний час,  все слонялся, из конца в конец,  не находя объекта  для применения своих теорий. Всем было хорошо и спокойно. Только Татьяна смотрела на меня как-то загадочно и просила продолжить сеанс. Наталья Сергеевна начала отпрашиваться с работы по каким-то срочным семейным делам. Но доктор - не зверь. У него тоже сердце есть.

Я отпустил своего секретаря на все четыре стороны, подержав немного за дверью, давая последние указания.

-Завтра придешь, как и сегодня в 11  часов. Я тебя люблю Наташка, хоть ты этого и не заслуживаешь. Чайный сервис разбила, всю приемную мне разнесла. Клиента в пух и прах разворотила. Одно разорение от тебя. Но без тебя мне в сто раз хуже. Если ты так уж не можешь без скандала. Ладно, так и быть. Я сегодня все снова починю, а завтра другого клиента тебе подгоню. Так что буянь на здоровье. Нет, дороже у меня никого кроме тебя.

Ну, целуй брата и уматывай. А, то доктор сейчас начнет звонить в милицию, чтобы разыскали того, кто разбомбил его офис. До завтра. Светку, племянницу целуй. Жене привет и его голове. Дома хоть соль осталась. Или ты ему всю насыпала на раны. Не бей его больше.

-Ладно, защитник, не буду. До завтра.

Я уже слышал  Наташины шаги в коридоре, и мысленно еще раз ее поцеловал.

Ведь кто мы без родных людей, только сироты на белом свете.

Я вернулся в кабинет и сел в свое кресло. В моей голове шумел Ниагарский водопад.

Ну, не мог же я напиться со ста грамм коньяка. Это нервы, а  нервные клетки не восстанавливаются - говорил во мне доктор, и я с ним соглашался на все сто процентов.

-Ну-с, продолжим. На чем мы вчера с вами остановились? – решил я как с белого листа начать наш сегодняшний прием.

-Мы вчера перешли на ты. Или ты забыл?

-Как ведет себя наш супруг? – спросил я.

-С каких пор он стал наш. Он мой муж. Но прежде, чем ты будешь мне задавать свои бестолковые вопросы. Я хотела, чтобы ты ответил на мой.

-Пожалуйста. На глупые вопросы я всегда сходу отвечаю.  То, что думаю, то и говорю. Тем более, что у доктора, как и у пациента не должно быть тайн друг от друга. Спрашивай.

-Наташа, Наталья Сергеевна  твоя любовница? – спросил мой первый пациент, и я даже опешил.

-Татьяна, ты делаешь семимильные шаги в области познания человеческих чувств. Еще вчера ты не знала, кто такой любовник, а теперь интересуешься, кто такая любовница.

-Это та, которая находится во внебрачной связи с мужчиной. Правильно?

-Лучше и не скажешь. Ты ловишь все на лету. Молодец – поздравил я от всего сердца  догадливую женщину.

-Но ты не ответил на мой вопрос.

-Нет, она не моя  любовница, но очень близкий мне человек – сказал я.

-По  работе?

-И по жизни тоже. Я хотел бы, чтобы вы вместе завтра поближе познакомились и пообщались. Вы понравитесь друг другу. Будут еще вопросы или я могу приступать.

-Пока вопросов нет. Но возможно они появятся и даже не один. Так что не расслабляйся.

-Так как все-таки ведет себя твой муж? – не обратил я никакого внимания на угрозы, которые прозвучали в мой адрес со стороны Татьяны. Ты ему рассказала о своем посещении доктора?

-Супруг уехал в командировку и вернется не скоро. Он меня ни о чем не спрашивал, а я не хотела  ничего говорить.

-Мне кажется, что  в тебе произошла какая-то перемена – сейчас более внимательно я осматривал своего пациента, который преображался  буквально на глазах. Только вот какая, ума не приложу. Конечно, не каждый день попадаешь в объятья разъяренной женщины, тем более Натальи Сергеевны. Но ее можно понять, потому что она любит и за это чувство ей можно многое простить.

-Но может это не любовь, а привычка. За много лет привыкаешь к человеку и не замечаешь, что мы давно чужие люди. И ты просто красивый манекен, антураж для его амбиций. Предмет мебели, который надоел, но жалко выбросить. Вдруг кто-то подберет.

-Насколько я знаю, Женю, у него не было никогда никаких амбиций кроме, как кобеля. Он любит женщин,  и они платят ему тем же.

-А, я сейчас не о Жене тебе рассказывала. Такое впечатление, что на нем свет клином сошелся.  

-Для  Наташи, да.

-Так и хочется взглянуть на него. Меня просто распирает от любопытства.

-Только искать встречи с ним не советую. Наталья Сергеевна очень ревнивая женщина.

-А, ты?

-Как-то странно у нас складывается сегодняшний разговор. Такое впечатление, что не ты, а

я пришел к тебе на сеанс. Но откровенность за откровенность. Я не знаю это чувства.

Ревновать к каждому столбу - это  глупо. Я выступаю целиком и полностью за доверие. Без него не может строиться никакая жизнь, тем более семейная. Как доктор социологических наук могут заявить следующее, что по данным научного опроса, в среднем, половой акт, продолжается около двух минут. Это сколько же раз в течение дня,  я должен вскакивать со стула, и думать с кем на этот раз мне изменяет моя благоверная. И это уже будет не жизнь, а самый настоящий ад. Ты не согласна со мной?

-Ни во всем. Мне кажется, что нет любви без ревности, как и ревности без любви. Я не говорю о деспотическом ее проявлении. Но мне трудно представить, чтобы мой муж принадлежал еще какой-то женщине. Невыносимо думать, что сейчас он находится в объятиях  другой, поэтому я так легко простила Наташу.

-А ты собственница, как я погляжу – сделал я еще одно наблюдение для себя.

-Да, как наверно любая женщина. Хочется любви одной и навсегда. И чтобы пылать всю жизнь, не переставая ни на минуту.

-Но так можно и сгореть раньше времени.

-Ну, и пусть.

Наступила тишина непростительная для дипломированного специалиста. Счетчик тикал, а слов не было. Хотелось кричать. Но как учили, если взял паузу, то тени ее как можно дольше. Мои глаза ощупывали  Татьяну, как минер бомбу. Или все произойдет гладко или бомба разорвет неосторожного минера на куски. Бах и нет тебя. А где я буду? А уже нигде. Вы прибыли на постоянное место дислокации. Поздравляю с прибытием в поднебесную клинику для душевно больных.

-Таня, муж ничего больше не говорил о своем уходе? – решил я своим вопросом развеять эту пугающую тишину, которая повисла в моем кабинете.

-Нет. Но мне уже все равно – резко ответила Татьяна.

-Вот теперь я понял, что в тебе изменилось – чуть ли не закричал я.  В тебе появилась решимость. Но, если вчера ты хотела бороться за свою любовь, то теперь ты ее полностью  отвергаешь. Цель твоя сегодня диаметрально противоположная. Это говорит о твоей  психологической неустойчивости,  и это меня сильно тревожит. Вы пробовали откровенно переговорить друг с другом?

-Я ждала, что он первый начнет этот разговор.  

-Но мы с тобой уже раннее договорились, что ты теперь берешь инициативу в свои руки. Отныне наш принцип не ждать, а брать: не надеяться, а реализовывать, не фанатически   верить, а жизнью доказывать. Ты Татьяна, как богиня, но прости, какая-то рафинированная.

Представь, что ты каждый день собирая супруга на службу, готовишь ему одну и туже яичницу и присыпаешь ее все время солью. Он привык. Но мужчины не выносят однообразия. Добавь в свой образ хоть каплю стервозности, что ли. Попытайся его удивить.   Огорошить. Ошарашить. Поставь все верх дном. Хватит слушать одну классическую музыку. Включи на полную катушку тяжелый рок, так чтобы стены заходили ходуном. Встреть его однажды с работы голой и без макияжа. Пусть, он хоть раз испугается. Он видит тебя всегда прекрасной. Но ужас в семейной жизни так же необходим, как и красота. Найди в себе силы,  перечить ему даже в самых простых и казалось наивных вопросах. Если он говорит что земля круглая, ты стой на своем, что она квадратная.

-Но наша земля выглядит не в виде круглого шара, а эллипса – апеллировал мне пациент

-Он говорит, что наступило утро, а ты долби ему, что наступила ночь и пора заняться делом – пропустил я мимо ушей  умное заключение.

-Под делом ты подразумеваешь - секс.

-Да. Именно, секс. Но только не на диване. В машине, в подъезде, в лифте, на улице, на крыше, на кухонном столе, на съемной квартире, на глазах незнакомых людей, в доме правительства РФ, в посольстве африканского государства, наконец.  Где только захочешь!

-Почему африканского посольства? –  недоуменно спросила Татьяна.

-Там страсти кипят первобытные – выпалил я, почти не думая.

-А можно прибавить еще и технические средства для достижения оргазма? – снова допытывал мне пациент.

-Не понял. Какие, например? Что ты имеешь в виду?

-Как при помощи обычного телефона получить удовлетворение.

«Черт. Я совсем забыл о нашем вчерашнем ночном разговоре. Как мило, что сама Татьяна  мне напомнила о нем. И в глаза прямо так, нахально смотрит. Я же, готов был провалиться со  стыда сквозь землю. А ей, по-видимому, хоть бы хны. Она держится просто стоически. В этом виде секса я был новичком и может, где-то не дотянул. Пациент доктору указывает на его ошибки. Безобразие. По-видимому, мне действительно необходимо  завести книгу жалоб и предложений».

-Для достижения желаемого эффекта можно применять любые средства и не только технические – говорил я. Лекарственные, в виде «Виагры», скобяные в виде наручников и цепей, да все подручные средства, которые помогут разнообразить половую жизнь. Я бы посоветовал  просто заглянуть  в секс-шоп и оценить неувядаемую фантазию ценителей этого искусства. Пробуйте, ошибайтесь и снова пробуйте. Хотите сада-маза, французскую любовь, тайский массаж, Кама – сутру. Да, пожалуйста, сколько угодно.

«Тут меня как Остапа понесло. Я ни разу не был в этом универмаге искусственных частей тел и звенящих побрякушек. Но я  говорил так, как будто  написал курсовую, и сдал кандидатский минимум в этих стенах на тему: Возможен ли вообще секс между мужчиной и женщиной без этих волнующих предметов сладострастия? Ответ прозвучал как гром среди ясного неба. Если удовлетворение без партнера возможно и давно научно доказанный факт. Но секс, никогда. Нет. И еще раз нет».

-Не забывай, что женщина из ничего может сделать три вещи: шляпку, салат и скандал.

-Да, я поняла. Шляпкой станут  мои немытые и нечесаные волосы. Скандалом послужат мои  знания, которые  будут низложены до уровня дикаря, а салат я приготовлю из нервных окончаний моего мужа.

-Татьяна – заикаясь, выкрикнул я. Ты не правильно меня поняла. Твои суждения лжи научны.

-Твой совет я приму к сведению. Блестяще. Это все на сегодня или нет?

-Или, да - съязвил я.

-Ты позвонишь мне сегодня?  

-А какой смысл? Ведь  твой  муж уехал в командировку. Перед кем я буду ломать комедию?

-Как перед кем – передо  мной. Я благодарная  ценительница искусства. Я буду ждать.

После этих слов она встала со стула, по-прежнему отвергая кресло все частями своего прекрасного тела, и как мираж растаяла вдалеке.

Да, ну и денек. Если и дальше все так будет происходить, в стремительной смене персонажей и событий, то, пожалуй, надо просить у клиентов, кроме оплаты за свои услуги, еще и маленькую надбавку – на молоко. И не простое, пастеризованное молоко, а свежее, прямо от коровы, с пенкой.

 Блевотина. Как вообще люди могут пить молоко?

 Ну, дети понятно. Они не вкусили еще прелестей другого напитка, например пива с  таранькой. Вот женщина прошла и каждый понимает, что это запах духов и все вокруг оборачиваются. А вот дворник в телогрейке в ватных штанах при температуре в 25 градусах в тени, и все чувствуют другой запах просроченного пива и залежавшейся рыбы. Эффект один и тот же.

С одной только маленькой разницей, что никто не оборачивается в сторону дяди Паши, а поскорее спешит покинуть его общество. И никто не хочет выслушать его обиды и терзания на провонявший бездушием, слякотный  мир.

Или  водка - национальное пойло. Теплая, покрытая жирными отпечатками множества трясущихся рук. И главное, никакой закуски. Можно вытереться рукавом спецодежды, на которой лежит толстый кусок набриолиненого солидола и будь здоров. Затем затянуться папироской «Примы»  и почувствовать, наконец-то себя человеком.

Коньяк тоже вещь, но рангом уже повыше. Три звездочки, но какие. Они требует к себе повышенного внимания, комфортного застолья.  Бутылка, вытащенная из морозилки навсегда утратившая аромат и вкус выдержанного много лет в дубовых бочках напитка; льется как не пересыхающий ручей в глотки среднего класса, унося своим течением куски колбасы, ветчины, сервелата, балыка или на худой конец кусочков сала и чеснока.

Ну, а что пьет элита, спросите вы? Ничего. Совсем ничего?

Кроме свежего, с пенкой, священного молока.

-Ты что открыл курсы анонимных алкоголиков – завопил юрист. Распитие спиртных напитков на рабочем месте может привести к несчастным случаям и травмам.

-Прости за мою откровенность – на это раз решил я все сказать правоведу.  Но ты, как тот мент, который всегда опаздывает на место происшествия и спрашивает, что случилось.

-Лицо, распившее спиртные напитки должно быть немедленно уволено по статье КЗОТА.

-Да, пожалуйста! Хоть сейчас напишу заявление по собственному желанию на имя директора. Как его имя, ты случайно не помнишь? Кино Г.С. От кого? От меня - Кино ГС.

Боюсь, что нас никто не поймет. Как можно себя уволить и завтра же снова приступить к своим обязанностям. Тем более, что провел уже два сеанса и не получил за это не копейки денег.

-За такие сеансы тебя пороть надо. И зачем тебе деньги? Что ты будешь с ними делать?

-Вот когда они появятся, тогда и буду ломать голову, в какой фонд их удачно вложить, чтобы как всегда получить дырку от бублика. Я так и вижу глаза убогого служащего, все время разводящего вокруг себя руками, всем своим жестом показывая, что денег нет, и никогда уже не будет; но оставляющего последнюю надежду для неизлечимого больного.

Ну, приходите завтра – скажет он, - а лучше в следующем столетие и непременно до двенадцати, потому что после обеда вся кассовая наличность будет потрачена на благородные, спонсорские цели.

И мне, почему-то, станет совсем не жалко своих кровно заработанных денег.

Пусть пожирает их инфляция, финансовые кризисы и обрушение национальной валюты, пусть загребают их алчные руки капиталистов, лишь бы всегда звучала первая половина фразы: «Приходите завтра». Все непременно!

Но сегодня никто больше, так и не появился в моем кабинете и я, закрывая дверь, все твердил этот крик души доктора к своим пациентам: «Приходите завтра и лучше до  двенадцати, потому что после обеда я буду очень занят».

Вечерние сумерки упали на город. Лишь в метро было светло как днем. Транспорт, не знающий пробок ходил бесперебойно. Людская толчея бесцеремонно подхватывала меня под локотки и несла, чтобы где-то бесцеремонно бросить в подземном лабиринте дорог.

 

Обычная рутина холостяцкой жизни царила на кухни. Я, вооружившись ножом, открывал содержимое консервной банки и уже что-то ел. Телефонный звонок оторвал меня от трапезы.

Неужели даже поесть мне не дадут спокойно. И днем и ночью, нет покоя. Мой рабочий день давно закончился. Нет, даже не просите. Я не принимаю на дому. Ну, если только какой-то экстренный случай, который послужит началом для моей новой, научной работы в области психологии и социологии.

Помедлив еще немного, я взял трубку.

-Алло. Кино Георгий Сергеевич  доктор по психологии и социологии слушает – устало сказал я.

-Извините, я наверно ошибся номером – ехидно звучал голос ухажера сестры. Я думал - это квартира. Не поверите, но за сегодняшний день я уже трижды попадаю в больницу для душевно больных.

-Почему трижды? – спросил доктор.

-Один раз, когда был у  тебя  на приеме, второй, когда встретил вашу клиентку и третий  - сейчас.

-Что-то случилось?

-Ничего особенного. Но это - твоя особа, вторая женщина на земле, которая не обратила на меня никакого внимания. Она нанесла урон моему мужскому самолюбию.

-Ничего не понимаю. Какая первая женщина? Какая вторая?

-Слышать от доктора такие слова. У пациента просто руки могут опуститься. И не только руки. Объясняю, подробно. Первая – это твоя родная сестра, которая водит меня за нос, вот уже десять лет. Вторая – твоя пациентка. Представь, она осталась равнодушна ко всем моим ухаживанием. Она даже не взглянула на меня. Не женщина, а кремень какой-то. Что у вас там произошло? Наташка  вышла и обдала меня таким холодом, что я чуть не замерз. И вообще, какие будут дальнейшие указания?

-Приходи завтра к 11 часам в офис и прихвати с собой денег.

-Я не буду платить за сеанс, - твердо сказал, осрамившийся Донжуан, - потому что ни науке твоей, ни доктору не верю

-И, слава богу, что не веришь. Остался хоть один здравомыслящий человек. Деньги отдашь не доктору, а лично мне, в руки.

-Ты что меня за идиота принимаешь. Это будет какой-то фокус с преломлением света и кривыми зеркалами. Два человека - это уже преступное сообщество. Сам же меня учил. А кто отдавать их будет, доктор?!

-Успокойся, никто тебя кидать не собирается… пока. Мне надо перехватить на две недели тысяч десять, пятнадцать.

-Спасибо, хоть за пока. Ты меня поставишь в известность, когда наступит форс-мажор. Ты не находишь, есть какое то похожее звучание: Жора и мажор. Ладно, деньги  будут.

Спи спокойно и не кашляй. Доктор!

За такой смех и интонацию хорошо было бы  Вовке надавать по шее. Но он добрый малый. Вот именно на таких людей и держится наш несовершенный мир. Да, и с Наташкой они были бы отличной парой, а там глядишь, и долг не пришлось бы возвращать будущему родственнику.

-Долг - это не исполненное обязательство – заканючил, легкий на помине законник. Сторона, не получившая в срок, указанный в договоре сумму займа, вправе обратиться в суд защитой своих прав и охраняемых интересов.

 

Вечер потихоньку начал уступать свои права ночи, смотря заискивающе в ее черные глаза.  Как мужчина, который долго был, отвергнут от ее роскошных прелестей и уповающего, что хоть сегодня, он не будет изгнан с супружеского ложа, вечер  надоедливо что-то лепетал, стоя уже на коленях. Так и хотелось ему крикнуть: «Встань и не позорь наш мужской род».

Но ему было все равно, лишь бы ощутить ее упругое тело и уснуть, свернувшись калачиком рядом. Наверно это именно тот случай, когда женщине проще было уступить, чем объяснить, что молитвы хороши в церкви, а настоящего мужчины как не было в доме, так никогда и не будет.          

Ночь закрыла глаза, чтобы не видеть толстые  губы вечера и представила себя в объятиях жаркого дня. Его умелые и сильные руки, не знающий усталости мускулистый, треугольный  торс и бесстыжие уста, которые не ведали  ни тайн, ни насыщения. Она любила его  капельки пота на лбу, и прилипшую к нему белокурую прядь, запах загорелого и сильного тела самца. Как бы билась она, не в состоянии сдержать эту мощь и лежала бы беспомощной, растерзанной под ним, но такой  счастливой.

Да, они были бы прекрасной парой. Но надолго ли? Кто знает...

 

Дом, который стоял напротив и несколько часов назад горел еще десятками окон, начал медленно проваливаться в сон. И глаза квартир закрывались, одно за другим, но уже им на смену вспыхивали  ночные светила на темном небосводе.

Звезды – это глаза вечности, которые уже все видели и больше ничему не удивляются.

 

Часы показывали  половину одиннадцатого, как тишину нарушил поздний телефонный звонок.

-Здравствуйте. Можно пригласить к телефону, Георгия Сергеевича? – спрашивал меня знакомый женский голос.

-Никак нельзя  это сделать, –  тихо сказал я, – потому что приглашённый, давно во внимании. Тебе не спится, Татьяна

-Я не разбудила тебя.

-Если бы я уснул, то, добудиться меня было бы просто невозможно. Тебе никогда не пришлось бы потревожить мой сон, потому что я  крепко сплю. Хоть из пушки стреляй. Меня может разбудить только....

-Жена?!

-Нет. Одна механическая сволочь - будильник. Ему одному  я безропотно подчиняюсь. Тот, кто придумал часы, поставил  перед человечеством вечный вопрос: Который час?

-Я хотела сказать, что действую по твоей системе и беру инициативу в свои руки.

-Правильно. Быка надо брать за рога и в стойло. Никуда твой муж от тебя не денется. Ручаюсь. Выражаясь современным сленгом, все будет: тип-топ.

-Для доктора ты не слишком наблюдателен – как будто в чем-то отчитывала меня Татьяна.

-Да сегодняшний денек был не из самых простых. Я, наверное, что-то упустил.

-Из двух сеансов и нашего вчерашнего разговора, я  поняла, что в любви нельзя только брать, но надо, нет, хочется отдавать и это приносит...  счастье

«Я молчал и слушал. Мне хотелось плакать от умиления на самого себя. Какой я все-таки профессионал! Да, если после этих слов меня не примут в гильдию психологов, хотя бы почётным членом, то я сам открою по  многочисленным  заявкам трудящихся новое общество. Мой принцип - любовь, действовал.

Да еще как! Женщина вчера и двух слов не могла связать воедино, говорит о любви. И как!».

-Я очень рад, что был тебе полезен. Пациент пошел на поправку и уже не нуждается в  лечении.  Нет, лучшего подарка для врача, как увидеть здоровые, не затуманенные болью глаза больного. Ты сняла еще один камень с моей  гипократовской  души.

-Но я хотела бы получить ещё несколько сеансов, если это возможно – просил меня о профессиональной услуге мой пациент.

-Даже не знаю, как быть. Есть завтра у меня  одно окно. В двенадцать?!

-Да, но это будет только завтра. А, сегодня...

-Сегодня я уже не принимаю - скороговоркой ответил я.

-А сегодня… Я хотела бы тебя спросить?

-Татьяна. Ведь мы договорились никаких тайн друг от друга.

-Ты уже лег?

-Еще нет. Но никаких ночных приемов.

-А по телефону?

-Что по телефону.

-На тебе джинсы голубого цвета и светлая рубашка? – спросила меня Татьяна.

«Даже мудрый питон Каа не сразу бы сообразил, что стая бандерлогов  переняв его оккультные пара способности,  начала гипнозом воздействовать на тяжелое, старое тело, которое было уже не послушно рептильной воли».

-Да -  как во сне произнес я.

-Я хочу, чтобы ты сел в кресло.

-За какое? У меня их два – попытался я отшутиться  из последних сил.

-Сядь за правое от меня – в приказном тоне сказала Таня, и я безоговорочно ей  подчинился.

Проделав в уме рекогносцировку, я понял, что мне надо сесть за левое ко мне.

-Я хочу тебя поцеловать – заявила  мне чужая жена, и я покраснел весь, до карих веснушек на лице.

-Меня? Ты в этом уверена?! А  как же, муж?

Я бросил последний спасательный круг в туманную неизвестность.

-Мои губы касаются твоей небритой щеки... – почему-то сказала Татьяна.

-Зачем? – спросил я.

-...Чтобы поцеловать тебя – подшучивала надо мной женщина, и я решил тоже поддаться ее веселому настроению.

-Эх, знал бы я заранее, то и побрился бы на ночь. У меня  же за одну ночь такая шелковистая  борода отрастает. Прямо жуть!

-Жора обними меня.

-С нашим удовольствием...

-Какой ты сегодня не ловкий? Ты сломал мне ноготь.

-Я? Да за мной водится такая напасть. Пока не переломаю все когти  незнакомой женщине,  не подпущу к своему прекрасному  телу – тараторил я.

-Помолчи. Сегодня мы будем чертить  губами букву – «О».

-А букву «А»  мы уже выучили? – спросил я.

-Давно.  Целуй меня так же горячо, как  я тебя.

-От этой буквы  у меня чуть  челюсть не свернуло. Нет. Надо признаться, что я вчера был значительно нежнее  и ласковее.

-Твоя рубашка  упала на пол...

«Она действительно упала. Как будто ее кто сбросил  с меня. Мне стало даже жарко, несмотря на потерю мужской сорочки».

Я ощутил  на себе женские поцелуи, которые бежали и возвращались от губ до живота.    Татьяна шептала что-то  едва  слышно в тишине.

Как язык и колокол, встретившись на мгновенье, так звякнуло её обручальное кольцо о мою  железную пуговицу джинсовых брюк.

-Ты хочешь этого? – спросила она. Я желаю....

Ее бархатный голос вел меня за собой, и я как лунатик сошел с крыши, чтобы по лунной дорожке, дотянуться до звезды. И через мгновенье. Она рассмеялась и бросила в меня  трубку.

Вот так. Довела до экстаза и бросила в самый ответственный момент. Все-таки муж плохо  воздействовал на Татьяну. Надо будет и с ним провести парочку сеансов - подумал я.

Ну, если б кто меня  сейчас видел! Обнаженный  по пояс, со спущенными штанами до колен и игрушкой, которая стала никому не нужна. Я мог бы представить, как бы ржал сейчас Вовка, как сивый мерин. Он сразу раскусил ее. А я  распустил слюни.

Эй, юрист, ты что заснул. В уголовном кодексе для женщин нет никакой подходящей статьи. Ну, хотя бы  административное наказание или штраф…

-Ничего кроме мужского порицания – впервые заступился за меня правовед.

-Разве ты скажешь иногда что-то доброе. Может мне плюнули в душу. Растоптали самое святое – веру в человека. Эх, неблагодарное человечество. Я  всю их боль беру на себя, не жалею для них ничего. Не  сплю ночами, сутками работаю и  вот заслуженная  награда.  Все. Ухожу в монастырь. Решено.

-А может, ее женский стыд взял вверх над страстью? Это на тебе клеймо ставить негде. А тут тонкая организация души. Чувство. Трепет. Понимать, надо. Да  и закон Птолемея никто не отменял: око за око, зуб за зуб. Вчерашний вечер, помнишь, небось.

-Закон Птолемея не принимаю...  Но о женском  целомудрии я действительно,  не подумал.

Видно и  у вас на юридическом факультете тоже светлые головы были, не такие, правда, как на нашем. Но ничего. Не горюй. Если какая тяжба или процесс подкину для тебя работенку

Намаялся, небось. Нет хуже мужика, чем мужик без работы. Ничего и на нашей улице будет праздник. Мы еще  им покажем.

Впервые за последний месяц психолог и юрист не ссорились, не бранились, а только подбадривали друг друга.

-Ну, что выпьем на брудершафт за наше мужское братство. Никакая женщина не сломает наш верный и прочный союз.

-Вздрогнем и простим все обиды.

Они выпили и заключили, как им казалось вечную унию. Храп в квартире раздавался все отчетливей,  под сводами двухкомнатной квартиры разносились музыкальные партии тенора и баса. Но никто не встречал овациями этот дуэт, потому что все зрители спали.

 

 

 

 

 

 

                                                                       

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3

 

Ночной мрак начал  рассеиваться с Востока, чтобы неохотно, жеманясь освободить место для утреннего света. Будильник пропел утреннюю зорьку, и все встало снова на круги своя.

Утро сияло своей бритой щекой, все больше подставляя её навстречу  солнцу.

Георгий Сергеевич, он же Жора, он же Гоша, он же Юра, он же юрист и он же псевдо психолог направлялись на работу в одном лице. Вчерашние хлопоты были смыты с лица. Глаза жаждали профессионального удовлетворения, а руки уже растирали самородки в золотую пыль.

Но минуты проходили за минутами пока стрелки не указали без четверти десять, как в  дверь тоненько постучали, все, никак не решаясь самостоятельно в нее  войти.  Мне пришлось  встать и открыть дверь самому. Как будто я не психолог, а швейцар какой-то. Кстати, надо спросить, сколько чаевых можно брать с клиента.  

Или лучше сразу все непредвиденные расходы указать в прейскурант своих услуг.  

Мне до сих пор было непонятно, сколько денег брать за сеанс.

Тут главное не ошибиться и не перегнуть палку. Пока клиентской базы нет, надо будет умерить аппетит. Ну, а когда все пойдет как по маслу,  тут лишь успевай  стричь купоны. С легкостью вскрывать толстые кошельки и портмоне. Хотя наличных теперь мало кто носит. Все больше пластиковые карточки. Но надо сразу заявить, что чеки мы не принимаем, и денежного автомата у нас тоже нет.

Но я увлекся. Пора было впустить второго клиента, который не в силах был переступить мой порог.

-Ну, входите же, дверь не заперта – вежливо я предлагал отпустить ручку двери с другой стороны, потому что сил моих просто не хватало, чтобы перебороть невидимого визави.

-Покорнейше благодарю – ответил мне громила детским голосом, когда на мгновение ослабил свою железную хватку.

Когда же, я его только взглянул на него, то подумал, что рэкетиры добрались и до меня.

Мне хотелось бухнуться в коленки этой громадине, и попросить хотя бы отсрочку от платежа.

Ведь ей богу я еще ни одной  копейки  не заработал. Что с меня брать! Гол как сокол. Стулья и те казённые. На работу  на метро добираюсь. Даже на обедах экономлю. Отощал как поп на пасху. Живу один, еле концы с концами подгоняю. Штаны так болтаются, что и ремень  не спасает. А я, как только  встану на ноги, то  буду сам добровольно  вносить пожертвования в  воровской общаг. Век воли не видать. Чтоб мне больше никогда не дождаться  клиента. Я  даже могу готовить братву, как  братьев меньших по разуму к тонкой психологической борьбе с органами внутренних дел. Напитки, т. е. консультации за счет заведения. Это само собой.

Но страхи мои рассеялись, когда незнакомец произнес: У меня к вам деликатная просьба. Даже не знаю с чего начать.

-Давайте, я попробую. Разрешите представиться, Кино Георгий Сергеевич -  доктор по психологии и социологии. Чем могу вам служить?

-Очень приятно. Толстых Валерий Филаретович. Понимаете, я попал в непростую жизненную ситуацию. Это трудно даже озвучить, тем более для мужчины.

-У вас проблемы с потенцией? Сексуальная жизнь не приносит вам больше радости.

-И, да и нет. Вообще-то у меня жена и две любовницы.

-Все любовницы временны, лишь жена постоянна  –   философствовал я.

Мне хотелось подскочить со своего стула и похлопать его по плечу. Молодец. Ну, ты и Филаретович.

 Я даже решил приободрить клиента.

-Поздравляю. Достойный пример для подражания. Вы что-то принимаете?

-Никогда. Лечусь дедовскими методами: банька с веничком, медок с чаем, и водочка грамм триста, не больше. Все без излишеств. Да, я за свою жизнь никогда не болел. Может поэтому, боюсь докторов и уколов. Я все раздумывал зайти к вам или нет. Это хорошо, что вы мне дверь открыли. Понимаете, со мной что-то произошло. Я вдруг перестал обращать внимание на женщин.

-На своих женщин или вообще? – решил уточнить я мужскую диспозицию.

-На всех доктор. И это меня огорчает. Но это было бы полбеды. Я стал засматриваться на мужчин. Особенно на тех, кто помоложе.

«Вот тебе бабушка и юрьев день. Как хорошо все начиналось. Жена и две любовницы. А теперь и мальчики пошли вход. На извращенца вроде непохож».

- И давно с вами произошли такие изменения? – с нескрываемой озабоченностью спросил я.

-Два месяца уже.

-Вам сразу надо было обратиться ко мне – вскрикнул я, и беспокойно заходил по кабинету.  Ведь прошло голубчик вы мой, больше 60 дней. Помножьте  каждый день на 24 часа, и вы поймете, какая бездна разверзлась перед вами. Боюсь, что лечение вам уже не поможет.

-Доктор,  помогите. Я заплачу вам  любые деньги. Я готов на все. Только избавьте меня от этой пагубной страсти. Ведь стыдно признаться, но стал днем и ночью кружить возле военных академий,  курсантских училищ и филармонии.

-А возле филармонии зачем? – спросил я.  Что вы там лишний билетик спрашиваете?

-Имею слабость к музыкантам – с девственной откровенностью говорил со мной Толстых.  Особенно к тем, кто играет на духовых  инструментах.

-Надеюсь, вы еще не прикасались к мужчинам? - с ужасом  справился я.

-Еще нет. Но не ровен час и я могу сорваться.

-Скажите, может с вами, случилась техногенная катастрофа. Вы голову свою нигде не роняли?  Может, ударил вас, кто ни будь. Нанес вам психологическую травму?  Поймите, если вы что-то скроете от меня, то  могут начаться  необратимые процессы, и я буду, бессилен, вам помочь. Исповедуйтесь как на духу. Ведь вы верите в бога?

-Истинный крест. Молюсь, каждый день и пост держу. На строительство новой церкви внес  посильный вклад. Батюшка, скажи, что делать?

В это трудно было поверить, но мой Филаретович опустил голову и заплакал.

-Первый делом не унывать – твердо сказал я. Это один из самых тяжких грехов.

-Истину  говоришь. Доктор вы для меня утешитель и белый ангел. Ведь есть еще  надежда для меня?

-Вторым делом не паниковать. И третье, самое главное отказаться от посещения всех военных училищ, академий,  филармонии и ... -  тут я сделал глубокий  вдох.

-И?- вопросительно посмотрел на меня Филаретович.

-И!

-И?

-И мужских дней в бане - выдохнули мои легкие.

-Все знаешь – перекрестился Толстых. Больше  никогда от тебя ничего не скрою. Все счета назову. Все заначки укажу.

-Случай, конечно, не простой. Надо созвать консилиум. Это, пожалуй, будет самое трудное и, может привести  к непредвиденным расходам.

-Расходы пусть вас не тревожат. Ведь меня спасать надо.

Тут Филаретович вытащил  и положил на стол не бумажник, а, пожалуй,  какой-то сверток с деньгами.

-Нет, я не могу взять столько денег – сразу и безапелляционно отклонил я  весомый пакет.  Тут нужна инкассаторская вооруженная охрана.  Я не знаю, сколько их здесь. Лечебная практика любит точность.

-Я тоже не знаю, но на здоровье ничего не жалко – совал уже деньги  мне в лицо Толстых.  

-Скажите,  вы кому ни будь, еще  рассказывали о своих желаниях? – спросил я, уже не так  самозабвенно отвергая деньги.

-Нет. Ведь самому стыдно признаться.

-Так придете ко мне завтра с семейным альбомом и  подробно распишите мне ваш рабочий день: Когда и как часто посещаете любовниц? Только все честно. Никогда не лгите вашему лечащему врачу. И не дай вам бог ошибиться.

В коридоре послышались шорохи и возня.

-Больше не могу вам уделить ни минуты. Завтра жду вас – я посмотрел в свой органайзер, который был невинен как белое платье невесты и добавил,  – в  14 часов. И без опозданий.

-Да, если надо я поселюсь у вас – как ребёнок обрадовался мой Филаретович. Лишь бы толк в этом  был.

-Ну, это совершенно лишнее и к тому же для меня совсем небезопасно – тут  уже я  улыбнулся и поймал  на себе жадный взгляд пациента.

-Да и здесь вы правы – вожделенно  произнес пациент,  и я похолодел.

Я уже распрощался с неожиданным гостем, сел в кресло и приказным голосом произнес: Следующий.

Дверь отворилась, и я увидел два совершенно незнакомых мне лица. Они смотрели на меня со страхом и подобострастием.

-Что вам угодно? Запишитесь на прием - с каменным выражением, чеканя каждое слово,  произнес я.

-Братец – шепотом говорила сестра. Ты меня, что уже не узнаешь?

-Не имею чести вас знать. Разве мы знакомы. Вы одна пришли на прием или с мужем.

Я сухо рассматривал ее спутника.

-Если одна, то посторонних прошу удалиться.

-Жора. Георгий Сергеевич - с грудной жабой говорил мужчина. Быть такого не может?! За сутки потерять память и так войти в образ. А, нам назначено - уже пытался оправдать свое присутствие в кабинете платонический друг.

-Кем? В котором часу? – спросил я.

-Вами. На одиннадцать.

-Не может быть. Как ваша фамилия?

-Я по мужу Иванова, в девичестве Кино.

-Я, Владимир Сысоев. Мужа никогда не имел, не имела…  – говорил, заикаясь, выпускник МГИМО.

-Так вы остались на девичьей фамилии?! –  по-прежнему обращал я свой взор на незнакомого мужчину. И как же она звучит?

-Сысоев, Сысоева… – отчитывался он же.

-Странно – удивленно пожал я плечами.  А, фамилию не думали  менять. Сколько лет можно сидеть в девках!

-Это все Наташка. Не берет меня замуж. Вот  – красный как рак лебезил Вовка.

-У вас, что сексуальная несовместимость?

-А что такое сексуальная несовместимость? – вклинилась в наш мужской разговор ничего не понимающая женщина.

-Это когда один встает рано – сказал я, - а другой поздно ложится. Партнеры  никак не могут дойти до интимных взаимоотношений.

Тут я намеренно отвлек свое внимание от посетителей и начал пересчитывать деньги.

Я несколько раз сбивался со счета и заново пытался осилить математику шестизначных  цифр.

-У вас нет случайно с собой  калькулятора? – спросил  я опешивших клиентов.

-Нет – ответил хор Пятницкого.

-Вовчик. Ты что-то понимаешь? – спросила сестра у своего друга.

-Кара-ууу-л! Никогда бы не поверил, если бы сам не видел.

Наталья Сергеевна начала сползать  с кресла, а Сысоев вытащил телефон, чтобы звонить в скорую помощь.

Психологическая неустойчивость посетителей переходила уже все рамки амбулаторного лечения, ещё немного и многим светил бы стационар.

-Как Женька? Ты перевязала ему раны?- спросил я, и было видно, что мой вопрос их застал врасплох.

-Какой Женька? – спросила сестра. Не знаю я никакого Женьку.

«Ну, никогда я не понимал сестру, шутит она или говорит правду».

-Еще вчера он был твоим мужем. Или ты убила его? - как обухом крикнул я.

-Жора. Ты не волнуйся. Память начала к тебе возвращаться. Жив, твой Женька. Что ему сделается. Вовчик они уже выехали?

-Еще нет. Никак не могу дозвониться. Я телефон  поставил на авто дозвон.

«Так пора было играть по-честному. Я встал, подошел к Сысоеву и выхватил у него телефон.

Хотя и это я сделал я зря. У него было такое выражение лица как будто он в третьем поколении пацифист и любое насилие над личностью  принимает, как испытание дарованное свыше».

-Ну, как я вас разыграл? Да, очнитесь вы – сбросил с себя я врачебную  маску, но мои новые пациенты сидели как парализованные, смотрели на меня и хлопали глазами.

-Наташка. Ты чего молчишь? А, ну быстро поцелуй брата и пересчитай деньги.

-Ты вернулся к нам, Жорик. Ты снова спустился на грешную землю? – причитала Наталья Сергеевна.

-Я никогда ее  не покидал. Я  просто провел на вас эксперимент. Вован не смотри на меня как на умалишенного. Ты всегда был мастером на розыгрыши. Что с тобой?

-Ну, сукин сын… – с нескрываемым восхищением произнес Сысоев. Натурально сыграл. Если я  поверил в мифического доктора. Еще раз выкати глаза, как делал это за столом. Где и когда ты набрался таких приемов?  С ума сойти. Наташка, ты можешь гордиться своим братом. Сколько жить буду, не забуду такого урока. Подбери мне специальную литературу. Я тоже ее должен осилить.

-Что осилить?- спросил я в недоумении.

-Науку твою. Психологию и социологию. Наташа перестань звонить. Все в порядке. Он нормальный и настоящий доктор.

Но Наталья Сергеевна уже не верила никому и начала производить собственное расследование.

-Гоша. То есть Георгий Сергеевич,  в каком году вы родились? – истязала меня своими вопросами  родная сестра

-А лето исчисление, какое  тебя интересует до рождества Христова или после?

-Так лето сейчас, и до рождества еще далеко -  попыталась снова Наталья Сергеевна опустить мои  высоко парящие  мысли на грешную землю.

-Так старой или новой веры? – ударил кулаком я по столу.

-Какой еще новой веры? Ведь ты православный, Георгий. Крест на тебе.

-Понятно – сделал я  незначительную паузу в нашем диалоге с Натальей Сергеевной.  Родился я во втором тысячелетии нашей эры, а вот умру…

-В четвертом, наверное – подмигнул мне Сысоев.

-Во втором родился, а умрешь в четвертом тысяч… - рассуждала сама с собой женщина, раздавленная  простым арифметическим действием.

-Не уверен, что в четвертом, скорее всего все-таки в третьем. Но лишь один бог эту дату точно знает, а вот вторую я назову и сам.

-Какую? – недоуменно спросила сестра.

-Вот тебе раз. Сама же меня спрашивала, когда я родился? Ну, чтобы никого больше не смущать, то отвечу как на духу – в  девятнадцатом столетии, на седьмом десятке, плюс один год.

-Какой еще плюс год? – удивленно  посмотрела на меня Наталья Сергеевна. Я ничего не понимаю.

-Хорошо, объясню по простому. В тысяча девятьсот семьдесят первом году.

-Ну, слава богу – сказала сестра. А число тебе не трудно назвать?

-Двадцатого июля по новому стилю…,  хотя не важно – попытался я взять свои слова обратно. Григорианский и  даже Юлианский Календарь – здесь роли не играет.

-А как меня зовут и сколько мне лет? – спросила сестра.

Только я раскрыл свой рот, чтобы  внятно все рассказать, как нарвался на следующее: « Только, пожалуйста, без старой и новой эры, говори, спокойно, не напрягай свою голову, она у тебя и так больная».

-Наташа не морочь мне голову,  и не стучи в нее своими пальцами. Я не дерево, а ты не дятел. Как ты не понимаешь, что женщинам не принято говорить об их возрасте.

-Жора это не тот случай. Скажи, пожалуйста, сколько мне лет. Я ни капельки не обижусь. Ну, что тебе стоит – причитала Наталья Сергеевна.

-Хорошо, назову. Но ты больше не будешь задавать мне дурацких вопросов. Обещаешь!

-Даю слово.

Я тихонько подошел к Наташке, склонился над ней и на ушко произнес.

Еще никогда в жизни никто не видел, чтобы годы так красили женщину.

Сестренка расцвела и бросилась мне на шею.

-Если ты еще, когда-нибудь позволишь себе выкинуть такой фокус, то я расколочу кофейный сервис уже о твою голову.

-А  как же вчерашняя клятва? – теперь я усомнился в присутствии  женской памяти на белом свете.

-Так значит, ты все вспомнил? Ура. Я тоже на тебе поставила эксперимент. И он прошел удачно. Но ты жестокий человек. И в кого ты только такой  уродился братец. Ума не приложу. У тебя такие нормальные родители, и родная сестра просто чудо, а ты…

Я переглянулся с Сысоевым, затем мы оба уставились на Наташку и засмеялись.

Наталья Сергеевна вздрогнула сначала от такого взрыва чувств и тоже расхохоталась.

Колесо жизни снова попала в свою колею и начало скрипеть своими деревянными спицами, касаясь суетной  земли. Этот звук  переливался с шорохом банкнот в руках женщины.  Она, то, и дела поднимала рубли  на свет, чтобы удостовериться в их подлинности.

-А деньги настоящие?- исступленно спрашивала сестра, все еще не веря в их количество.

-Наверно не все? – съязвил я.

-Слушай, доктор. Зачем тебе мои несчастные 15 тысяч рублей.  Ты что по дороге на работу банк ограбил? – спросил Сысоев. Признавайся откуда у тебя такое богатство?

-Это мой первый гонорар – гордо сказал я.

Впервые я прочитал уважение в глазах Владимира. Я всегда удивлялся как легко и просто он мог зарабатывать деньги,  и делать их прямо из воздуха.

-Жора я серьезно тебя  спрашиваю?

-Не понимаю – воскликнул я. В доктора, которого нет,  вы поверили, а деньги, которые лежат  перед самым носом -  не видите.  Любой труд должен оплачиваться. Нет. Не так. Любой труд в области социологии и психологии должен достойно вознаграждаться.

Тут платонический друг полез в карман и отсчитал сумму займа.

-Спасибо Вовка. Но в деньгах я больше не нуждаюсь. Могу  тебе одолжить.

-Бери – твердо сказал он.   Назначь мне парочку сеансов и подбери литературу.

-Ты что обалдел?  Иди и запишись на приём к другому  психологу, а лучше к психотерапевту. Я близких людей не лечу. Я, правда, делаю исключения для кровных родственников. Так как берегу семейные тайны. Не всякий врач может выдержать такой объем информации, да и пациенты попадаются, все больше буйные.

Я подмигнул сестре,  и она утвердительно замахала мне головой.

-А, я тебе не кровный  родственник? Формально, нет. Но как любое чепе, аврал, стихийное бедствие, кто приходит к вам на помощь? Конечно, в записях актов гражданского состояния нет ни единой буквы, которая указывала бы на нашу родственную связь. Но я тещу себя еще надеждой, что одна великовозрастная особа все-таки обратит на меня свое внимание и удостоит своим выбором.

Он пронзительно посмотрел на Наташку и получил в ответ слепок ее очаровательной улыбки. Но вскоре она не выдержала его взгляда и опустила голову.

-Ты клятву Гиппократа давал?! – нервно отчитывал меня Владимир. В ней сказано, что каждый больной обязан получить помощь вне зависимости, от вероисповедания, цвета кожи, политических убеждений и так далее и тому подобное. И там ничего не сказано о родственниках или не родственниках! Даже враг имеет право получить лечение. А, о чем я прошу. Всего лишь парочку сеансов. И заметь, не бесплатно. Хотя имею право на скидку.  Доктор найдите время и окажите больному уважение. Он нуждается в вашей помощи.

«Это, наверное, вирус передался ему от Наташки. Теперь я и его не понимал, издевается он над доктором или боготворит его».

-Так ты возьмешь деньги или мне встать перед тобой  на колени? - его тяжелый тон рассеял все мои подозрения.

-Хорошо. Ну, я тебя предупредил. Да и клятва Гиппократа не оставила мне  другого  выбора. Когда ты хочешь начать?

-Как можно быстрее. Если можно прямо сейчас.

-Нет. Через пятнадцать минут  у меня пациент. После обеда я работаю в архивах. Только в конце следующей недели. Не раньше. И одна просьба к тебе. Ясно сформулируй свой орган, который нуждается в лечении.

Руки  Сысоева держали деньги, и было видно, как они дрожали.

Не терплю по жизни двух вещей: ханжество и унижение. Если сейчас я не возьму денег у него, он может почувствовать себя униженным. Его счастье, что я не ханжа. Я беру деньги в руки и чувствую, что они продолжают дрожать уже в моих. Какие-то магнитные колебания происходят  от меня к нему и обратно. Может он одумается?

Психолог  решил вылечить весь мир, что и говорить – цель благородная. Он готов оказать помощь всем, забывая о том, что самые родные люди тоже нуждаются в его ежедневном обходе, двум, трем теплым словам, которые подарят надежду и веру в скорейшее излечение  и могут служить лучшим, чудодейственным лекарством.  Да, если ты хочешь осчастливить весь мир, то начни с близких,  только затем  лечи  весь остальной мир, и закончи эту волшебную методику уже на себе.

-Наташка ты вчера уже познакомилась с Таней – лукаво сказал я. Ваша первая встреча произошла в теплой и дружеской обстановке. Ну, как говорится, кто старое помянет – тому глаз вон. Я хотел бы, чтобы ты с ней поближе познакомилась!

-Это еще зачем?

-Она просто хочет познакомиться с твоим Женькой – прорычал я. Дай ей несколько советов в области поведения женщин с мужчинами.

-Какое поведение? Какие манеры? Просто надо накупить несколько наборов посуды и бить ее: то об голову мужчины, то о пол. И так несколько раз.

-Ты не могла бы,  как-то по-другому сформулировать свою теорию. От  нее уходит муж. Ей надо помочь.

-Мой семейный опыт тоже не может служить отличным примером. Может Вовка?!

-Я пас. Да и что я могу. Она на меня вчера даже не взглянула. Это дохлый номер

-Наташка, ты как женщина, открой ей новый  мир – настаивал я.  Походите по магазинам, по базарам, по сэконд - хэндам. Никто как не ты можешь сутками шляться по дамским отделам и что-то вечно примерять. Научи ее, как нужно общаться с менеджерами торгового зала.  Как хамством отвечать на заискивающие улыбки продавцов. Ведь ты же расписала уже не одну книгу жалоб и предложений. Ты в этом профессионал. Передай ей все свои знания. Я хочу, чтобы через несколько дней ученик превзошел своего учителя. Делай все также, что и раньше. Только прошу, не переборщи. Все должно выглядеть натурально.

-А, моя работа? Через два дня кончается мой отпуск.

-Бросай ее, к чертям собачьим. Я беру тебя к себе. Ведь ты  врач, правда, зубной. Но ничего. Ты будешь сначала младшим научным сотрудником. По моей ускоренной программе ты скоро начнешь сама принимать  клиентов.

-Может, и меня возьмете. Я тоже на что-то пригожусь – заныл гнусавым голосом выпускник МГИМО.

-Когда  наша  практика выйдет на международную арену и посыпятся иностранные  клиенты как виноградные гроздья, то не исключено, что после тщательного просмотра  многочисленных соискателей на одно  вакантное место, мы рассмотрим и вашу кандидатуру. Сэр!

-Доктор. Когда я могу приступить к своим обязанностям?  - спросил секретарь-референт.

-Прямо сейчас. Рабочий день с девяти до шести. Не исключены  сверхурочные и чаевые. Секретарь - это первое лицо, с которым сталкивается клиент. Никаких личных взаимоотношений с пациентами и никаких посторонних.

При последнем слове я уставился на Сысоева, который  казалось, и глазом не моргнул.

-Георгий Сергеевич – начал спрашивать Вовка, - а посторонний и не родственник – это слова антонимы или синонимы? Я что-то не пойму.

-Это слова синонимы. Но к вам  они не имеют отношения. Так как вы  в настоящее время наш  пациент. Вот когда выпишитесь, то, смело можете себя  причислять к  разряду посторонних. Наташа, отсчитай, сколько нужно денег и купи все необходимое. Бумажки не жалей. Я хочу, чтобы наш офис блистал как Лувр.

«Я уже чувствовал себя Рокфеллером и относился к  деньгам пренебрежительно, как к залежалому товару, который подлежал немедленной  уценке».

-А, Женьку когда на прием вести? Может завтра? - спросила сестра.

-Нет. На следующей неделе. Попробуй еще своими рычагами воздействовать на мужские полушария мозга, а если не поможет, то тогда мне придётся применить все дозволенные и не дозволенные средства для получения нужного результата. Наша наука бывает порой безжалостна. Но все делается для клиента и во имя клиента. Еще будут вопросы? Если нет, то через пять минут я начинаю прием. Прошу освободить мой кабинет и всем занять рабочие места.

Моя речь произвела на наемную силу эффект разорвавшейся бомбы и они вылетели из моего кабинета как два студента, провалившие экзамен перед деканом.

Я разбросал книги  на столе, чтобы создать вид рабочей атмосферы и начал ждать.

Голоса в приемной возвестили о приходе нового клиента, и кто-то сначала постучал и лишь, потом  наполовину открыл дверь.

-Георгий Сергеевич к вам посетитель. Вы ещё будите принимать сегодня? – говорила Наталья Сергеевна как опытный секретарь-референт.

-Только по записи и никаких исключений - усталым голосом произнес я.

Секретарь допросила в приемной нового посетителя на наличие записи и, сверив время  встречи, пропустила клиента к доктору.  Сестра общалась с Татьяной, как будто только сегодня ее увидела, и не было вчерашнего недоразумения с выяснением отношений  и панибратского общения после выпитой чаши.

Молодец. Высший класс. Пациент тоже держал себя достойно. Даже с каким-то холодком.

-Добрый день Татьяна. Все забываю спросить как тебя по-батюшки?

«Тут я вспомнил глаза обычного, рядового немца, который сидел рядом со мной в самолете, выполнявшего рейс Франкфурт на Майне  – Москва. На самом подлете к столице нашей Родины стюардесса раздала бланки пограничных и таможенных формуляров для заполнения. Так я продолжаю, глаза у рядового гражданина свободной Европы выкатились  и уставились  на меня, не моргая несколько минут. Они кричали, вопили, призывали на помощь, потому что не могли понять, почему в графе своих данных требуется указать еще  и  имя своего отца.  А почему только отца? Что он сирота казанская?!  Почему не матери? А бабку с дедом куда девать?  Он знал все своих родственников до двенадцатого колени.

Жаль, что его рвение перечислить всю родню было остановлено скудностью самой бумаги: Сигизмунд, Фердинанд, Вильгельм,  Карл, Зигфрид, Вольфганг, Гельмут, Адольф, Манфред, Дирк, Михаэль,  Филипп. И  дядя  Франц, наконец, или он, пожалуй, будет лишним.

Вот уж действительно, что для русского жизнь, то для немца  точно непонятная форменная смерть.   Но я увлекся».

-Здравствуй – ответила на мое приветствие красивая женщина. Отца моего зовут Валентин. Значит я Валентиновна.

-Как прошла ночь. Кошмары не снились? – спросил я.

-Я почти не спала. Значит, времени на кошмары у меня не было

« Ага. Она наверно чувствует свою вину. Знает собака, чьё сало съела и вернее не доела».

-Я понимаю так, что все уже наладилось, и ты решила измениться для мужа. Конечно, жаль, что супруг так не вовремя отъехал по государственным делам. Но значит, у нас есть дополнительное время для наших упражнений. Я приготовил для тебя один сюрприз.

-Я люблю неожиданные подарки – сказала Татьяна.

-Наталья Сергеевна передаст тебе свой бесценный опыт. Несколько дней вы проведете вместе. Походите по городу. Прошвырнитесь. Проветрите голову. Если ты не возражаешь? Кстати ты бы помогла отвлечь Наташу от черных мыслей. Ты же видела вчера, что с ней творилось.

-Ну, если это необходимо для твоего секретаря, то я согласна.

-Я  чувствую, какое-то напряжение в наших отношениях и не могу понять их внутреннюю  природу.  Конечно, это непростительно для доктора моей квалификации. Но мы договорились о взаимной откровенности. Я открыт для тебя, а ты мне кажется,  не совсем. Может,  что-то  необычное случилось с тобой  вчера?

-Да. Во-первых, я встретила вчера одного субъекта, который не давал мне просто проходу. Какой-то сумасшедший начал признаваться мне в любви.

-Вот видишь, какое неизгладимое впечатление  ты уже производишь  на мужчин! – восторгался я  за женщину, как за самого себя. Надо этим пользоваться. Всего два сеанса, а мужики уже штабелями валяются у твоих ног. То ли еще будет! Что произошло дальше? Я сгораю от нетерпения. Рассказывай.

-Затем… он пригласил меня в ресторан. Мы целый вечер беседовали, и ты  знаешь, он показался мне очень интересным человеком. Я даже заинтересовалась им. Никому я не могла бы признаться в этом, но ты же не мужчина.

- А кто? – возмутился вдруг я.

-Доктор.

-Как зовут твоего хах... т. е. спутника.

-Владимир. Он назначил мне сегодня свидание. Я, правда, не решила пойти ли.

-Что тут решать, вспомни мой принцип: не ждать, а брать, не надеяться, а реализовывать, не верить, а доказывать

-Да, теперь я точно поняла что пойду. Надо же доказывать?!

-Врач скован профессиональной тайной, и никто не узнает о нашем разговоре, тем более твой муж. Предлагаю наставить е…

-Рога?

-Нет. Как ты могла  о таком подумать?  Я предлагаю, и тут мой голос звучал все медленней, и тягучей

Я предлагаю наставить  е… его на путь истинный и через ревность, вернуть мужа к законной  жене.

«Фу. Кажется, мне удалось выкрутиться из этой ситуации. Для такой речи мне хватало только поповского одеяния и кадила».

-В котором часу у тебя  встреча? – спросил я.

-В пять часов.

-А где? – неожиданно  уточнил  доктор.

-На такие вопросы  я не стану отвечать.

-Не пойми  меня превратно. Не исключено, что освещение именно этих вопросов поможет мне для научной работы на тему: Как место и час влияют на возбудимость женщин? Я же хочу заняться еще  и преподавательской деятельностью. Не хочется выглядеть старым ослом на фоне молодых жеребчиков.

А, так можно кинуть  в аудиторию. Вот, мол, вчера был я на свидание, и задержался до утра, поэтому вас студенческое  племя, я просил бы сидеть тихо и не мешать, мне спать, и боже упаси задавать  глупые вопросы. И получить одобрение от юных  кобылиц, которые,  наконец-то начнут интересоваться не только наукой, но и преподавательским персоналом.

-Судя по тому,  что ты сейчас нагородил. Ты - не доктор!

-А кто? - прошептал лжи Дмитрий, уличенный в своем незаконном царствовании.

-Фельдшер. Какой-то ученый осел, жеребята, кобылицы…

-Полет моей мысли не всегда сразу открывается для человека, который так далек от научных поисков. Мой иносказательный язык  просто  не знает преград и предрассудков. Он может поведать все, но понять его могут, к сожалению, не все. Когда ты будешь дома?

-Один бестактный вопрос следует за другим. Я может, вообще не буду ночевать дома. Или ответ на него тебе поможет в разрешении новой темы  в области психологии и социологии.                      

-Нет. Но, если с тобой что ни будь случиться, то у меня  на совершенно законных основаниях могут  лишить  лицензии.  Ты же, даже не знаешь сколько моральных угрызений и материальных затрат мне все это стоило. Без верной руки ты можешь совершить кучу ошибок.

-Но без ошибок не бывает потрясений и следующих за ним открытий – парировала меня Татьяна моей же научной терминологией.

-Пациент пошел на поправку и даже пытается  спорить о методах лечения. Это впервые происходит за мою многолетнюю практику. Я чувствую ответственность за тебя, поэтому и волнуюсь. Я позвоню в 10 вечера.

-А если я буду не одна? Впрочем, как хочешь - сказала строптивая женщина.

Сеанс, по-видимому, был окончен, потому что женщина начала подниматься с кресла.

-Таня ты уже уходишь? – спросил я.

-Мне надо подготовиться к свиданию. Надо быть на высоте и что-то почитать про женский флирт и мужское вожделение.

-Пожалуйста – тут я перешел на уважительную форму обращения, – договоритесь с  Натальей Сергеевной о завтрашней встрече – и зло добавил - и расплатитесь за три сеанса.

Через минуту ко мне вбежал мой секретарь-референт.

-Сколько денег брать с клиента?

-Наталья Сергеевна вы меня просто удивляете, столько лет проработали в похожей структуре и не знаете. По прейскуранту, голубушка. Первоначальную число умножаете на три и получаете сумму гонорара.

-А какая первоначальная цена? Я не знаю.

-Я тоже не знаю и не имею ни малейшего представления. И не отвлекайте меня  от дел более насущных, чем ваши голые математические формулы.

В полном оглуплении сестра вышла из кабинета и закрыла за собой дверь.

Пальцы моих рук как палочки барабана стучали по столу,  и отбивали какой-то мотив. От  марша тореадора до траурной мелодии, которая, так часто слышалась в  начале восемь десятых годов в колонном зале дома союзов.

В дверь снова начал кто-то ломиться.

-Приема сегодня больше не будет! - заорал я как душевнобольной

-Георгий Сергеевич. Жора. А, никого больше нет – пролепетала родная сестра.

-Нет и не надо. Сегодня нет, значит все, повалят завтра. Знаю я  их, то никто, то сразу все скопом. Клиент  расплатился?

-Да, не торгуясь.

-Что это тебе барахолка  или сельскохозяйственный рынок. Мы не  картошку продаем. Любой торг здесь не уместен. Сколько?

-Я не знаю. Может,  я продешевила. Тысячу рублей за сеанс. Итого три тысячи.

-Что ж. Это значительно больше, чем я предполагал и в сотню раз меньше от утреннего гонорара. Если дело так и дальше пойдет, то мы вылетим в трубу. Твой уже свалил?

-Кто? Женя!

-Да причем тут Женя. Я говорю о Владимире.

-Он такой же мой, как и твой. Вова еще раньше ушел.

-Конечно, если  бы  у вас  все  по-человечески  было, то он не пошел бы сейчас шляться, с кем не попади.

-Я не люблю его.

-Нет, любишь. Только себе боишься в этом признаться. У вас хоть раз было?

-Ну, ты доктор и дурак. Стыдно, должно быть тебе. Я замужняя женщина.

-А он здоровый мужик. Хоть бы разочек ему дала.

-Хоть ты и доктор, но я тебе сейчас дам... по роже.

-Не обижайся Наташка, но ситуацию пора разруливать. Если не любишь, отпусти. Ты сейчас как собака на сене. И сама не ешь и другим не даешь. А, Женя хоть ревнует тебя к Вове?

-Не знаю, иногда спрашивает, где Вова, то злится, зачем он пришел.

-А ты не думаешь, что сама в этом виновата. Терпеть соперника вечно ошивающегося у твоей жены.Я не думаю, что  это ему приятно,  поэтому и ходит налево.

-Ты знаешь, Светка больше радуется приходу дяди Вовы, чем папы.

-Вот видишь, ребенок и то чувствует, что твое бабье сердце не может понять. Боишься ты обжечься еще раз. В постели то, он  как?  Ничего или так себе?

-Один он у меня, поэтому и сравнивать не с кем.

Я не стал больше вести наш разговор, потому что на глаза сестры начали наворачиваться слезы.

-Можешь, идти домой. Сейчас ты дома нужней, чем здесь. Но проявляй к мужу больше такта и уважения. Купи не бьющийся набор посуды.

-А, «Цептер» случайно  не купить. Кстати, какую зарплату ты будешь мне платить?

-Я что должен сто раз повторять. Как младшему научному сотруднику. Вот телефон Татьяны созвонись с ней. С завтрашнего дня ты будишь бомбить все бутики в центре.

-Но мне нужны деньги на представительские расходы. Ты вообще знаешь, сколько стоит там обычная кофточка? Твоего сегодняшнего гонорара не хватит.

-А, я что сказал, что вам нужно что-то покупать. Твоя задача остаётся прежней. Все мерить и  ко всему оставаться равнодушной. На кассу я накладываю табу. Все, до завтра.

 «Когда подходит, казалось  все: размер, цвет, страна происхождения кофточки, но не цена. Тут можно конечно возроптать и упасть на колени к продавцу и попросить кредит на несколько лет или  гордо, с высоко поднятой головой заявить: Жаль! Очень жаль, что так дешево. Мы не привыкли одевать ширпотреб. Нам подавайте кофточку по цене шубы из шиншиллы. Вот тогда мы возьмём, у вас целую партию. Извините, что все визитные карточки вышли. Но на кусочке бумаги мы готовы оставить наш  домашний телефон, так что звоните. Звоните смело, когда нас не будет дома.

Или заявить, что мы сейчас покупаем недвижимость за границей, и в наши планы не входила еще одна не запланированная сделка, купля-продажа по цене горно-обогатительного  завода, еще и кофточки.

Но если банк пойдет нам навстречу, то мы готовы рассмотреть и это заманчивое предложение.

Или спросить у продавца, который с улыбкой  упаковывает товар и в голове уже просчитывает тысячекратную прибыль. А когда подойдет охрана. Какая? То есть как какая, которая бесплатно в течение гарантийного срока будет охранять не только мое бренное тело, но главное кофточку с перламутровыми пуговками и с ценником – как ювелирным тавром».

День окончательно перестал быть томным. Все разладилось, и не было никакого желания вести прием. Клиенты как будто испарились. Понятно, что в середине лета  мало найдется охотников, кто добровольно согласился бы, остаться в душной  и загазованной атмосфере. Пациенты принимают солевые ванны на  берегу Средиземного или Красного морей  или где-то на затерянных островах в океане.

Так обидно порой за Черное и Каспийское моря, которые так и не получили  лицензию на культурно-оздоровительную деятельность. Клиент пошел все какой-то с запросами: то это ему подавай, то особенное. Как будто процент соли в этих резервуарах воды изменился. Нет, он остался на прежнем уровне. Сервис, конечно, не может сравниться с заграничными аналогами. Но осталось еще то, что никогда вы не встретите там. Даже  не просите. Потому что там не имеют там ни малейшего представления об этом. Как и на этот раз, вы  не догадываетесь? Всему вас надо учить. Вытягивать  вашу  извилину из последних сил. Грязи!

Да, родного пахнущего, бодрящего, навевающую тоску по Родине - мусора.   Это  отличительная черта, которая стоит больше чем накрахмаленные, наутюженные,  и начищенные пять звезд заграничного отдыха. Хочется не лечь на изумрудную лужайку,  где каждая травинка, словно по генной инженерии ничем не выделяется от миллионов других, а бухнуться и прижать к себе самый лучший мусор на свете и ощутить гордость и уважение за себя и за страну. Никогда никакому иностранцу не понять этих чувств, потому что мусор для него бездушен и антисанитарен. Он для него лишь простые человеческие отходы. Он никогда не общался с ним, не рылся в  нем, а главное не говорил по душам. Как многое он может рассказать и поведать.

Но не каждое ухо может его услышать. Никакая вывеска, указатель, даже пограничный столб не укажет, что вы уже дома, как  не эти вешки родного  края.  Не дай вам бог убрать их, снять со своего исторического места, ведь вы нарушите, как черный кладоискатель тонкие пласты археологии. И если все человечество простит вам этот порыв, то другая самая умная, любознательная навечно вас проклянет и осудит как вмешательство во внутренние дела суверенного государства.

Ну, хватит национальных слюней. Так можно и захлебнуться и ни один спасатель  не придет к вам на помощь, потому что вы тонете не на его участке, а на половине конкурирующей фирмы. Портите, пожалуйста, там статистику несчастных случаев на  воде.  А, лучше оставьте  предсмертную записку, что в своей смерти прошу винить  фирму с налоговым номер  таким-то и просите непременно об отзыве лицензии. Тогда я  как спасатель, когда вы уже уйдете под воду,  брошу вам спасательный круг как венок памяти и уважения.

Нет, с такими мыслями,  не кабинет надо открывать, в котором  царствует психология и социология, а похоронную фирму. Интересно, а как они работают?  

Они, наверное,  рассылают на новый год по почте открытки с пожеланиями, что непременно, в наступающем, мы хотели бы вас видеть нашими клиентами: в гробу с белыми  тапками. Или вы все еще сомневаетесь, тогда мы, отбросив лишний в таких делах стыд, идем  к вам.  И не прячьтесь, пожалуйста, потому что бесполезно».

Да, какое мне дело, когда и где встречается Татьяна? Главное с кем.

Ведь я знаю Вовку. Вот в этом все и дело. Я слишком хорошо знаю Сысоева. Котяра! Как он умеет нежно мяукать на слабое женское  ушко, ласково скрести своими лапками по руке серой мышки, как его усы могут щекотать  ее спинку, а главное его длинный, пушистый хвост, который всегда стоит трубой.

По-видимому, в свое время он  насмотрелся передачи «В мире животных»  или специальные выпуски «Национального географического общества»  из жизни хищных кошек. Да, Сысоев, как и  они практически безопасен днем, но ночью.… В это время суток он царствует безраздельно. Только крики несчастных жертв слышатся  то тут,  то там. Он опять задрал  антилопу или газель, масайскую кобылу, телочку или  козу. А, почему не козла?  Какая-то выборочная у него  все-таки охота».

Нет, надо что-то делать и попытаться помешать их встречи – серьезно подумал я. Под угрозой счастье и честь моей сестры. Она, правда, не знает еще об этом, но я как доктор по социологии и психологии вижу все слишком далеко.

Часы указывали начало седьмого и  я, усевшись поудобнее в кресло, занял исходную   позицию.

Как раз голубки, наверное, уже встретились и разработали общий план действий.  Моя задача состояла в том, чтобы помешать им, но сделать это надо было  незаметно, как говорят спортивные комментаторы на грани фола.

Теперь я буду вставлять палки в колеса. Да, мне дорога еще и честь государственного мужа.  Он работает и света белого не видит не для того, чтобы однажды увидеть на голове,  эти выросшие от мужских гормонов рога. Я уже вижу его, как он приходит ко мне на прием  и говорит: Это вы во всем виноваты. Как вам не стыдно. Снимите это мужское достоинство с  моей головы.

Но это никак не возможно – застенчиво  отвечаю я. Честь жены нельзя вернуть, как  вашей голове былую легкость. Этот процесс не имеет обратного хода и боюсь, что ваши  маленькие оленьи рожки вскоре превратятся в ветвистые  рога. Хотя и на этом можно сделать неплохой  бизнес. Я буду отрезать их каждый год от вашей головы. Но вот беда, расти, они  будут, ещё быстрее. Они смогут вырасти и за один  день, ночь, и даже четверть часа. Но и на этом  несчастье можно заработать. Говорят, что рога содержат в себе  мужскую силу. Их перетирают до порошкообразного состояния, затем прессуют в обычные таблетки и продают,  и заметьте, совсем не дешево. Приходите ко мне как корова на утреннюю дойку, и я буду выдавливать, т.е. я хотел сказать, срезать лобзиком ваше вымя, то есть рога. Какое несчастье случилось с вами по моей вине. Хотите,  я как доктор, который неправильно применил на пациенте методы лечения, путем отпочкования от ваших рогов приобрету такие же. Я на все готов. Только не подумайте обо мне плохо.

Но почему они не растут? Феноменально. Целая наука не может ответить на этот вопрос.

Никто кроме меня. Я понял! У меня не растут рога, потому что у меня нет жены. Как просто. Нет жены – нет рогов.

Я набрал телефон Сысоева

-Вовка, привет. Как дела? – начал я медленно мешать голубкам.

-Доктор. Это ты?! Ол райт – ответил веселым голосом чеширский кот.

-Что делаешь?- с металлом в голосе проговорил я

-Извини старик, но я не могу с тобой долго говорить. У меня свидание.

-Я забочусь, думаю, как помочь тебе, а ты  шляешься неизвестно где.

-Ты знаешь, в ресторане слишком  громко звучит музыка, поэтому я  тебя неважно слышу.

-Твое физическое состояние неразрывно  связано с твоим моральным обликом. Ты хоть понимаешь это!

-Да, наверное.

-Как ты можешь любить Наташку и тут же ходить на свидания? Позор!

-Душа и тело никогда не поймут друг друга. Наташка у меня одна для души, а все остальные для тела.

-Я вот возьму сейчас и настучу ей на тебя? – пригрозил я.

-Поздно старик, поздно. Она  обо всем уже  знает.

-От кого? – мой голос дрогнул

-От меня. Я сам ей все рассказал. Она меня даже благословила.

-Ты что рассказываешь о своих похождениях? В деталях?

-Нет. Лишь  основное: Меня сегодня не жди.

-Я не думал, что ты болен так серьезно? Жду тебя через час, и мы начнем  сеанс.

-Извини, дружище. Даже, если  бы ты предложил мне сейчас вечное бессмертие после твоего сеанса и то, я вынужден был бы тебе отказать. Не могу же я бросить женщину одну за столом.

-Тебе что уже девушек мало? Зачем ты встречаешься с замужней женщиной?

-А, тебе, откуда это известно? – в замешательстве спросил Сысоев.

-Не забывай, что я доктор. Я вижу пациента насквозь. Учти ее муж высокопоставленное лицо. Как бы ни наваляли. Но это уже травматологическое отделение! Ферштей!

-Тем более я не могу так позорно ретироваться  со свидания.

После этих слов платонический друг замолчал и начал оглядываться по сторонам, в писках Георгия Сергеевича, но, не обнаружив знакомое лицо,  вдруг с пафосом произнёс: Ты не доктор! Ты профессор!

- Только не надо мне присваивать чужие  научные звания. Мне пока хватает и  моего. Ты лучше скажи,  что дальше будешь делать?

-Мы посидим немного в ресторане, а затем я проведу женщину домой.

-А после? – прошептал  Отелло.

-А там уже как фишка ляжет – ответил  счастливый, ничего не подозревающий Яго.

«Какая фишка и под кого она должна лечь? Ни один переводчик не смог бы перевести

иностранцу дословно игру русских, переливающих цинизмом, издевательских и взывающих к отмщению слов. Только измученное ревностью мужское сердце смогло понять: Фишка – это тот же платок, но красного цвета».

-Ты будешь сегодня ночевать дома?- скрипел как турникет мой голос

-Это не от меня зависит. Только от Селяви.

Вот и бренное тело Дездемоны выплыло из средневековья, чтобы появиться в образе Селяви.

-Если она пригласит меня на чашечку кофе? Ты же знаешь, как я люблю кофе.

-Ночной кофе вреден. Это я тебе как доктор говорю. Щепотка клофелина и ты не заметишь, как очнешься…

Тут Сысоев перебил доктора и добавил: Как хорошо было бы очнуться в ее объятьях!

-На улице, с пустыми карманами – закончил я  свою фразу.

«Ну, какой глупый, бестолковый клиент. Ничем его не взять, не запугать».

-Ты знаешь, какие последствия наступают после беспорядочных, половых связей? – спросил я.

-Да, наступает желание снова вернуться к твоей сестре.

-Нет. Импотенция и одиночество.

Я бросил трубку и заходил как  маятник. Ну, что она в нем нашла? Да и во сне ее муж показался мне красивее, а главное безопаснее этой Квазиморды. Я уже пожалел, что только на следующей неделе назначил ему сеанс. Ну, только попадись мне. Только сядь в это кресло. Твою скверну, я буду выжигать каленым мечом моего беспощадного слова. И  ничто не спасет тебя. Я хладнокровно выслушаю все твои мерзкие признания и  не в общих чертах, а подробно в мелких деталях. Каждую сцену от реплик до костюмов, до каждой ниточки на ваших порочных телах.  Пока, в конце концов, не доберусь до истины

«Голос Великого инквизитора уже звучал под сводами  готического суда.

-Что ты, грешный брат сделал с сестрой своей во Христе?

-Ничего. Я даже пальцем ее не касался. Это какое-то недоразумение. Я чту все законы нашей церкви.  Я верный христианин – клялся  Сысоев.

-Оставь мою руку и не целуй ее, потому что не верю ни одному твоему слову. Поведай, как ты развратил несчастную женщину? Только чистосердечное признание может спасти твою бессмертную душу.

-После ресторана я провел женщину до ворот своего дома  и тихо  удалился.

-Лжешь! Помесь разврата и порока. Ты воспользовался отсутствием ее мужа, славного и достопочтенного гражданина свободного города и ворвался в ее покои, чтобы выпить чашку богопротивного, черного как Сатана напитка. Это он надоумил тебя сладкими речами, чтобы  привести женщину  к бесчувствию  и воспользоваться ее беспомощным состоянием. Отвечай!

-Нет. Я никогда не встречал дьявола. На моей груди всегда покоится двух пудовый золотой крест. Он и сейчас при мне.

-Уж не вздумал ли ты преподнести мне взятку в виде Христа, принимающего мученическую смерть на кресте. Я беру подношения на богоугодные цели только в виде гонорара. Но это не главное сейчас. Твой похотливый грех бросил невинную женщину в геенну огненную.

Теперь ее душа никогда не найдет покоя, а муж утешения. Я понимаю  и принимаю его боль как собственную. Ты нанес незаживающую рану и должен заплатить самым дорогим, что есть у тебя!

-Жизнью? - взмолил сын дьявола.

-Нет, хотя ты недостоин и этого пустяка. Мы приготовили для тебя кару  более страшную.

Святой костер инквизиции ...

-Вы хотите лишить меня диплома о высшем образовании? – Зачем вы хотите сжечь мою   зачетную книжку?! – упал на колени Сысоев и начал рыдать.

-Мы навечно отбираем у тебя мужскую силу. Через минуту ее уже не станет. Твои часы навечно замрут на пол шестого и никогда больше они  не пробьют -  полночь. Ни одно средство не поможет тебе.  Ни один алхимик не сможет предложить тебе снадобье. Каждая женщина будет знать о твоей ущербности, и указывать на тебя пальцем. Ты станешь вечным примером божественного наказания.

И еще мы оставляем  тебе все твои фишки, чтобы, смотря на них, ты  вспоминал, как чудовищно жесток ты был с женщинами и весел и циничен с мужчинами. Слишком долго ты испытывал наше терпение.

Так прими наше вечное проклятие. Наш приговор вступает в действие незамедлительно и обжалованию не подлежит. Суд церкви не знает и не хочет знать мирских  законов, которые идут против воли и канонов христианства. Будь мужественен и прими приговор как искупление за грех. Да свершится воля его. Аминь».

 

Всю дорогу домой я видел, как вспыхивал огонь в моих глазах, который отражался  в зрачках случайных прохожих. Он, то, поднимался высоко, вспыхивая до небес, то  его было почти не видно, горя  красными незатухающими угольками. Но эти картины были непостоянны, потому что земные люди шарахались от меня, и даже инквизиторская улыбка не спасала положения. Народ рассеивался вокруг меня не в силах сдержать этот проникновенный  и все очищающий взгляд.

Придя, домой около восьми  я, по-прежнему, не мог  найти  себе места. По привычке, включив телевизор, где как всегда с пафосом комментатор представлял нашу футбольную команду, что было плохим признаком, сколько себя помню. Парализованные футболисты, которые видели первый раз в своей жизни мяч, гасали на инвалидных каталках по полю противника. Иногда казалось, что это не коляски с привязанными к ним футболистами, а газонокосилки. Трава разлеталась по сторонам,  а футболисты стригли ее  все ниже и ниже, пока не обрезали под самый корень.

Все сегодня получалось: дриблинг, об водка, мастерство паса, коллективная борьба за каждый мяч, игра головой – все это выгодно отличало наших гостей от гостеприимных хозяев. Счет был прежний, даже к бабке не ходи: три ноль. Нет 0:3.   Все-таки футбол  не наша национальная игра и с этим надо просто смериться.

Вот в города, в крестики-нолики, в лапту, в морской бой, во все то, что называют в валяние дурака. Вот тут мы лучше всех. Даже в шахматы у нас каждый с рождения может ходить и  если, шахматы не наша национальная игра, то ход Е2-Е4 запатентованный одной шестой частью суши, «ноу-хау»

Для всех кто знаком был  с науками  психологией и социологией,  было заметно как не притворно, как по-настоящему врач болел за своего больного. Как близко он принял к сердцу все произошедшее со своим любимым пациентом.

«Я тоже хорош. Сам бросил Татьяну в руки этого самца. Уже около девяти. По-моему, пора звонить.  Или рано?  Никогда не рано. Главное было бы не поздно».

Позывные переданного мной  сигнала вдруг неожиданно натолкнулись на броню из крепко сложенных слов: Вызываемый абонент выключен или находится вне досягаемости.

Какой-то психолог уже поработал  с этим  бездушным девизом, потому что я не мог найти  в этом  речитативе уязвимую  брешь. Безобразие. Я несколько раз  пытался штурмовать эту ледяную скалу, но  все было безуспешно. Только к десяти часам, когда мой телефон раскалился, докрасна, и оператор, затюканный многочисленными звонками  в техническую службу, окончательно сдался. Я услышал наконец-то знакомую мелодию слов.

-Алло - невинный голос, спустившийся с неба, возвестил о прибытии на грешную землю.

-Добрый вечер. Таня ты уже дома? – спросил я.

-Да, и давно.

-Как же давно?  Я звоню тебе битый час! Ты одна?

-Я ценю твою заботу о пациенте, но есть частная сфера, которая закрыта для посторонних.

-Врач не может быть посторонним. Он волнуется 24 часа в сутки и 365 дней в году. Он не знает ни покоя, ни отдыха. А, главное, что нужно ему, чтобы пациент неукоснительно слушал, а главное выполнял все назначенные процедуры и не вступал в контакт с не знакомыми людьми. Инфекция так быстро передается от мужчины к женщине, что порой не знаешь от чего раньше лечить.

-Какая инфекция? Я тебя не понимаю!

« Я сам себя не понимал. Еще несколько дней назад я ничего не знал о существование своего первого пациента, а теперь не могу заснуть, чтобы не прочитать ему лекцию на ночь. Сладко спи клиент мой милый, баюшки-баю. И не спи ты с грешным Вовкой, об одном прошу».

-Как врач я должен предупредить тебя, что по городу ходит инфекция, поэтому мой чаще руки, не тащи в рот не стерильные продукты, и  без крайней надобности не выходи в людные места.

-А как же наша встреча с Натальей Сергеевной? Мы с ней уже договорились.

-С Натальей Сергеевной, можно. Она закаленный человек, привитый и для тебя не опасный, так что действуйте по плану. Благословляю! Чуть не забыл, спросить, как прошло свидание?

Помни, что от врача у тебя не может быть тайн.

-Прекрасно. Владимир так галантен и начитан. Не часто встретишь выпускника МГИМО с отличным аттестатом.

-Ты не могла бы мне его подробно описать? Как он выглядит? Чем занимается? Как проводит досуг? И самое главное, к какой политической форме правления он склоняется?

-Столько вопросов. Я не знаю для чего это тебе все?

-Я потом тебе все объясню. А, лучше ты прочтешь это  в следующем номере журнала, ежемесячно выпускаемым нашим  психологическим обществом.

Каждое лестное высказывание в сторону Сысоева,  находило бурный  и восторженный отклик в  моем сердце.

-Рост высокий – начала описывать Татьяна своего избранника.

-Длинный – возражал я.

-Фигура… спортивная.

-Стайер несчастный

-Глаза серые

-Бесцветные – дополнял я.

-Брюнет.

-Как вакса

-Холост

-Никто замуж не берет. Сысоевы мы

-По убеждениям - ярый монархист.

Тут я не больше не выдержал и спросил: Он выступает за конституционную монархию или неограниченную?

-Как я поняла он за самодержавие

«Монархист. Мгимошник. Развратник».

-Я думаю, что муж положительно отнёсся бы твоему избраннику. Какой-то прямотоки мужской  идеал! Кажется, ты с ним хорошо провела время или приятный вечер еще продолжается? Разве ты не пригласила его на чашечку кофе? Сознавайся!

-Жора. Георгий Сергеевич. Я с ним еще в не таких отношениях, чтобы запросто его  пригласить к себе. За кого ты меня принимаешь?

-Ты не поверишь, но мне почему-то стала дорога честь твоего мужа. Помни, что измена является радикальным средством, когда все другие уже исчерпаны.

-Муж, наверное, был бы в восторге от твоих умозаключений. Надо это ему обязательно  передать.

-Кстати, вчера так внезапно прервался разговор. Ты бы не хотела его продолжить?

-Напомни, пожалуйста, на чем мы остановились, а то после поцелуев с Владимиром у меня еще голова кружится.

-Вы целовались? – прохрипел сын африканского народа.

-Нет. Он  просто давал мне  практические советы как правильно, без ошибок, с артикуляцией произносить несколько букв в алфавите.

-И какие же это буквы? – едко спросил я.

-Все те же: «А» и «О» Других, к сожалению, он не знает.

-Неужели в МГИМО для получения красного диплома требуется знания лишь двух несчастных гласных букв. Я мог бы экстерном, да нет, даже завтра получить не диплом, а научную степень и даже должность в министерстве иностранных дел, чтобы быть вскоре назначенным, если не постоянным, то хотя бы чрезвычайным послом. Или на худой конец, каким-то атташе.

-А, ты еще много знаешь букв? – будоражила меня Таня.

-Все тридцать три. Каждая  буква выстрадана мной в ежедневных,  в изнурительных занятиях, по 12 часов в сутки с  настоящим профессионалом.

-С кем?

-С логопедом. Он исправлял мне дефекты дикции. Я бы мог тебя многому научить?

-Разве для поцелуя не  достаточно двух букв? Я поняла, что это, все.

-Как все? – воскликнул я.  За двумя первыми буквами идет следующая.

-Какая?  Мне надо, наверное, вооружиться ручкой и блокнотом?! Боюсь я сразу, все не осилю.

-Вообще-то не надо вооружаться, а скорее разоружаться. Перекуем мечи на орало, так звучит лозунг всех логопедов и всех прогрессивно мыслящих психологов. Нашей следующей буквой будет - «У»

-И что надо делать? – спросила неопытная женщина.

-Повторять за мной этот звук и пытаться  губами дотянуться до своего партнера.

-Погоди. Я встану перед зеркалом.  Но мои губы не слушаются  меня  - после некоторой паузы сказала Татьяна.

-Правильно. Они должны слушаться меня,  и подчиняться только моей воли. Я даю тебе свои уроки не для того, чтобы ты так не разумно, так легко отдавала их в чужие губы.

-Мои губы сложились трубочкой, но я ничего не чувствую. Может, эта буква холодна и не умела?!

-Нет. Она чувствительна лишь к настоящим знакам внимания. Свои тайны она открывает не всем. Это откровение надо заслужить. Потому что только она может покрыть тебя поцелуями с головы до ног и  ничего не попросит  взамен.

Наступило долгое молчание, которое два гордых сердца не хотели никак прерывать.

-Ну и что дальше? – спросила любопытная дочь Евы, которая была создана из ребра Адама.

«Надо же этот слабый пол создан был богом на свет из наших костей. Но насколько я помню, я не давал письменного разрешения  Создателю на донорское использование мужских органов.  Да, по какому праву?!   Не знаю как вы, а я против. Я в своей  жизни кровь еще никогда не сдавал, ни капли, хотя мне настойчиво предлагали и уверяли в безопасности этого получасового процесса.

Вы не почувствуйте боли! Это я то не почувствую, с моей тонкой и ранимой  кожей?

Уже через несколько часов   ваш организм полностью восстановит не достающие шесть литров крови! Лицемеры!  У человека всего шесть литров! Теперь клевещут они, не так нагло почувствовав на себе  угрюмый взгляд коллеги.   Но вы не можете лишить последней возможности человека получить так не достающие ему этой жидкости с красными тельцами. Почему нет? Очень даже могу!

А, тут хирургическое вмешательство. Без анестезии. В полевых условиях. Наспех. На скорую, немытую руку. Без дезинфекции. Без хирургических инструментов.   Без медицинского полюса. Без завещания, наконец. А, если бы я умер? Куда смотрел министр и все министерство по защите здравоохранения? Нельзя же вот так средь бела дня, схватить мужчину, который и в страшном сне не помышлял о какой-то женщине, и резать по живому. Меня исполосовали  так,  как  Бог  черепаху.

А, интересно для чего Ему нужна была черепаха? Это что, была первая овечка «Долли». Ну, ладно, что было, то прошло.

Но почему тогда я не вижу следов ежедневного поклонения лицом, получившим, заметьте  бесплатно  от меня право на жизнь.   Ведь это  я донор. Я - мужчина.

После всего  сделанного  мной для нее, женщина должна, просто обязана носить меня на руках. Обожать. Лелеять. Боготворить. Выполнять беспрекословно все мои желания и прихоти. Заглядывать  мне в глаза и покорно ждать моей милости. Но я все этого жду со дня операции и безрезультатно. Я жду, когда у нее проснется элементарная совесть. Ну, хотя бы погладила меня. Приласкала. Накормила бы хоть раз в неделю. А то вечное помой посуду и иди, побрейся. Как будто у мужчин нет других, более важных дел. Если  бы я дал свое согласие на операцию, то не этой  женщине. Точно не ей!

Она же все время кричит, все время чем-то недовольна. Я бы отдал свою кость, не вообще женщинам, а конкретно. Вот Клавке, я бы дал!  Отличная соседка. Да, она кормит своего кота чаще и сытнее, чем меня, моя любимая жена. Я когда вижу мисочку для котика, которая стоит возле двери, то мне так хочется встать на колени, но чтобы никто не видел, как я объедаю бедное животное и все съесть. Сожрать.

Я готов облизать не только эту мисочку, кастрюльку или половник, но и даже и Клавку с ее облезлым котом. Хотя шерсти на нем больше чем на мне.

Да, женщина, ты  создана лишь из одной нашей кости, но почему-то играешь на всех оставшихся.

Твои каблучки порой отплясывают такой краковяк, что они трещат, ломаются,  и стираются в пыль.

Ты висишь на моей  шее как камень. Так хочется перелезть через перила высокого моста, встать на узенький парапет  и прыгнуть. И я бы прыгнул! Мне не жалко себя. Мне не жаль тебя.

Но этот не  замолкающий  камень снова говорит: Прежде чем уйти из жизни ты должен обеспечить мою безбедную,  грешную,  вдовью жизнь. И оплати заранее все погребальные расходы. Договорись, пожалуйста, сам с оркестром. И не жмись. Ведь это твои похороны, а они бывают только раз в жизни.

Ты все время мучаешь  меня как пионер или по-современному скаут-живодер несчастную собаку.

Ты и сейчас на краю бездны не даешь мне покоя. Это дай, то принеси,  обними, поцелуй

-Я толстая? – спрашиваешь ты меня в сотый раз.

-Нет, дорогая, ты не толстая. Ты… Ты…  Ты разная и в этом я вижу твою неуязвимость передо мной.

И все-таки хорошо быть донором. Но  не донором для искусственного оплодотворения, а для самого, что ни на есть, натурального. Клавка тоже детей хочет. С настоящими донорами всегда проблема.

Но этого материала и для  жены и для Клавки не жалко и еще для других на много лет вперед хватит.

Ведь дети гармонизируют нашу жизнь, а для гормонов, то есть для гармонии ничего не жалко.

Только используйте этот материал с головой, рачительно употребляйте, не разбрасывайте, не проливайте. Не вскакивайте как ужаленные после каждой инъекции и не бегите  в ванну. Полежите. Подумайте.  Ведь  это не рутинная работа. Это акт. Это прелюдия, маленькая оратория,  перед вечной   симфонией  жизни.

Откуда произошла жизнь? Что первично: яйцо или курица? Философы устали ломать себе голову, а   я  решил для себя этот ребус. Но дилемма осталось.

Что первично: курица, жаренная на сковородке и   или яйцеклетка, лежащая на кровати. Все-таки, наверное, курица как начало  всех отношений на земле. Сначала еда, и только затем секс. А, лучше  пельмени с маслицем и со сметаной на вилке в одной руке, а в другой, пирожок лучше с мясом, а в третьей сто парик с холодной водочкой.  И не  надо так быстро и так сильно тянуть мужчину в постель. Вы хотите получить удовольствие, так  дайте и ему вкусить прелести жизни. Сделайте паузу, и вот он уже поднимается из-за стола с полным брюхом и идет к вам как бык производитель. Посмотрите на него, приободрите, скажите ему доброе слово, чтобы он  запомнил вас. Ведь для него вы одна из многих, а  он так хочет вас не забыть. Не срывайте с него одежду, не мните, не разбрасывайте по сторонам, а аккуратно сложите на вешалку. Ну, молодцы, вы все  правильно сделали. Теперь можете приступать. Ну, и что из того, что он уснул. Полежите с ним рядом. Только не надо закрывать ему  нос. Пусть храпит. Ведь для продолжения рода одного этого звука бывает  достаточно порой».

Эти мысли так быстро пронеслись в голове, что я долго не мог сосредоточиться на прерванном разговоре. Какая жена? Какая Клавка? Какой кот? Может, я рассказываю  вам о своем прошлом существовании. Ведь говорят, что мы уже, когда-то  в прошлом жили. Только ничего не можем вспомнить. Лишь   детали из  минувшего,   всплывают в нашем сознании  как сухой корм для собаки, как пшено для птичек, как травка для морских свинок.

-Татьяна, ты, что уже спишь? – спросил я.

-Нет, но я думала, что ты уже уснул, и не хотела тебя будить.

-Как мило. Уже пациент заботится о докторе. Более подробно  об этой букве мы поговорим на приеме. Да, на  завтра передавали осадки и сильные порывы ветра, поэтому рекомендую надеть не короткую юбку, а брючный костюм. Порывы ветра могут достигать свыше десяти метров в секунду. Тут главное не простудиться. Не забывай об инфекции. Ведь враг никогда не дремлет. Будь собрана и держи колени всегда вместе.

-Хорошо. Но как Владимир посмотрит на это. Ведь он снова назначил мне свидание.

-Откажись. Женщина не может ходить на два свидания одновременно.

-Почему нет?  А, что кто-то еще пригласил меня на свидание? Только о втором я ничего не знаю.

Откуда это известно доктору?

-Я хотел сказать, что назначаю тебе сеанс на 17  часов.

-А, у меня свидание в  шесть часов вечера. Я  даже не знаю, успею ли? Все так неожиданно.  Наверно кто-то отказался внезапно от приема и тебе страшно сидеть одному в кабинете?

-Да, у доктора бывают порой необъяснимые страхи. Навязчивые видения преследуют его. А, твой Владимир случайно не психоаналитик. Я боюсь, что он уведет всех моих клиентов. Конкуренты не дремлют. Они только и ждут, как подставить  мне свою ножку. Должна же  существовать какая-то все-таки профессиональная этика. Черт его побери.  Негодяй. Ты сказала, что он холост. Ты уверена? На твоем месте я не был бы столь наивен. Попроси его, что бы на свидание он пришел с паспортом.

-Никогда. Букета  с такими же прекрасными цветами, какие он подарил мне  сегодня,  с него будет предостаточно.

-Он может тебя погубить?!

-Кто? Владимир?

-Я сейчас говорю о букете. Подчас пыльца цветов содержит в себе ферменты, которые раздражают нервно-слизистую оболочку и могут послужить как отравляющее, одурманивающее оружие мужчины против женщины. Немедленно выбрось их.

-И не подумаю.

-Тогда я не могу ручаться за последствия. Ты встала на путь излечения и снова такой рецидив.

Говорят, что после свидания, т.е. после рецидива наступает зверский аппетит. Неужели это правда?

-Мне что вместе с букетом выбросить и холодильник. Я уверена, что многие продукты тебе тоже  не понравятся. Ты в них найдешь мышьяк или бутанилез.

-Не исключено. Но, если ты все-таки решишь выбросить холодильник с пятого этажа, то лучше бы он упал на голову Владимира вместе с букетом.

-Доктор ты  сегодня очень жесток.

-Да нам приходится наносить превентивную боль, но лишь для того, чтобы спасти пациента от тяжелых травм.

-Ты знаешь уже поздно. Завтра трудный день. Все-таки два свидания. Спокойной ночи.

-Да ты права завтра столько пациентов, чтоб им забыть дорогу в мой офис. Спи сладко

Голос пациента растворился в телефонных гудках и больше не выходил на связь.

Я посмотрел на часы. Половина двенадцатого. Пора уже давно было лечь спать.

Но вдруг проснувшийся юрист пробурчал: Ты что уже ботаником стал. Пыльца. Пестики. Тычинка. Насекомые. Ты забыл, что у тебя завтра процесс!

-Какой? – удивился я.

-Ровно в 14 ноль ноль Филаретович должен выслушать твой вердикт. Как и чем  ты будешь его лечить? Ты же таблетку от головной боли не отличишь от слабительного. Ты ни знаешь, ни одного названия по латыни?

- Зачем мне латынь? Римская империя давно пала. Мертвый язык нужен только для мертвых. А, я буду лечить живых.

Я нашел в «Желтых страницах» несколько номеров практикующих психотерапевтов и решил завтра с утра  посетить самый ближайший к дому. Теперь все. Спать.

 

 

                                                                      4

Ну, и утро сегодня наступило.  Казалось, все было  как обычно. Но ветер уносил прохожих вместе с их зонтами куда-то за горизонт. Головные уборы летали как воздушные шары, то у самой земли, то  высоко взмывали  в небо. Надо же это я накаркал такую погоду. Можно обратиться в метеоцентр и предложить свои услуги, как  лучшего и точного  барометра на земле.

Мне не пришлось записываться на прием к своему коллеге, потому что он  сам  набросился на меня, как будто ожидал сто лет и стал сразу же  раздевать.  От таких бесцеремонных действия я даже опешил. Может я не пациент! Может я пожарник,  и хотел бы узнать,  как обстоит дело по вопросам  пожарной дисциплины и наличия противопожарного  инвентаря: где огнетушитель, лопата, грабли, топор, ящик с песком?  

Где надпись, что в кабинете категорически запрещено разливать высокооктановую жидкость на себя и поджигать  окурком сигареты?  Да, коллега вам еще работать и работать до меня. Но все-таки, кое-что нашлось и здесь.

 Видно от радости, что голодный, засушливый  период   прошел, и время  водяного перемирия закончено,  психотерапевт вытащил из ящика стола свой профессиональный инструмент.

Это был даже не молоточек, не молоток, а кувалда, которую он тяжело поднял над собой с хищной улыбкой на устах и с  криком душевнобольного ударил меня по голове. Шутка. Удар был  предназначен в правую ногу.

 Я сначала по скудоумию своего интеллекта не мог понять, почему по ноге. Но потом понял, и этот урок запомнил навсегда,  чтобы   клиент далеко   не ушел.

После одного удара по ноге он, конечно, может очухаться и ускакать. Поэтому требуется еще один… удар по другой  ноге. Тут можно уже не беспокоиться,  далеко  не уползет, и  кочевряжиться по сумме гонорара не будет. Но, если и это не поможет, то тут как говорится шутки в сторону и кувалдой по голове: сначала до легкого обморока, а затем до полного провала в памяти.

-На что жалуетесь?- крикнул пожилой эскулап и как будто испугался своего голоса.

«Когда несколько лет сидишь в добровольном одиночестве,  даже собственное эхо приводит в ужас».

-Не поверите доктор – произнес я.  Теперь уже на боли в ногах. Несколько минут назад я даже не подозревал, сколько страданий  может приносить простой, человеческий шаг. Ваши постукивания стреножили мою прыть до  скорости одного метра в минуту. Прошу вас  больше не бейте меня, не то я стану Сфинксом, который был неожиданно парализован. Только он решил передохнуть, присесть  на стульчик как я, а тут  хрясть его по ногам,  и сиди  почти четыре тысячи лет  без движения,  хлопай   на мир по сторонам глазами.

-Вы что жалуетесь на глаза?- неожиданно новый  диагноз поставил психотерапевт.  Я сразу обратил внимание, что вы щуритесь. Не иначе катаракта глаза.

От возбуждения, он своими ударами теперь по моим  плечам,   чуть не сбросил меня со стула,  и вытащил как маг из рукава старую, глазную таблицу. Отойдя от меня на несколько шагов, он водрузил ее на стену и попросил внимания: Сейчас я буду указывать вам букву,  а вы будите медленно, членораздельно ее  называть. Все ясно?

-Боюсь, что  может возникнуть досадное недоразумение – нервно сказал я.  Не исключено, что мы дети разных эпох и систем образования. Вдруг мой алфавит не сойдется с вашим. Я просто не знаю древнеславянский алфавит.

-А я знаю, облизнулся старик и ухмыльнулся в свои полупрозрачные очки.

Указка остановилась на букве «Т».

-Т – сказал я

-А эта, какая буква?

-И.

Доктор перешел с третьего ряда на шестой

-Л, М, Н Ж – повторял я как галчонок из мультфильма. Мне так подмывало  ответить  почтальону Печкину на его вечный вопрос: « Кар, какая же еще есть буква в алфавите».

-Ну, а эта, какая? - теряя всякое терпение, просвистел  доктор.

Указка упало на самое дно таблицы,  и проткнула ее насквозь.  Я  похолодел. Я вообще сомневался, возможно, ли эти буквы рассмотреть при помощи  микроскопа, а тут на расстоянии несколько метров.

 Я наобум назвал букву и попал как всегда пальцем в небо.

-Ну, вот что и требовалось доказать. Зрение  никуда не годится. Я выпишу вам глазные капли.

Вам нужны очки в оправе!

-Доктор я согласен на цейсовские стекла и можно без оправы. Я хочу, чтобы вы мне помогли в другом вопросе. Понимаете, я не люблю женщин.

-Я вас очень хорошо понимаю. Я их не люблю с одна тысяча девятьсот…

Доктор начал мучительно вспоминать, когда же это с ним случилось до Февральской Революции или в канун Октябрьской.

-Как я вас понимаю. Мой срок, конечно, не такой реликтовый, но былые  воспоминания будоражат и мою память. Они встают из прошлого и навечно оседают в подсознании.

Но дело в том,  что я люблю мужчин! Вы могли бы помочь мне  в этом вопросе? – решил я  более откровенно рассказать о себе.

-Сей момент. Каких предпочитаете: профессионалов или любителей?   У меня есть несколько номеров телефона.  Мужчины с лучшими рекомендациями. С санитарными книжками. Конфетки. Куколки. Монпансье. Грильяж.

Я почувствовал, как волосы у меня начали вставать дыбом. Куда я пришел? К коллеге на прием или под вывеской психотерапевтического кабинета скрывался обычный, пардон за преувеличение, - мужской притон. А, если бы мой пациент  попал бы  не ко мне на прием,  а сюда?

 Пропал бы. Как пить пропал бы. Ничто не могло бы его здесь спасти от пагубного влечения. Тут бы ему помогли. Фантазия этого старика еще помнит вертепы царского, кровавого режима. Не исключено, что с Сашей Керенским, он был не шапочно знаком. А,  впрочем,  чего я взъелся на него? Вот если бы он с дедушкой Лениным завел дружбу, то глядишь и жили бы тихо и спокойно. Без трибуналов. Без конфискаций. Без классовой борьбы. Мужчины бы встречались тайно на маевках и практиковались в половых излишествах. Глядишь, и не было ни революции, ни гражданской войны.

Чтобы не обижать любителя маузеров и кольтов всех мастей, я взял несколько телефонов и после уплаты гонорара удалился.

Можно было конечно спросить: Доктор, а   вы не принимаете царские деньги, керенки, червонцы или акции «МММ»?

Я потратил несколько часов в этом мужском клубе безрезультатно. Наши цели были диаметрально противоположными. Добравшись на  работу на метро, я вышел на своей станции и медленно пошел в офис. По дороге мне попалась аптека, куда я и зашел. В ней было на удивление пустынно, ведь никто на свете не любит, не умеет  так болеть как наши люди. Мы вызываем врача на дом, звоним в скорую  помощь по любому пустяковому случаю. Это для вас мой случай может показаться ерундой. Заноза попала в руку и пробила все самые важные жизненные артерии. Если я сам выдерну без анестезии этот куб леса, то кровь брызнет фонтаном, и я истеку кровью. Мою драгоценную рану надо обработать   и  наложить гипсовую повязку. Видите, доктор я стал нетрудоспособен.

Я хочу, чтоб патронажная сестра ежедневно посещала меня, в удобное для меня время, потому что мне нужен покой и режим. Не исключено, что я попрошу созыва  врачебной комиссией. Я  хочу знать, какие необратимые изменения могут пройти в  моем организме?

Доктор будьте со мной до конца честны. Вы имеете дело с настоящим мужчиной. Скажите честно, сколько мне осталось жить. Я доживу до конца нашего разговора? Поставьте диагноз.

Нет, больной вы не умрете. Вы переживете не только меня – вашего  лечащего врача, но и весь штат машины скорой помощи. Хотя для науки для ваших родных было бы легче, если бы  вы не умерли, то хотя бы заткнулись на какое-то время и оглянулись вокруг. Из-за таких как вы, мы  просто не успеваем вовремя туда,  где в нас действительно нуждаются. Где нас ждут с колотыми и резаными ранами, ожоговые больные,  с пороком сердца и аппендицитом.

Ах, если б вы были бы хоть  чуточку не так эгоистичны. Сколько жизней мы смогли бы спасти».

Но, походив  несколько минут по залу,  я неожиданно вспомнил наш ночной консилиум с юристом и повеселел. Для Филаретовича я  запасся всем необходимым, но и для  своей,  пока единственной пациентки приготовил что-то особенное.

Натальи Сергеевны на работе не было, поэтому мне пришлось своим  ключом открыть свой кабинет, а затем другим,  кабинет релаксации, который служил еще и приемной. Я снял плащ и сел в свое заслуженное кресло. Старый эскулап-любитель мужчин никак  не выходил у меня из головы. Я никогда ничего не имел,  и не буду иметь против нетрадиционалов.

Я даже участвовал в Берлинском ежегодном карнавале сексуальных меньшинств. Пусть люди любят друг друга на здоровье. Я не буду вмешиваться и другим не позволю в их отношения,  но при наличии нескольких условий. Любое желание должно быть добровольным, обдуманным, совершенно без какого либо нажима или насилия, без принуждения,  и в местах, где несовершеннолетних не должно быть просто  по  определению. Верю что ваша любовь не хуже моей, а в чем-то  даже  ей  уступает.  Но каждому как говорится  свое.  На цвет и вкус товарища нет.

Но мое сердце навечно отдано в маленькие, цепкие пальчики, на которых  лежит  бесцветный лак для ногтей. До слепоты  я буду смотреть в накрашенные глазки, и просить о снисхождении. А, потом целовать пухлые губки, которые как мыльные пузыри снова на меня надулись, но уже все простили,  до следующего раза. Запах духов валит меня с ног, и я падаю на колени перед своей богиней.

О, женщина – ты мое незаходящее, жгучее, всегда волнительное солнце.

Но кто-то уже знакомым стуком,  постучался в дверь,  не в силах переступить порог своего страха перед доктором. Но я не дам тебе просто так улизнуть,  ведь огромный гонорар необходимо отрабатывать, потому что деньги уже растворились в  бездонных руках Натальи Сергеевны.

-Я рад вас видеть Валерий Филаретович. Как поживаете? – спросил я.

-Здравствуйте доктор. На бога и на вас лишь уповаю, ибо верю,  что не оставите вы  меня одного со своей скверной.

-А, вы наверно только этого и  ждете?!  Даже  не надейтесь – твердо сказал я.

На щеках Филаретовича вспыхнул румянец, и он весь заходил ходуном

-Неужели есть спасение для меня?

-Конечно, это трудный случай. Я сегодня уже общался со светилом науки. Вы для него феномен.

Вы знаете, он даже хотел непременно на вас взглянуть, но  в нашем случае, это  совершенно  лишнее.

-Да – согласился со мной Толстых.  Я хотел бы, чтоб как можно меньше людей было посвящено в мою трагедию.

-Вы неукоснительно выполняли все мои рекомендации?

-Истинный бог.

-Оставьте бога в покое – закричал я.  Вы действительно больше не  ошиваетесь возле военных училищ, филармонии и бань. Мне надо было еще несколько упомянуть учреждений, куда вам вход настрого запрещен. Зачем вы  ходили вчера  на  футбольный матч? Мужчины в трико возбуждают ваш аппетит? Вы чувствуете тепло от стройных рядов болельщиков, которые на 99% состоят из мужчин.

Я так кричал, что даже охрип.

Филаретович упал на колени и начал молиться.

-Ведь лига чемпионов – шептал он. Отборочный матч. Я даже бинокль не взял. Смотрел сквозь  непроницаемые, солнцезащитные очки. Я сидел не на трибуне, а в ложе для гостей.

-Вы нарушили наш уговор. Я отказываюсь вас лечить. Вы можете хоть сегодня получить ваши деньги обратно. Надежды больше нет. Вчера вы  ее  похоронили  вместе с  нашими футболистами.

«Если бы наши выиграли вчерашний матч или свели его  хотя бы  в ничью, то момент расставания  с доктором был бы, наверное,   не так печален  для пациента».

 Но ничего не могло утешить Филаретовича. На все его унизительные просьбы, заискивания, хождению по полу на коленях, распростертые руки к белому  ангелу, на все это, доктор отвечал категорическим отказом.  Георгий Сергеевич  ходил из угла в угол и за ним метался больной со слезами на глазах

Только семейные фотографии смягчили доктора, который начал  их  со вниманием рассматривать.

С них смотрело на психолога другое, веселое, в плену роскошных женщин, холенное,  барское лицо.

-Встаньте, наконец,  с пола – сказал я. Я благодарен  вам  за сухую и влажную уборку помещения.

-Я не встану, не сойду с этого места. Доктор я больше не буду.

-Хорошо, но  если  вы еще раз позволите себе такое, то тогда  сам господь вам   не поможет. Встаньте!

Филаретович прямо с колен сел за кресло.

Его глаза верили, что только доктор, который все знает и видит, мог его спасти. А, вера уже и есть исцеление, многократно помноженная на рвение больного.

-Как часто вы посещаете любовниц?- спросил я.

«От ответа на этот вопрос решалась амплитуда медикаментозного применение аппарата».

-Каждый день. С Соней я встречаюсь до обеда. С Тамарой после.

-А с женой, когда вы дружите? Ночью?!

-Да, все  так.

-А чем занимаются ваши женщины после приемных часов? – только из спортивного интереса спросил я.

-Ничем. Ходят по магазинам, в парикмахерские, в фит нес центры.

-Они знают о существовании друг друга?

-Жена нет. А вот Тамар ка заподозрила Соньку.

-Как давно вы живете как иранский шах?

-Уже три года.

-А случайные женщины, исключая конечно родных, у вас  были?

-Да и не раз.

-Запомните больной, что  количество не всегда есть качество.

-Ну, доктор  тут можно поспорить – начал по-отечески наставлять меня Филаретович. - Ведь если взять Соньку, например.

-За что надо взять Соню?! – переспросил  я.

-За грудь и поцеловать. Так она отплатит тем, что вам  и не снилось. Нежная. Всегда поможет, если что. Без предрассудков. Смоковница. А, Тамара, она, вот  другая.

Ей  у си-пуси  не нужны. Она девка деловая. Спуску не даст. Вцепится в шею как пиявка. Пока всю кровь не высосет. Не отстанет. Королева.

-Так, а что про жену вы  можете сказать хорошего? Она то, наверное, тоже в постели не вышиванием занимается.

-А вот  тут как раз и проблема! Чем занимается она в постели и с кем для меня самого вопрос?  То она есть в постели, то ее нет.

-Куда ж она девается, по-вашему.  Может, вы ее доводите до оргазма, и она как ведьма всю ночь летает, а под утро возвращается на землю?!

-Лучше б вообще не возвращалась. Никакого мужского счастья от нее. Бревно и то, в воде крутится, переворачивается. А, она уставится глазами в потолок и слово не  вымолвит.

-У вас не было  случая, когда вы по ошибке называли  бы Соньку Томкой или наоборот.

-Нет. Я даже жену по имени не называю. Я зову из  всех: «Киса»

-Как? Как?

-Киса. Просто и понятно. И главное никому не обидно.

-Да, и со вкусом – добавил  я. И во сколько вам  обходится весь этот гарем? Не отвечайте. Думаю, что не дешево. Ну, что ж продолжайте, как и прежде  посещать ваших женщин,  и если возникнет какое-либо желание, то не стесняйтесь его.

-Боюсь, что  уже никогда – с печальным выдохом  произнес пациент.

-Больной не спорьте с доктором. Я лучше знаю.

-Сонька уже второй месяц как меня видит, плачет. Тамара дуется. Губы только распушит, глазами так и фыркает на меня. Раньше убил бы ее за такое отношение ко мне, а сейчас  мне  все равно.

Они как сестрички мне стали. Обижаются только, если я у них какой-то совет попрошу, как с мужчинами надо обходиться, как глазами стрелять, как правильно  краситься,  какие противозачаточные средства применять?

-А это вам зачем? – воскликнул я.

-А вдруг я любовь  свою встречу, настоящую. Нельзя же мужика сразу повергать в ужас, что я беременна. Пусть погуляет, попасется, а  там уже и хомут  можно на шею надеть.

-Но вы же хорошо знаете, что мужчина не способен вынести и родить ребенка – взывал я к трезвому рассудку мужчины.

-Доктор любовь творит чудеса. Я в это свято верю – полемизировал со мной Толстых.

-Тогда объясните мне как доктору наук, через какой свой орган вы произведете ребенка на свет. Ну, через какой?

-Доктор это все детали. Когда цель есть, все остальное приложится.

-У вас этот орган никогда не приложится. Если вы  помышляете об операции по изменению пола, то она вам не светит. Я приложу все  свои усилия и связи, и с вами произойдет несчастный случай на операционном столе.

-Слышать  такое от белого ангела! – с придыханием шептал Филаретович.

-Не волнуйтесь, вам  операцию сделают -  c  улыбкой сказал я.

-Спасибо доктор, вы великодушный человек.

-Подождите благодарить. Я повторяю, вам ее сделают, но не до конца. Тебе Филаретович что-то отрежут, а полость в теле так и не сделают. Больше никаких слов об операции. Повторяйте за мной. Я мужчина. Я люблю женщин и никого кроме женщин!

-А девушек в этой молитве можно упомянуть?

-В вашем возрасте я не  советовал бы. Но, учитывая диагноз, разрешаю. Может, хоть  молодость вас потревожит. Для этих обстоятельств и тещи не жалко. Скажите, ваши женщины любят вас?

-Говорят, что  да.

-Тогда мы это проверим?  И так первый совет: вы  в несколько раз уменьшаете расходы на ваших женщин. Оставим лишь  самое необходимое. Все излишества кончились. Кризис.

Второе. Как  мы и условились, вы  свой график оставляете без изменений. Третье. Каждая женщина должна ставить вам…

Тут я как факир,  как старый эскулап вытащил из рукава один  предмет. По форме он напоминал лимонку с запалом, только выполненную не из металла, а из резины.

Валерий Филаретович уставился на него, вспоминая, когда и где он мог видеть этот предмет.

-Что это?  - спросил он.

-Это клизма, которую я прописываю вам три раза в день. Клизму должна ставить  вам только женщина.

И не чужая женщина, а  только своя. Вы друг друга хорошо знаете. Мужчина  категорически не должен до нее дотрагиваться руками. Помимо этого вы будите получать медикаментозное лечение. В течение двух недель вы будите являться в офис и получать по таблетке. С учетом выходных дней в пятницу  еще две дополнительные таблетки.

-Понятно доктор. Можно  я уже сейчас приму одну таблетку.

-Хорошо. Я сейчас стакан  воды принесу.

-Не надо. Я ее и так проглочу.

Он уже взял лекарство в руку и хотел положить в рот, но от тяжелого  моего взгляда  окаменел.

-Лекарство принимать только с молитвой, которую вы  уже слышали от меня. Повторите.

-Я мужчина. Я люблю женщин и никого кроме женщин. И еще девушек - игриво добавил пациент

-Теперь закройте глаза и глотайте. Браво. Вы сделали первый шаг в спальню к женщине – спокойно сказал я.

-Ой, доктор я так рад. Главное теперь, чтобы этот шаг не был бы  последним.

-Никаких сомнений я не потерплю. Как только возникнет непреодолимое  желание  к мужчине, то сразу звоните мне. Мы начнем читать молитву вместе и меди тировать. Клизму наполнять теплой водой. Но если вы морж и любите холодные обливания, то температуру можно снизить.

У вас кто сейчас по расписанию? Тамара! Жаль что не Сонька. Она бы помогла с радостью, а вот с Томкой вам придется повозиться.  Затем, ваша жена. Завтра жду вас уже после Соньки в 11 тридцать. Неукоснительно выполняйте  мои указания. Желаю получить вам облегчение в кишечно-желудочном тракте. Будьте мужественны. Я думаю, что вскоре вас озарит прежний свет. Только через тернии можно вернуться к  прежним ценностям.   На сегодня прием окончен. Я и так уделил вам слишком много времени.  

-Спасибо вам за все, доктор. Завтра я буду как штык.

-Вот это сравнение мне больше  нравится. А, то бывает, заходит интеллигентный мужчина и говорит: Я буду у вас доктор как сабля или шашка и  это меня сильно расстраивает.

Филаретович еще долго прощался со мной, желая напоследок поцеловать мою руку. Но я одернул пациента и заставил его, еще раз повторить молитву.

Для психолога все было ясно, что ежедневные походы по своим женщинам довели мужчину до  крайности. На этой почве в нем произошел сдвиг в сознании. Это потрясение  поставило  невидимую, непреодолимую границу и мужчина начал просто избегать сексуальных отношений с женщинами, как это не смешно звучит, он стал их бояться.  У него как   после насыщения едой наступило  стойкое нежелание, защитный рефлекс против приема самых изысканных яств, потому  что чувство голода  не наступало.

Но ничего со мной ты нагуляешь такой аппетит. После двухнедельного голодания с приемом только кипяченой воды все твои страхи рассеются. Ты станешь  у меня как огурчик. Как коновал я сниму с тебя  шпильки  и прибью плоскую подошву при помощи двух гвоздей.  

-Это, какие, такие  гвозди? – пропел юрист как певчий церковного хора. Неужели под гвоздями ты подразумеваешь клизму и  лекарство в виде таблетки.

-Нет. Это науки: психология и социология.

-И кто разреши, спросить тебя надоумил на такое лечение? Не исключено что он пойдет как соучастник по делу в твоей незаконной врачебной деятельности.

-Ты - ответил я с нескрываемым дружелюбием в голосе.

-Я? Ты что бредишь? Никогда я не мог тебе дать такой совет – заикаясь, начал давать признательные показания юрист.

-А кто вчера говорил о слабительном? Я принял твое высказывание как руководство к действию.

Так что сидеть будем вместе, с шаечкой, с веничком в руках и  принимать пар на нарах.   Я буду изредка просить тебя как близкого соседа по койке: Потрите мне спинку, пожалуйста. Что вам стоит? Не хотите. Ну, ладно как хотите.

-Что ты сидишь? Надо спешить?- закричал юрист.

-Ты что уже в бега собрался?

-Нет пока, но надо что-то делать? Может еще можно спасти твоего  пациента?

-Что конкретно ты предлагаешь?

-Необходимо провести ему  промывание желудка. Зачем ты отравил его?

-Ты что-то путаешь! Я дал ему таблетку, в которой содержится необходимая, суточная норма витаминов. Заметь эти таблетки, я сам принимаю. Так что  в случае чего спасать придется  нас обоих.                                         Это запатентованное средство и продается  в каждой аптеке без рецепта.

-Фу - выдохнул с облегчением законник. Ну, а клизма зачем?

-Для профилактики. Чтобы знал для чего мужику жо…

-Выбирай слова. Ты же в кабинете, а не дома. Можно найти и  другие слова, для выражения своей мысли.  Ведь нас могут услышать!

-Хорошо. Мужик, то есть настоящий мужчина должен хранить свой анус  в неприкосновенности и стоять на страже от хищных посягательств от  любого агрессора. Пусть он через клизму почувствует первые азы, позывы, стойкую неприязнь к такому виду общения. Понятно?

-А, если ему понравится?

-А тебе понравилось бы получать клизму три раза в день. Его счастье,  что у него только три женщины. Вот если бы было тридцать три, то за результат я был хоть сейчас спокоен.

Не навредить  пациенту это самое главное. Но надо еще и помочь ему.

-Угу – промычал юрист, на этот раз полностью соглашаясь с психологом.

Наступила тишина, которая правда царила недолго

В коридоре  послышался   сначала стук каблучков, и голоса, которые все время разговаривали между собой и громко смеялись. Дверь в кабинете релаксации скрипнула и отворилась.

Но долгожданный покой не наступил даже там. Женщины  просто  забыли,  в какие святые стены они попали. Там надо было не говорить, а думать о вечных вопросах бытия. Чувствовать себя малой крупицей в мироздание. Ощущать каждый миг как великое счастье. Но никогда не наступит для них божественное откровение только потому, что они  его просто не услышат за чередой бабских разговоров о суетной чепухе.

Необходимо было навести элементарный порядок и призвать к рабочей дисциплине.

Нельзя же право так мешать доктору по психологии и социологии и привести разбушевавшиеся  массы к порядку. Я без единого звука открыл свою дверь и на цыпочках прошел в коридор. Мне было как любому психологу интересен этот невыразительный, часто теряющий, какой либо смысл, бестолковый и все время прыгающий по сторонам разговор; одного пациента и одной наемной, рабочей силы.

Эти две персоны были знакомы только два дня, а говорили,  так как будто знали друг друга целую вечность. Целый мир,  который бы заглянул в эту комнату, все время, покашливая и смотря на часы, всем своим видом показывая, что он торопится и драгоценные минуты приема  у досточтимого доктора  бесцельно проходят впустую, но  даже он бы сдался без боя.

Ибо когда говорят женщины, целый мир не только может,  но  и  должен подождать.

Доктор  прислонился к стене и слушал о кровожадности и убийственности цен, о  размерах,  которые душат женские тела, о косметике, которая не в состоянии подчеркнуть  истинную красоту, об эликсирах молодости,  и что тайна женского начала,  почти  всегда упирается  на ограниченность и вялость, нежизнеспособного конца.  Последняя часть фразы  явно указывала на мужчин и задевала   за живое. Пора было вступиться и положить конец этим ни чем не подтвержденным  наветам на мужскую гордость.

-Вы не даете мне отдохнуть и сосредоточиться на следующем пациенте - посмотрел я сначала  на секретаря-референта, а затем медленно вытаращился на  Татьяну.

Пациент сегодня был просто  обворожителен. Конечно, и вчера она выглядела не хуже.

Но ничего не делает женщиной такой ослепительной как два свидания с промежутком  в один час.

-Жорик. Георгий Сергеевич. Мы не хотели тебе мешать – сказала Наталья Сергеевна.

-Добрый день, доктор! – произнесла Татьяна.

-Здравствуйте – холодно, но  вежливо ответил  я на это приветствие.

Я суровым взглядом оглядел   все вокруг  и попытался уйти, так же гордо, как и появился,  из этого галантерейного магазина. Но силы оставили меня. Многочисленные свертки, пакеты, сумки, кошелки        скрывали богатство, которое выгодно было обменено Натальей Сергеевной на ненужные никому, филаретовские бумажки

«С каким непомерным  трудом мы - мужчины зарабатываем эти казначейские обязательства и как легко, и беззаботно  тратят их женщины. Им, и только им известно о завтрашнем наступлении конца света. Но сильные духом не хотят, не будут тревожить слабых телом.

На межгалактическом валютном рынке общая земная валюта обвалилась до исторического нулевого минимума. Еще вчера воротилы  и спекулянты космического пространства с жадностью хватали  руками и ногами голубые деньги, но уже  сегодня сбросили их все, не  оставив ни одной даже для нумизматического  обращения. Паника царит на бирже. Магнитные полосы и водяные знаки на банкнотах вопиют  о несправедливости, женщины штурмуют прилавки универмагов и пустых лавок, но есть один остров  спокойствия в этом океане хаоса.  Диван как прежде хранит покой мужчины и зачитанная до дыр газета не содержит тревожных заголовков  и кричащих телетайпных новостей. Для него никогда не наступит Армагеддон. Потому что его любимая позаботилась о нем и превратила бумагу в вещественные предметы, в доказательства его  состоятельности и принадлежности к кругу избранных.

Из всего, что было куплено впопыхах, в горячке покупательского бума  есть маленькая часть, которая точно принадлежит главе семейства. И никто не сможет поставить это под сомнение, потому что семейные трусы, пачка носков и зеленый галстук в крупный горошек это выгодное вложение капитала в эпоху конца света.

Спасибо тебе женщина, что ты  одна печешься о семейном бюджете».

-Это все что вы купили или за вами еще движется целый караван канцелярских принадлежностей? Почему на этом столе я вижу все кроме нужных вещей?! Где ручки, кнопки,  дыроколы,  линейки, папки?

-Прежде чем выяснять отношения вам доктор надо сначала  поблагодарить Татьяну. Без нее я бы половину сумок не дотащила бы. Мыслимое  ли дело пробежаться по магазинам одной без помощника.

-А, почему тебе Владимир не помог?

-У него новая пассия! Любовь! Я не хотела ему мешать - вдруг с необычайной тоской прозвучал ее голос

-Спасибо Татьяна, вам за ваш  труд. Ни одно доброе дело не останется безнаказанным. Через пять минут прием. Не опаздывайте.

Знала бы Наташка, что его пассия стоит прямо перед ней, собственной персоной, она бы очень этому удивилась. Может рассказать? Нет. Зачем еще одно ледовое побоище?! Ей хватит одного Женьки.

Ну, все-таки как тесен мир. Даже зло берет. Просто шага  сделать нельзя, плюнуть негде, потому что всюду встречаются знакомые и малознакомые люди.

В дверь постучались, что говорило об уважении и почитании со стороны лица, желающего любой ценой  попасть на прием. Я хотел, сидя принять пациента, но почему-то вскочил и побежал к Татьяне лично.

Я даже галантно поцеловал ей ручку. Что только Сысоев может руки целовать, а доктор нет.

Да, знает ли он, сколько нервных окончаний находится на тыльной стороне женской ладони.

Он же все больше по вершкам. Вовка поцелует эту руку и бросит. А, я нет. Я возьму ее медленно  в свою руку.  Очень медленно. Чтобы каждый миг запомнился даме и поцелую каждый пальчик, каждую фалангу и ноготок. Потом прижмусь своей щекой к этому мягкому и нежному материку и усну.

Я прочитаю сначала долгую ее линию жизни, маленький ручеек ума и красноречия и глубокую, полноводную, реку любви.

-А почему ручеек такой маленький? -  спросит капризная женщина.  А я как волк из сказки про красную шапочку ей отвечу. Потому что ум для женщины не главное и красноречие ей ни к чему. Ведь это мой коварный разум  завлек  ее в темный лес и хочет  так красноречиво объяснить, что любое сопротивление бесполезно. Не верите? Тогда дайте мне другую ручку.   Ведь я поцеловал только одну. Но ведь правая не хуже левой. Я буду долго ее целовать. Очень долго, пока вы не сдадитесь на милость победителя. Да, вы  правы, зачем мне здравый смысл  и  красноречие, ответит женщина,  когда вы так  умны и галантны.

-Доктор у меня сегодня мало времени – с порога заявил  пациент и привел светило науки  в бешенство.

-Ничего свидание подождет. Мои подозрения подтвердились. Мне надо прослушать ваше сердце.

Мое ухо слышит посторонние шумы, и даже хрипы. Раздевайтесь.

-Это что-то новенькое. Я что пришла на прием к гинекологу?  Ведь вы психолог?!

«Жаль, что я еще не обзавелся  гинекологическим креслом, для такого  случая».

-За ширмой вы можете переодеться и набросить на себя халат. Ты сама задерживаешь себя – сказал я.

-Но чтобы прослушать сердце можно расстегнуть несколько пуговиц  и этого будет достаточно?! – по-прежнему спорил со мной пациент, но на этот раз я сдержался.

-Для сердца, конечно. Все может быть. Но мне надо осмотреть еще и твои ноги.

-Ноги? Для чего?

-Чтоб выразить тебе мое восхищение – огрызнулся я. Понимаете, больной под коленкой находится нерв, который меня очень беспокоит. Не осмотрев,  его я не смогу правильно поставить диагноз. Я сегодня встречался с седым эскулапом,  и наши мнения сошлись по всем научным вопросам кроме одного. Мы принадлежим к разным течениям  в науки. Но то,  что пациента надо внимательно обследовать - это не вызывает никаких сомнений.

-Тогда надо организовывать ваши сеансы либо на дому, либо в бани.

-Хорошая идея. Я при случае передам моему коллеге,  твои пожелания.  Ну,  -  в нетерпении сказал я.

Пациент прошел за ширму   и начал раздеваться.  Я  сделал вид, что этот процесс меня не сильно и волнует, потому что насмотрелся я  за всю свою докторскую жизнь, поверьте, всякого. Но на этот раз  мой взгляд проникал  сквозь прозрачную ширму, с широко раскрытыми глазами. Хороша. Ей богу хороша. По чаще бы таких клиентов и я бы горя не знал. Только посмотришь на такое тело, и все в тебе шевелится, клокочет, рвется наружу.  Руки вдруг начинают прижимать, губы шептать,  ноги вздрагивать. А, это,  все лишь  сон. Зачем я так обнял подушку до мозолей на руках? Зачем так смял простынь до старческих морщин? И сколько слюней натекло. Просто ужас.

-Я  почти готова – произнесла женщина.

«Значит это не сон!»

-Я давно готов - шепотом  произнес я. Как тебе идет мой банный халат Татьяна. Чистый. Стиранный. Глаженный.  Не беспокойся.

Не каждый пациент может облачиться  в него, такое счастье улыбается  лишь  единицам и то только в самых тяжелых случаях. Я не хочу тебя пугать раньше времени, но и обнадеживать не имею право.

Дай бог, чтобы мои опасения были бы напрасны.

На моей шее блестел новый, купленный в аптеке фонендоскоп. - Ну, как сказал гражданин Рима и будущий узурпатор власти Юлий Цезарь: Рубикон перейден. Не волнуйся пациент. Ты в умелых руках. Тебе Татьяна надо встать и приоткрыть халат.

Так. Все правильно. Теперь я приложу фонендоскоп к грудной клетке, и буду слушать твое сердце. Стучит. Надо же! Так сильно.

-Доктор ты приложил фонендоскоп к правой стороне грудной клетки – сказала Таня.

-А, что оно находится с левой? Больной не учите меня. Бывают редкие случаи один на десять миллионов, когда сердце находится с правой стороны. Я хотел проверить, может быть, ты и есть десяти миллионная.

-Это что цена за прием? – спросила Таня.

-Нет – это наука социология.

Мои пальцы то и дело соскакивали, сползали с  маленького брелка  и погружались в тело пациента.   Но клиент, хранил ледяное  спокойствие и не выказывал ни капли беспокойства.

-Жаль что у тебя  сердце не с правой стороны – посочувствовал я Татьяне.

Я долго слушал биение сердца, но и сейчас  не доверял бездушным инструментам, которые могли,  врать не краснея.

-Ты знаешь – сказал я. Я лучше попробую для верности еще один старый, проверенный способ

Я снял фонендоскоп и приложился ухом к груди.

-Теперь я могу поставить точный диагноз. Оно у тебя живое.

-Спасибо доктор. Это тонкое замечание.

-Теперь приступим к ногам.

Я начал передразнивать сегодняшнего старика и применять на практике его садистские наклонности.

-Сколько ног имеется  в наличии? –  строго, но в тоже время  по-деловому спросил я.

-Четыре – ответил мне пациент. Но я захватила с собой сегодня только две, а две  оставила дома. Наверное,  тебе встречались женщины еще с большим количеством  ног?

-Да, была,  одна у меня на приеме, так у нее было сорок нижних конечностей. Такая сороконожка в черных в черных чулках  и в одной мини юбке. Так я устал,  ждать пока она вся разденется. Целый рабочий день прошел только чтобы их пересчитать. Какая это была морока, доложу я тебе. Пришлось даже остаться на ночь.  Не брошу же я клиента одного в офисе. У нее с ногами был такой кавардак. Одна пара вдруг на плечи заползет, другая в коленях начнет копошиться, третья все время уходит, четвертая  все время возвращается. Ужас. Не приведи господь. Какой-то батут из взлетающих конечностей.

Я как профессор разглядывал ноги женщины и бил молоточком под колено. Молоточек я тоже купил в аптеке. Я хотел прибить им  к стене несколько плакатов. Но для него нашлось дело более солидное. После того как я прощупал ноги, я вынес свое заключение:

-Что ж ноги у тебя ровные, бритые, чувствительные к ударам, даже чересчур.  Пациент может одеваться.

-Доктор загляни тогда уже и в мой рот – предложила  сама Татьяна.

-Зачем – удивленно спросил я.

-Для профилактики. Ведь ты все делаешь для профилактики.

-Ну, если  клиент желает. Хотя ротовая полость для меня менее изучена, чем другие части тела.      Открой рот и скажи: «А».

Рот клиента занял больше времени, чем было запланировано.

-Рот большой, горячий, красный. На зубах кариес не наблюдается. Прикус правильный. Только не пытайся им грызть гвозди большой величины, т.е. я хотел сказать ногти и орехи, потому что попадаются орехи особой прочности. Даже ногой их не всегда удается расколотить. Применяй ту же пасту, ополаскивай рот специальным раствором. Может у клиента есть еще какие-то пожелания?

-Нет. Спасибо. Я просто в восторге, но  мне уже пора.

-Можешь на прием привести  своего  супруга. Когда он возвращается из командировки?

-Через два, три дня, но он должен еще позвонить.

-Как он отнесется к твоим свиданиям? Ты не думала об этом?

-Я подумаю об этом завтра. Извини доктор, но  я действительно спешу. Я хочу пожелать тебе приятного вечера. До свидания.

-Не забудь  в следующий раз захватить еще одну пару недостающих ног, потому что она точно нуждается в костоправе - успел на прощанье я сказать своему пациенту.

Вот так вылечишь человека от шумов в сердце, спасешь от плоскостопия, защитишь от кариеса и никакой благодарности. Бездушные клиенты. Такой сеанс. Хоть бы лишний раз улыбнулась, по головке потрепала, хоть на прощанье в щечку поцеловала.  Что гонорар?!  Для Анны Сергеевны это пыль. Дыхнул. И нет ее. А дышит, она до двадцати раз в минуту.

Может, конечно, и чаще, но таких денег нет даже у Сысоева. Кстати деньги!

Пора   призвать к отчету и ревизионную комиссию.

Я вышел из кабинета и прошел к Наталье Сергеевне. Ее  печальный взгляд был устремлен в окно.

Что-то тревожило женское сердце. Чтобы не сразу лезть в ее душу я спросил: Наташа, мне  надо немного денег, чтобы заправить машину. Я хотел бы съездить за продуктами.

-Деньги в столе – ответила она. Там же  лежат и все чеки.

Тут я не выдержал и тихо сказал: Завтра приведешь ко мне Женю.   Есть у меня  в десять одно окно.

Я сделаю все что смогу, но  ты тоже наведи порядок в своей душе. Расставь  приоритеты. Скажу лишь одно, что  для любви привычка и жалость, плохие советчики. Это я тебе из собственного  опыта говорю. Не раскисай.  Выкрутимся. Выдюжим.  Не сломаемся. Пока мы вместе ты ничего не бойся. Все сделаю для тебя.

-Сделай, братец, но сначала для себя. Стань счастливым. Я так этого хочу. Исполни мое самое заветное  желание.

-Ну, куда ты хватила – попытался,   я отшутиться.  Завтра жду вас обоих.

-Хорошо. Мы придем.

После этих слов стань счастливым, во мне как будто что-то перевернулось.

Индюк. Сволочь. Мразь. Да, что ты возомнил о себе. Психолог недоученный. Юрист недорезанный. Каналья. Редиска.  Навуходоносор. Петух гамбургский.

Вот пришел и твой час сеанса. Только доктор в этом случае   тебе не нужен. Он не поможет.   Про себя я все знаю сам. И даже больше. Так надо собраться. Заныл.

Траурные речи и венки отменяются. Не можешь ты,  бросить практику, а главное своих больных. Они единственное, что у тебя осталось. Ради них ты обязан быть сильным.

А, есть ли сильные люди вообще на земле? Не встречал. Но должны где-то быть, наверняка.   Если вам посчастливится, случайно, приватно с ним пообщаться,  передавайте привет от меня. Преклоняюсь. Завидую. Снимаю шляпу, правда,  я ее не ношу.

Они всегда улыбаются голливудской улыбкой, со звездным блеском  в  глазах, с чистым произношением и правильными словами на устах. Но я не актер. Я психолог. Я борюсь за счастье людей не на экране, а в жизни. Я не могу бросить в корзину целые годы их жизни. Не могу накричать на монтажера и сказать, что это все не годится и надо снова все переделать. Каждый день, прожитый моими пациентами, мне также  дорог,  как  мой собственный. Пусть  он был сегодня неудачным,  грустным, рутинным, и бесцельным. В нем случились все неприятности, которые только можно себе  представить. Но эти сутки оставили надежду, что вскоре все  наладится, поправится, обойдется, как было это уже не раз.

Люди! Прошу вас только не отчаиваетесь. Не опускайте глаза. Не закапывайте свою голову в чернозем. Держитесь. Я с вами. Да и куда вы теперь денетесь от меня?! Как король объединенных царств психологии и социологии я никогда не отрекусь от своих подданных. Конечно,  в  правах меня  можно ограничить и даже лишить, но от обязанностей  не отстраните ни на минуту. Это мой крест. Я его никому не отдам,  потому что он только мой.   Конец монолога. Аплодисменты. Спасибо за внимание. Занавес.

Но пора от проблем вечных перейти к проблемам насущным. Ничто так не помогает гуманитарию  освободиться от тяжелых мыслей как мешок  картошки за спиной.

Разве могут сравниться эти воздушные пятьдесят килограммов с массой гранитной горы моих мыслей, которую я то поднимаю, то ношу, то переставляю, но всегда почему-то ставлю на  прежнее место.

Как просящий подаяние я стоял в торговом зале обычного московского универсама.

Если бы не крайняя нужда я бы никогда бы не унизился до такого падения человеческих принципов. Но я гордый человек. Даже нищий может им быть. Ведь и наследный принц Саудовской Аравии должен считать себя бедняком,  когда он порой стоит перед забегаловкой и шуршит своими золотыми и брильянтовыми карточками и все время пересчитывает в уме, хватит ему денег на шаурму или на  простой пирожок с повидлом.

Жаль, конечно, что я не святой. Тогда бы я мог сэкономить на продуктах. Через пять святых лет я смог бы отгрохать копию собора  святых Петра и Павла  где-то на окраине  городе, только из расходов, сэкономленных на питании. Но в квартире хоть шаром покати. Да, и его катать негде.  Все углы мои разъехались, стены отощали. Из калорийных продуктов в доме осталось только соль, перец и лед в морозильной камере холодильника.

Я смотрел, как завороженный как люди наполняли свои серебряные тележки, ни разу не взглянув на стоимость продуктов. Они  легко брали их  с прилавков и бросали уже в не первый, а в следующий гужевой транспорт. Но разве можно красную  икру покупать килограммами, катить к кассе несколько головок сыра, брать водку ящиками, взваливать на себя целые туши мясных изделий и постоянно  всматриваться в бумажный список необходимых продуктов на неделю и все время оборачиваться с вечным вопросам: Все ли я купил?! Хватит ли. Не умру ли я с голоду.

Дистрофия – это худшая болезнь на земле для наших людей.

А, может, время изобилия уже  наступило? Вы еще, наверное, помните, как нам обещали: с каждого по способности – каждому по потребности. Так вот как выглядит коммунизм.

Значит, я тоже могу все брать и  ничего за это не платить. Но я стреляный воробей, пуганный.

Меня на мякине не проведешь. Здесь что-то не то. Зачем камеры смотрят на  меня  из всех углов и щелей?

Но при коммунизме не нужны ни  кассы,  ни  частокол тел охранников. Совесть лучший контролер при коммунизме. Нет тут что-то другое.

Люди уже привыкшие к ежедневному обману, к грабежу средь белого дна, вымогательству и спекуляции платили с улыбкой на устах суммы равные первому взносу на покупку нового автомобиля. Мне хотелось кричать: Что вы делаете? Опомнитесь! Вы  переплачиваете в три дорога. Вы так просто отдаете нажитое таким непосильным трудом.

Но никто не слышал меня. Голос жадного европейца утонул в азиатской роскоши. Он повесился на глазах золотой орды, поначалу вызвав переполох и давку у касс, но через минуту все снова пошло, как и прежде. Огромные колонны выстроились с подношениями к хану, роль которого временно выполняла старая, толстая дама с чепчиком на голове.

После полуторачасового разглядывания и настоятельными просьбами со стороны обслуживающего и особенно охраняемого персонала о покупке хоть какой-то малости мне пришлось покориться судьбе и уступить.

Какая неслыханная дерзость. Ведь когда я посещаю Третьяковскую  или Дрезденскую галереи,  ко мне  никто  не подходит, и   не просит, не требует купить полотно Рембрандта или Айвазовского.  Хотя,  это был бы именно тот случай,  когда я был бы  даже рад таким навязчивым предложениям.

Да. Хорошо. Я  поброжу  еще по залам. Может, опять-таки что-то и  присмотрю. Но вы уже пакуйте вечные полотна. Теперь только в частной коллекции мне будет улыбаться, по- семейному Мадонна и  плескаться в моей ванне девятый вал.

Я так скромно для жителя средней полосы России и так необдуманно, так вызывающе нерачительно обхожусь с деньгами, что во мне снова наступает раздвоение личности.

Один легко берет, другой тяжело вздыхает. Двуликий Янус улыбался и плакал. Он то, не считал рубли, то, пересчитывал копейки, то, веселился у водочных прилавков, то,  грустил у закусочных. Но Рубикон был пройден под презрительный взгляд раскосого хана и улюлюканье его  верных    слуг, которые ненавидели его, больше чем я, но почему-то преклонялись.

Мне одному не понадобился рикша, потому что мой пакет был легок даже для одного.

По дороге я купил для чего-то телефонную карточку и зашел в переговорную будку.

Я набрал первый вспомнившийся мне по памяти телефон. Но на все мои призывы о помощи он остался, безразличен и даже нахален. Я бросил трубку в ответ и произнес как попугай одноногого пирата Сильвера: Тысяча чертей на сундук мертвеца.

Психолог еще долго бродил по букинистическим отделам, по долгу останавливаясь  в   профессиональных отделах,  и как  будто не замечал своих прежних пристрастий.

 Я купил несколько книг, чтобы одну пролистать на сон  грядущий. Завтра встреча с Женей.    Как с ним общаться? Что говорить? Ведь он не Филаретович. Лишь для него я белый ангел.

Я снова повторил свой крик о помощи, оставаясь по-прежнему не услышанным. Уже подходя к самому дому,  я с видам приговоренного к смерти принес последнюю просьбу о помиловании.

-Алло донеслось до меня,  - и я нежно положил трубку. Я проделал этот трюк еще несколько раз, неизменно оставаясь довольным самим собой.

Пусть Татьяна думает, что ее муж прорывается к ней из глубинки Европы или Америки, где связь оставляет, как всегда желать много лучшего.

Супруг волнуется, а значит любит. Все у тебя будет хорошо. Священный бык вернется на зеленый луг вашей дорогой кровати,  где  ты оденешь ему цепь, а лучше каленый круг в его ноздри,  и он будет ходить за тобой  как молочный теленок,  боясь отойти от большого вымени.

Я зашел в приют одинокого странника и включил свет. В доме все было по-прежнему.  Никаких отпечатков  обычной кражи или  рядовой уборки, никаких   съедобных запахов из кухни, ни  крика, почему ты ходишь по коврам в обуви, ни одного следа живого человека.

Такое впечатление, что я один живу на этой планете. Словно я оставлен в одиночестве для встречи  с неземными цивилизациями. И все время жду: когда рак на горе свиснет, когда приплывет золотая рыбка, когда  в моей жизни  хоть  что-то  произойдет. Никому не пожелаю одиночество.  Даже приговоренные к пожизненному сроку  сидят по двое в камере. Меняю двухкомнатную квартиру в Москве на одну комнату в коммуналке с жильцом. Даже риэлтор,  проведший не одну сделку по обмену, и съевший не одного посредника вставшего у него на пути,  не поверит: Это все происки конкурентов.

 Вы не верите в благородный порыв. Значит, вам  никогда не стать психологом.

Во мне звучали слова попугая Сильвера и бутылка рома. Захотелось выпить, но все свои запасы я перенес в офис,  и мне  пришлось довольствоваться чаем с бутербродами.

Я еще немного посмотрел телевизор, затем выключил его и лег спать.

                                                         

 

                                                                               5

Мне снился сон, что мои бывшие жены воспылали  любовью к друг к другу и начали дружить против меня. Что это была за дружба, доложу я вам. Я почему-то всю ночь ползал на коленях и под утро проснулся с головной болью.

-Значит, день будет трудным - подумал я. Никогда они мне снились, а тут сразу две.

Надо бы сапоги резиновые одеть иди другую обувь, которая не  пропускает напряжение в две тысячи вольт, а то не ровен час. Все проклятия находят почему-то только мою голову

На небе появились белые облачка, которые через час, другой должны были превратиться в грозовой фронт. Сегодняшний день не предвещал ничего хорошего.

Но я не верю в предрассудки и суеверия.

Я оптимист. Психолог никогда не может быть пессимистом.

Расстроить людей может каждый, а вот поднять настроение, встряхнуть тонус как ртуть в градуснике при обычной температуре в тридцать девять и девять и опустить до деления в тридцать шесть и шесть градуса может только он и его шутка. Не важно, что он сам еле е стоит на ногах, потому что почти не спал, что его давно мучают боли в левой стороне грудной клетки. Но он вышел на сцену как живое и здоровое воплощение своей науки, удобренное шуткой, и  самоиронией. Юмористам, клоунам и даже артистам, которые воплощают  на сцене воздушные образы в неповоротливые тела, я давал бы  без экзаменов заслуженного врача не только всей земли русской, но и там где эти шутки  понимают.

Человек, который не шутит, заслуживает ни порицания, ни выговора, а только сожаления. Как много он не почувствовал. Не понял. Не осознал. Он никогда не опустится на дно самоиронии, чтобы через смех  над самим собой стало  веселее другим.

Самоирония – это и есть чувство самопожертвования для других.

Без происшествий я доехал до работы и без десяти девять уже сидел  в своем кресле.

Не оскверненная вчерашняя литература почувствовала на себе мои дрожащие руки и пылающий взгляд. Но это все было только Филькина грамота для Евгения. Они с Наташкой были одногодки, но  во многих вопросах он был  более образован, начитан и его логическая цепь рассуждений не знала ни соперников, ни ошибок. Женя был тертый калач.

Когда он начинал говорить не только близлежащие женщины, но и я открывал рот, и не закрывал его часами.

Как слова действуют на слабую половину  человечества всем известно. Так вот считайте, что вы ничего не знаете. Стоит этому ловеласу  лишь на половину разжать свои губы как процесс становится необратимым. Не он, а я должен записываться к нему на прием и не бесплатно, а за очень большие деньги. Пропади они пропадом. Ведь это я за них полез в эту авантюру.                            

-А, будь что будет – подумал я.

Десять минут  отделяли меня от провала, и ничто  не могло спасти от позора.  Я поплыл по течению как бумажный кораблик, который вскоре будет, опрокинут и погребен безжалостной волной.

Я отсчитывал уже последние секунды для полета на  околоземной орбите как за пультом на космодроме. Девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три,  два, один, ноль.

Время моего вечного позора наступило. Вскоре ракетоноситель взорвется, и обломки упадут в это кресло.

Программа СОИ без стука вошла в кабинет, села в кресло  и уставила на меня свой безжалостный лазер.

 Система наведения уже поймала мою ракету как быстро движущуюся цель и вела, чтобы по команде с земли ее уничтожить

-Доктор – услышал я сказанное, с американским акцентом дружелюбное приветствие.

-Ты можешь называть меня просто Джордж – сказал я как англосакс англосаксу.

-Тогда Окай.Good  morning.

-Спасибо я уже поел - как будто не поняв приветствия, отдал должное  я безупречному акценту.

-Очень хорошо. Значит, ты не будешь ко мне  кровожаден.

-Ты что решил, что я хочу тебя съесть. Я предпочитаю женскую дичь.

-Отлично. Так мы с тобой одна поля ягода. Тогда зачем надо было, тащить меня сюда? – спросил меня Женя. Мы с тобой ловцы жемчуга. Порой приходится столько сил потратить, чтобы  найти одну из тысяч

-Я думал, что ты уже нашел свою жемчужину?

-Понимаешь старик поиск - это процесс вечный. Даже совершенство подвержено старению.  Жемчуг хоть и драгоценный камень, но не алмаз.

-Южно-Африканские копи, и Якутское месторождение  в таком случае  ждут вас,  сэр.

-Джордж ты же знаешь, что я до корней волос, европеец. Африка и Азия меня не  прельщают, потому что это далеко и слишком жарко. Я ищу алмаз на великой русской равнине.

-Может, пришло время остановиться –  произнес я.

-Скоро мы все остановимся. Замрем на целую вечность.

-Что останется после  нас,  ты не  думал над этим вопросом?

-Доктор могу дать тебе один  профессиональный совет. Не считай своего пациента глупей, чем он есть. Думал! И пришел к выводу, что ничего не должно остаться. Только не  пойми меня  превратно.

Я сейчас говорю не о детях, которые являются нашими наследниками. Я говорю о себе, как о метафизическом теле, которое рас сыпется и исчезнет навсегда.

Я понял, что после этих слов должен поступить приказ на сбитие цели и пошел ва-банк.

-Я, конечно, не могу давать тебе советов, как доктор. Ты хорошо знаешь, что моя двукратная

семейная жизнь разлетелась в пыль и прах. Но поверь мне, что каждый развод для меня был как инфаркт, как остановка сердца. Человеческий организм способен пережить лишь два инфаркта, третий является уже последним. Я не хочу, чтобы и тебя постигла такая участь. Так вот ты или остаешься в семье со всеми вытекающими правами и обязанностями, либо ложишься под нож сам, добровольно. Как мужчина.

Не заставляй женщину страдать. Это несправедливо. Наташе и так не сладко.

Боеголовки, выпущенные по ракете вдруг одним из военных спутников космической программы СОИ,  приняли команду на самоуничтожение. Взрывы раздались так близко от космического объекта, что ракету сильно тряхнуло и даже повело в сторону. На третьей ступени ракета выполнила свою функцию и вывела спутник на орбиту.

Женя молчал, и  только зло поглядывал на меня, как будто не ожидал такого откровения.

Нельзя же быть полностью облаченным  и соблюсти дипломатический этикет в племени дикарей, которые  перед тобой стоят  совершенно нагие. На голом теле нельзя спрятать оружие. Оно  полностью открыто.

Можно, конечно,  натянуть по глубже цилиндр на голову, застегнуть последнюю пуговицу на рубашке и ухватиться двумя руками за штаны и гордо уйти, либо сбросить душный смокинг, который не пропускает воздух, и стать наравне с теми,  в чей дом ты пришел.

Женя  никак не мог решить, какую тактику ему предпочесть. Но время было упущено и противостояние окончилось  вничью. Можно было конечно его и  добить. Но мой вам совет никогда не унижайте человека. Не пытайтесь любой ценой склонить его на свою сторону. Если он почувствует справедливость  в ваших суждениях, то   он  сам согласится с вами. Не припирайте его к стене.  В этом случае он готов на любой,  даже самый отчаянный шаг. Дайте  ему  время подумать. Уважайте его мнение.

Женя молча встал и протянул мне руку. Он  столкнулся в дверях с Филаретовичем и ушел.

Толстых Валерий Филаретович сиял как начищенный старый самовар. Капельки пара проступали на его крышке. Весь он клокотал от разогретых в нем паров, так что из носика  даже капало. Такое создавалось впечатление, что он нашел точку опоры и даже натолкнулся на ее ось. Он был весел, оживлен и радостен. Счастливый вид пациента поначалу расстроил меня, но, стараясь не показать виду, я  начал прием.

-Здравствуйте. Как самочувствие? – спросил я.

-Добрый день, доктор. Не поверите такое впечатление, что я летаю. Ног под землей не чувствую. Прямо вторая молодость.

-Очень рад - произнес я, делая ударение на первое слово. Рассказывайте все и не томите меня.  Вы выполняете  мои рекомендации? Кто первым должен был ставить вам клизму Тамара или Соня? Я забыл.

-Сначала Тамара, затем жена и Сонька.

-Ваши киски – выдавил я из себя как фотограф, чиз.

-У моей Тамары  медицинское, неоконченное образование. Так я и пикнуть не успел, как все было сделано. Я даже не помню, подогрела она воду или нет. Потом мы с ней про мужчин поболтали. Так время все и вышло.

-А жена?

-Она, молча все сделала и пошла, спать, но тоже все произошло хорошо. А, вот Сонька меня раз ошпарила кипятком, затем клизмой не могла попасть в нужное место. Замучила она меня.

-Кто бы мог подумать?  Ведь у нас были на нее такие виды! Вы же сами говорили, что она обходительная, без предрассудков. Помощница.

-Да, доктор. Друг познается в беде.

-Ну, и не только друг. Вернее сказать сердечный, милый  друг. Молитву повторяете?

-Как можно доктор. Твержу ежечасно. Многие стали думать, что я  стал заговариваться.

-Пусть лучше думают о шизофрении чем... Я даже вслух не буду упоминать.

-Я тоже так подумал. Главное, чтобы до сути не добрались – согласился с моими здравыми рассуждениями  пациента

-На мужчин еще грешным делом заглядываетесь? – как рентген взглянул я на своего клиента.

-Вам не могу лгать. Ведь вы все видите. Да. Я их по-прежнему  вожделею.

-Прочитайте молитву. Вот вам таблетка, примите ее. Не переживайте пациент все идет по плану. Эффект к концу курса гарантирован.  

Обряд был исполнен в точности, и придраться было не к чему. Больной смотрел  на доктора с непередаваемым на словах чувством  обожания. Еще не много и он бы его расцеловал, не стыдясь ни поцелуев, ни слез. Редко вообще увидишь картину благодарности пациента к доктору. А, тут такой фонтан ласки, нескрываемой любви и знаки внимания. Георгию Сергеевичу  уже давно хотелось ретироваться и покинуть кабинет под любым предлогом, но широкие объятья встречали его повсюду,  и никак нельзя было от них увернуться.

-Валерий Филаретович. Если вы немедленно не займете свое место, то  я буду вынужден увеличить нагрузку на ваш анус, а может даже перейти к более радикальным средствам. Эти процедуры мало кого оставляют равнодушными. Мужчины испытывают такие боли, что теряют сознание.

-Доктор, но  я же от чистого сердца.

-Вот когда вы вылечитесь, то  я сам подставлю вам щечку для поцелуя.

«Когда я осознал, что предложил  Филаретовичу  меня самого покрыл пот,  и мурашки побежали по телу. Может, я подхватил от него заразу. Меня самого пора было спасать!».

-Обещаете доктор. Только смотрите не обманите бедного больного.

-Клянусь, но с условием,  что вы этого сами  захотите.

-Непременно захочу. Вы в моем вкусе. Так что не отвертитесь.

Но на  мое мужское счастье в дверь постучали, и  показалась голова верного секретаря-референта.

 Никогда я не был так рад ее приходу как сейчас.

-Я уже на месте. Георгий Сергеевич будут какие-то указания?

-Да. Пройдите в кабинет. Мне надо вас поставить в известность по одному важному вопросу...

Валерий Филаретович уже уходит. Не так ли?

Пациент с укором посмотрел на меня, но услужливо произнес: «Конечно.  Я уже удаляюсь.  Только вы не назвали время завтрашнего приема?».

-Сразу же после Соньки я вас  жду. Завтра я принимаю целый день.

-Но я могу и после Тамары зайти к вам. Мы  бы могли вместе поужинать при свечах. У меня есть на примете одно укромное местечко.

-Вы, кажется, забыли, что мы и лечим это укромное местечко. Еще одно такое бестактное предложение и вы получите пощечину. Ведь вы думаете, если доктор, то с ним можно обращаться как с уличной девкой.

Я почувствовал в своем голосе какие-то женские кривляния и даже обиду.

Наталья Сергеевна внимательно слушала разговор, но никак не могла понять его смысл.

Доктор. Пациент. Ужин. Свечи. Укромное местечко. Два последних слова намекали на интимность обстановки со всеми вытекающими последствиями.

Музыка. Поцелуи. Постель. Дополнила она логический ряд и вздрогнула. Она уставилась сначала на меня, потом стала жадно  пожирать глазами бедного пациента. Он понял, что тайна его раскрыта и вылетел из кабинета как пробка из под  шампанского.

-Час от часа не легче. Жора, ты что голубой? – спросила меня родная сестра.

-А, что это уголовно наказуемо сегодня. Статью за мужеложство вроде бы отменили?!

-Я твоя родная сестра и...

-Вот и будешь давать мне советы по женскому флирту.

-А париться в бане с тобой не надо?! Давно у тебя это началось?

-Только что. Ладно, не бери в голову. Ты лучше расскажи, где  была?

Я стал скалиться на Наталью Сергеевну, и она сразу же, все  поняла,  что тревога была  ложная.

-Это снова  твой эксперимент! И опять удачно прошел. Я скоро поседею от твоих научных поисков. Родных людей беречь надо, а не издеваться над ними каждый божий день.

-Ты не ответила на вопрос, где ты пропадала?

-Утром я привела Женьку и тут же ушла. Потом мы встретились с Таней и около часа походили по магазинам. Затем зашли  в музей.

-Вы там, что непогоду пережидали?

-Нет. Татьяна пригласила и я пошла.

-Ты в музей? Не может быть! Музей то,  надеюсь, краеведческий?

-Нет. А, а почему музей, должен быть обязательно краеведческим?! – обиделась сестра.

-Потому что чучела животных и археологические скелеты наверно   ожили и перекрестились, увидев тебя. Ведь мамонт  не видел тебя больше  десяти тысяч лет, а может и больше.

-Какой ты остроумный. Так и хочется тебя послать в укромное местечко со свечами. Вот только куда вы  свечи будете втыкать? В канделябр.

-Это тайна за семью печатями,  и я не могу тебе ее открыть. Профессиональная этика не позволяет. Кстати, а где Татьяна?

-Не знаю.

-Я думал вы вместе пришли?

-Она сказала, что ты ей не назначил сеанс. Почему ты ей вчера не позвонил? Татьяна ждала.

-Ну, надо же какие клиенты стыдливые пошли. Два свидания в один день  посещают, а доктору позвонить сами не могут. Хорошо я ей позвоню.

-А, как Женька?  

-Ты же знаешь, что он непроницаем как скала. Но результаты будет. Жди!

-Дай то, бог. Ты, почему машину вчера не забрал со стоянки?

-Веришь, я уже и сам забыл что, она вообще существует. Я теперь  с людьми в метро катаюсь.

Вот где неисчерпаемая клиентская база. Какие неизученные экземпляры там ходят.  Думаю поставить там один стол для начала. Потом открыть филиал на каждой станции. Психологу нужен  постоянный контакт, а где, если не там, можно его получить.

«Общение в час пик вызывает у меня меньше забот, чем в любое другое время, потому что клиент целеустремлен, он знает, чего хочет и стремится к этому. Правда он менее выдержан,  подвержен припадкам агрессии и хамства. Пациент может толкнуть, ударить, бросить через плечо и применить болевой прием. Можно конечно,  оказать ему сопротивление,  но это все будет напрасно. Он так многолик и его тело, все время ускользает  из рук. Попадается и другой клиент праздный  ничего не делающий. Взгляд его затуманен мечтательной дымкой. Он смотрит все время в потолок и через тебя. Вследствие чего часто остается без кошелька. Мне кажется, что для него следует периодически  включать предупредительную сирену, чтобы вывести  из блаженного  оцепенения.

Есть еще и третий. Он все время оглядывается по сторонам, с неподъемной  сумкой в руке, который,  то и дело смотрит на карту метрополитена, вследствие  чего строго и жадно преследуется  стражами  порядка . Клиент боится пропустить свою станцию, чтобы не кататься несколько недель по сумасшедшему кругу.

Он как белка в  чужом колесе, которая  все время попадает не туда.

И последний, который вызывает самую большую тревогу. Он профессиональный калека.   Вот кто нуждается в психологическом лечении. Клиент все больше бубнит, пытаясь перекричать стук колес, поет, рассказывает обо всех несчастьях, обрушенных на него и говорит о конце света, который неминуемо должен  наступить. Но, за  скромное пожертвование сын бога на земле  оградит все сидящих и стоящих грешников в этом привилегированном вагоне от  кары небесной, включая машиниста электропоезда. Но, опомнившись на следующей станции и пересчитав деньги, которые не могут оплатить отсрочку наступления конца света войдет, вползет, въедет в следующий вагон, который точно так же сначала запугает,  чтобы в конце, после подаяния,  благословить».

-Жора. Я с тобой говорю или со стенкой. Что с тобой?

-Прости, я задумался. Что ты сказала?

-Когда ты позвонишь Татьяне? – спросила сестра.

-После дождичка в четверг.

-А, сегодня и есть четверг и  дождь совсем прошел. Вот тебе телефон звони прямо сейчас.

-Чем вызвана такая спешка? Может быть, вы музей ограбили? Если так, то не ей и не тебе требуется внимание психолога, а скорей работникам этого государственного учреждения.  Напугали там всех, небось, до смерти. К мужчинам не приставали?

-Не юродствуй, а просто позвони. Братец, ты уже меня бываешь такой лапочкой, душечкой

-Скажи еще подушечкой. Каждое такое слово втыкает  острую иглу  в мое рыхлое, мужское тело. Лапочка. Душечка.  Тьфу. Телячьи нежности. Наташа не отвлекай меня от работы.

-Наоборот. Я призываю тебя как настоящего мужчину - охотника принести  добычу, т.е. деньги в дом.

-Нет. Ты знаешь, что такие слова как: лапочка и   душечка  мне нравятся  значительно больше чем охотник. Да, я забыл уже номер телефона. Что-то с памятью моей стало?

-Если шеф забыл телефон, то  у секретаря этот телефон записан в записной книжке.

Профессиональная привычка все записывать. Жора не тяни  резину!

-Я должен  сначала  сосредоточиться. Если доктор по психологии и социологии будет звонить каждому своему клиенту, то он возомнит о себе невесть что. Люди, не имеющие ни одного научного звания, требуют к себе такое внимание, что не каждый академик достоин такого  обхождения. И что это за бульварщина. Не тени резину. Я что резинодел.  Резинодрал. Каучукомастер. И зачем тянуть резину?! И самое главное, куда?!

Но стук в дверь отложил  нашу словесную дуэль на неопределенное время.

Кого еще черт привел?

-Да, войдите -  вежливо сказал  доктор.

-Я к вам на прием, по  очень важному делу. Можно?

-Прием производится после выплаты  гонорара у секретаря – сказал я незнакомому мужчине.  Наталья Сергеевна быстро уладит все формальности. Затем  милости прошу в мой кабинет.

Клиент одобрительно помахал головой  и как жертва добровольно пошел на заклание.

Через минуту он снова появился перед психологом. Но чего-то в его прежнем облике  уже не хватало,  вероятнее всего, потому что  кошелек пациента  был облегчен на определенную сумму гонорара.

-Я Кино Георгий Сергеевич - доктор по психологии и социологии. Чем могу быть полезен?

-Никифоров Антон Владленович. Таксист. Тридцать лет без аварийного стажа.

-И конечно без капремонта! - ерничал  я.

-Доктор. В последние три недели меня преследует одна жалобой за другой. Не бывает дня,  чтобы кто-то не написал кляузу на меня. Стоит вопрос об увольнении.

-В чем выражается недовольство вашей работой? – попытался я узнать детали общего несчастья, которые  так неожиданно свалились на голову пожилого таксиста.

-Все горят, что я груб, заносчив  и не чист на руку.

-А вы не согласны с этим?

-Конечно, нет. Я кручу баранку по десять  часов в сутки. Бывают порой, конечно, непредвиденные случаи. То счетчик сломается, то колесо пробьет, то машина забарахлит, то тормоза не в порядке, то скоростной режим нарушу.

-Ну, когда клиент торопится в аэропорт, то  он еще может, скрепя сердце не обратить внимания на неработающий счетчик, на нарушенный скоростной режим и даже на тормоза, которые не в порядке.

У него одна цель, успеть. Но не может же он закрыть себе глаза, когда  вы целый   час меняете колесо,  и полдня  ковыряетесь в моторе. Самолет не может ждать. Здесь претензии клиента совершенно обоснованны.

А, с другой стороны сервис всегда должен оставаться на  высшем уровне. Предложите в томительные минуты ожидания своему  клиенту кофе из  термоса, помогите выйти из машины, дайте ему в руки домкрат, чтобы он размялся на свежем воздухе, проведите теоретические и практические занятия по поводу устройства мотора и укажите на место нахождения  выхлопной трубы. Обучите как правильно вести себя, и главное не паниковать при обычной, рядовой неполадке в системе торможения. Раскройте перед его глазами дорожную аптечку. Пусть  убедится, что он в надежных, а главное в профессиональных руках.

Он должен знать, что вы  уже не раз боролись за жизнь клиента в дорожных условиях и даже иногда  успевали вовремя наложить жгут на шею пострадавшего. Вы проводили две взаимоисключающие операции - искусственное дыхание  все лишь при сломленной ноге своего пассажира. Расскажите, что вид крови вас не пугает, а даже как-то стимулирует к безаварийной езде.        

-Доктор вы, что издеваетесь надо мной? – прорычал таксист.

-Нет. Тут кто-то другой издевается над доктором. Все перечисленные выше неполадки, могут случиться с каждым новичком, но не с вами. Я желаю  вам  еще тридцать лет за рулем, а  вот  почему многочисленные жалобы посыпались за последние три недели? Здесь что-то не так? Что случилось  с вами за эти  дни?

             Целых два часа бился психолог головой о ветровое стекло, смотрел в зеркала заднего вида, лазил под  днище автомобиля,  разбор тировал  колеса, и дул  в выхлопную трубу. Но ничего необычного, так и не сумел найти. Не было ни одной зацепки, которая смогла бы размотать этот хитросплетенный клубок.

-Скажите, может вы пересели на другую машину?  Порой такие чудеса случаются в наше время.   Даже наше правительство, услышав мертвое дыхание отечественного автопрома, попыталось пересесть  за родной автомобиль.

-Да. Сегодня как раз три недели и четыре дня.

-Ну, доложу я вам, порой бывает очень трудно искать черную кошку в мало освященном подвале.

С этого и надо было начинать наш разговор. В науке это называется причинно-следственная связь.

Вы просто тоскуете по своей прежней машине.   Признавайтесь! Вы еще не привыкли к новой машине  и нервничаете. Кстати, напрасно. Тридцать лет за рулем и без единой аварии. Вам памятник надо ставить при жизни на Родине героя. Откуда кстати,  вы родом?

-Из Тамбова.

-Правда,  у вас на родине уже стоит памятник местному, заслуженному  волку. Но ничего, и он может потесниться. На какую хоть машину пересели?

-На «Фольксваген». Будь он не ладен.

От неожиданности я даже засвистел, и лишь  затем произнес: Вот в этом ничем не могу вам  помочь. Немцы как никто знают свое дело. Машины они любят и умеют делать. Но глядишь,  к  вашему новому юбилею безаварийной работы и она не выдержит.

-Старушке моей почитай 18 годков было. Она уход любила. Сразу к себе не подпустит.   Пока с ней не переговоришь, не погладишь, не  поедешь. Повидали мы с ней  всякого. Жалко мне ее, ведь  как родная стала. Я ее чувствовал. Лучше машины не было: «Волга»,  одним словом. Не поверите, доктор я  за новую машину, и садиться боюсь. Со мной кто-то разговаривает, одни лампочки загораются, другие гаснут. Ремни  сами застегиваются. С автоматической коробкой переключения скоростей  у меня такое чувство, как будто у меня левую ногу ампутировали . Руки ходуном ходят.

-Не волнуйтесь, к хорошему быстро привыкаешь. Уже через месяц вас силком не удастся, вытащить из нее. А что случилось с «Волгой»?

-Списали.

-Так выкупите ее. Пусть стоит в гараже и глаз радует.

-Что вы доктор. Я же знаю свою машину, как облупленную. На ней живого места нет. Все ржа съела.

Да и наши дороги тоже к долголетию не обязывают. Но все может быть. Не поверите,  самому себе  было стыдно  признаться,  но  я как  будто  прирос к ней. Вдруг думаю старческий маразм. Ведь засмеют. Спасибо доктор за науку, что не надо бояться собственных чувств и доверять им.

-Вы скоро за мое место пересядете. Не бояться собственных чувств и доверять им – повторил я за своим клиентом. Я  возьму с вашего разрешения в свой арсенал такие простые и емкие слова?

«Как быстро все меняется,  сначала  думал я,  что обучаю таксиста таким простым истинам, а теперь водитель преподал мне свой урок. Где причина теперь? Где следствие? Даже  дорожно-постовая служба и все сервисы на земле не смогли бы,  ответь на эти вечные  вопросы».

Но тут таксист как будто опомнился и заторопился.  Мне очень не хотелось с ним расставаться, и я предложил, по выбору клиента: чай или кофе

Но Антон Владленович замахал головой и быстро начал прощаться.

Что случилось? Куда вы так заторопились? – спросил я.

-Теперь меня точно уволят. Придется расставаться с новой машиной.

-Но что могло произойти  в мире за один сеанс?

-В мире может и ничего. А, у меня пассажир  в машине  дожидается. А, если он помер?

-Нет, в современных машинах  есть кондиционер: зима-лето.

-Хорошо, что сейчас лето. Не дай бог, весна-осень была бы.

-Все обойдется – спокойно сказал я.

-Напишет жалобу на работу. Не сносить мне головы.

-Примите последний мой совет. Вы денег с него не берите, а покатайте по городу без счетчика.

-Может еще  и не напишет. По-моему, он  какой-то иностранец. Куда ему кляузы писать.

Я до сих пор с ошибками пишу. Разберусь я с ним мигом. Скажу, что вперед забежал… на двадцать километров. Посмотрел, пробки нет, и  мигом вернулся. Я в одной пробке шесть часов стоял. Клиент сначала все торопился, хорохорился, но потом и он затих перед стихией вечного движения.

-Прощайте  - сказало эхо, которое удалялось   в царство  неработающего счетчика  и не довольных клиентов.  

-До свидания - сказал я таксисту,  почему-то веря в нашу скорую встречу

Ну и денек сегодня. Три клиента и не одного обеда. Я даже кофе сегодня не выпил. В моих глазах застыл облик дикаря, который был готов унизиться и съесть на первое блюдо, на второе и на третье, – человека. Да, хомосапиенса. И неандертальца и снежного человека «Йети» тоже. Я затаился в засаде, тщетно дожидаясь своей жертвы. Но то ли  мое рычание и скрежет зубов спугнули неразумную дичь, то ли моя психологическая яма была выкопана неумелой рукой, но мне пришлось оставить сидячий  вид охоты и встать на тропу войны.

Я приблизился к своему питанию, которое с кем-то разговаривало по телефону, не понимая, что его судьба уже предрешена. Я закричал и парализовал волю жертвы.

Но она смотрела на меня печальными глазами,  и  я тут же  стал вегетарианцем.

Нет. Мясо я употребляю, но человеческое больше,  никогда.

-Наташа. У нас нет,  ничего пожевать. Со вчерашнего дня ничего не ел.

-Нет. Только шоколадка. Меня Таня угостила.

Я отобрал этот кусок калорийного питания и залез на пальму. Никто не отберет его у меня, потому

что шоколад тает не только в руках, но еще быстрее в желудке первобытного сына природы.

Из недельной давности кожуры банана, которая скукожилась до размера маленького  бумеранга в руке, я набрал несколько знакомых из прежней жизни палочек и знаков;  и начал звонить в далекие джунгли, где было наверно всегда тепло и сытно. Может, возьмут меня хоть там,   на усиленное питание. Я хоть и дикарь, но дипломированный, и даже с научной степенью.

-Алло, Татьяна. Здравствуй – произнес я.

-Привет.

-Хочу выразить, тебе благодарность за две вещи и один выговор. С чего начать? С приятных новостей  или  огорчительных.

-Давай с хороших. А, то пока мы их будем откладывать на потом, и  они могут стать плохими.

-Резонно. Первая благодарность, спасибо, что ты вывела мою сестру в свет, то бишь в  музей. Вторая,    тебе за  шоколадку, которая  спасла мне сегодня жизнь. Прими нижайший поклон  не только от меня лично, но и от науки, которая не перенесла бы такой утраты. Но как посол, что несет не только добрую весть, я должен сказать тебе по секрету, что доктор  вне себя, когда он узнал,  что ты не пришла.

С таким диагнозом как у нее  и тут я  до словно цитирую его слова: „Надо находиться под наблюдением врача целые сутки, то есть 25 часов.»

-Но в  моих сутках только 24 часа.

-Правильно к твоему времени  доктор добавил и свой личный час. Так  как ты являешься  нашим лучшим и послушным клиентом, то   я  решил наградить тебя  бесплатным бонусом на две неделе.  Но с условием, что ты  каждый день будишь посещать доктора и выполнять  все его  указания.

-Я не привыкла подчиняться

-А тебя никто не просит подчиняться. Ты просто смирись. Та попала в самые лучшие руки. Не каждая практика может себе это позволить. Но мы  лучшие. Мы на  вершине.

Надеюсь, свидание, как говорят дипломаты,  прошло  на высоком уровне. Вы разучили еще одну священную букву. О, женщина как ты непостоянна.

-Хватит паясничать.

-Не понял. Я раскрываю свою душу уже второй женщине за сегодняшний день и получаю один и тот же ответ. Ответь, что это был за музей, после которого вы так ополчились  против  меня.  В музее  восковых фигур  мадам Тюссо вы увидели мужчину похожего на Владимира или какой-то другой экспонат приковал твой взгляд.

-Да было там одно чучело похожее на доктора.

-Ты глумилась над ним! Какие фантазии ты применяла к нему? Я надеюсь, Мадам Тюссо предложила женщинам не только мужскую голову. Ну, я так не играю, потому что понял, что  ты всегда грустишь от свидания  с Владимиром  до встречи с мужем. Он дал, хоть  весточку о себе, звонил?

-Были вчера, какие-то  не понятные звонки.

-Во сколько? Уж, не с восьми ли часов  до пол одиннадцатого – предположил я.

-А,  ты откуда знаешь?

-Это Таня наука - социология. Именно в это время по статистике звонят  все порядочные мужья,  чтобы застать своих жен,  уже ложащихся ко сну. Они  напевают им в трубку колыбельную и супруги  медленно засыпают. Так ты придешь завтра?  Я буду ждать

-Во сколько часов доктор назначает мне встречу?

-Приходи по желанию. Можно с утра, к обеду, а лучше под вечер.

 Хорошо. Я приду. Ты мне  позвонишь еще сегодня?

-Да. Тогда до вечернего звонка. Пока.

Шоколад, который питает нервы, закончил свое бренное действие и снова привел кору головного мозга к параличу. Только внешние раздражители могли его реанимировать.

Но они не заставили себя долго ждать как всегда.

Наталья Сергеевна с необычайно большими глазами вошла в кабинет директора.

-Жора. Можно я сегодня пораньше уйду с работы?

-Что-то случилось дома? – нервно спросил я.

-Случилось. Женя звонил и спросил, когда я  приду с работы?

-Ну и что это все значит? Ты можешь толком объяснить? Это так тривиально  муж хочет узнать, сколько ему времени наслаждаться свободой. Обычное дело.

-За последние три года он сам позвонил. Понимаешь!  У него дрожал голос.

-Наташа не радуйся раньше времени. Все может быть. Ты должна настроиться к любому исходу.

-Это ты не понял. Результат уже наступил. В нем наступил какой-то перелом. Я чувствую.

-Все ты чувствуешь – крикнул я. Когда думать уже будешь?

-Я женщина. Я сложена из чувств. Меня такой сделала природа. Я благодарна ей за это,  и другой становиться не хочу.

-А, меня природа, что в искупление своих грехов сделала мужчиной, так  что ли? Понимаю.

Неудачные роды. Ждали девочку, а появился никому не нужный мальчик. Какой-то женский апартеид.

-Братец ты просто гений. Правда я всегда об этом знала, но сегодня в этом   полностью убедилась.

-Интриганка. Не верю ни одному твоему слову. Если  завтра твой муж   попросит развод, ты проклянешь меня. Предашь анафеме и сожжешь не костре.

-Пусть так.  Но если он уйдет после этого голоса он навсегда останется для меня близким человеком. Конечно, возможно, пострадает  и еще кто-то, но  это совершенно  не важно.

-Простите – попытался я взять слово. Вот эта часть монолога  меня интересует больше всего. Значит, ты его благословишь на все четыре стороны, а меня  как еретика и отступника за пытаешь до смерти. Гениальный ход. Зато я знаю, кто будет торжествовать?

-Женя?

-Нет. Я сейчас говорю о Владимире.

-Значит, так тому и быть.

-Наташа ты сводишь меня с ума. Я опять ничего не пойму. Что ты за гегемонию женщины  в семье я понял. Только кого ты выбрала?

-На этот раз и навсегда себя.

-Подробнее можешь мне растолковать свою концепцию.

-Пока нет.

-Какая теория? – спросил я.

-Концепция есть, а теории нет.

-И никогда не будет -  заорал я как глашатай на средневековом рынке. Женщина – это для мужчин уже диагноз. И чем женщина красивей, тем этот диагноз звучит для него страшнее. Ну, а когда бог еще и умом не обидит, то тут  точно жди беды. Иди домой   и  не  мучь меня бабскими бреднями. Но знай, что я  сделал все что мог.

-Спасибо. Целую тебя мой гениальный брат.

-Спеши к   своему  мужу, о глупейшая из женщин.

«Я думал, что в туннеле моего разума появится хоть какой-то свет, но я ошибся как всегда. Тьма стала просто  непроницаемой, она   поглотила меня целиком,  и  я  окончательно ослеп.  Помогите!».

Через два часа я уже колесил по знакомой  дороге к своему персональному спальному месту. Незнакомые машины уступали мне как родному свою полосу,  наконец-то увидев в своих рядах знакомую до боли бамперов скую морду. Как застоявшаяся лошадка, машина со старта понесла  в галоп и конечно,  выдохлась, раньше всех. К финишу мы пришли как всегда без зачетного времени, но олимпийский принцип победил снова,  вереща с трибун о важности самого участия в гонках,  указывая на  не постоянное счастье победителя.

Родные стены без восторга и былого  почитания  приняли своего постояльца. Они следили за мной  своим чопорным взглядом, как будто готовили меня к изгнанию. Пришлось разбушевавшуюся челядь привести к порядку и снова все пошло своим  докучным чередом.

Ничего нет хуже бесцельного вечера. Каждая минута тягостна и непреодолима, как тягучий клей, который долго вытекает из тюбика и никак не засохнет. Как долгое письмо, которое никогда не будет дописано и значит, не попадет к адресату. Как ключи, которые не звякнут в замке до следующего утра. Вечер – это время раздумий и отчаянья.  И огромного как сумерки одиночества.

Скорей бы уже наступила ночь с  единственным правом на бессонницу.

-Алло Таня – сказал я. Это ты?

-Здравствуй Георгий.

-Как странно слышать свое имя без отчества. Повтори, пожалуйста, для меня,  его еще раз. Пусть это звучит глупо. Но сделай для меня  такое  одолжение.

-Георгий...

-Ты знаешь, первый Георгий был все-таки лучше второго. Наверное, только неожиданный  вопрос  может много  рассказать чем  заранее запланированный.

-И что он тебе открыл?

-То, что ты сегодня не ходила на свидание и...

-И...

-Ждала моего звонка. Звучит самонадеянно. Да, согласен. Но лучше, правда, чем ложь. Ты слышишь?!

-Да.

-Ты понимаешь?

-Нет!

-Спасибо тебе Таня за правду. Потому что я пока  сам  в себе  не  могу   разобраться. Но без правды нет откровения, а  без откровения нет любви.

-Так странно. Я не знала что ты такой

Тишина - самое честное откровение на земле слушала их разговор и плакала.

Как всегда без всхлипов, без  рыданий, без заламывания  рук, без дрожащего дыхания, без ничего; что могло бы нарушить тайну двух сердец. Только слезы текли у нее по щекам  и падали в глубину серебреного водопада чувств.

 

 

                                                                         6

Но тот,  кто еще вчера проклинал вечер и стоял на коленях перед бессонницей, уже утром все выше натягивал на себя одеяло, чтобы еще хоть немного вздремнуть.

Ах, эти несколько минут самого сладкого сна. Именно так и не иначе появилась на нашем свете торговля. Сон был первым крупным объектом торга. Ведь мы порой готовы отдать за него все, что у нас есть и даже больше. Мы готовы  влезть в долги и платить самые большие проценты и даже пеню за каждый день просрочки платежа и все издержи, усушки, утруски, бой посуды.

Потому что нет  ничего дороже  сна, когда  уже  все встали, а ты дрыхнешь, без задних ног.

Пять минут, как пять столетий  тепла и блаженства. Мир еще сокрыт  под веером ресниц. Лобная кость хранит  свое спокойствие и величие  и две ладони собранные вместе  держат, пока еще светлую и свежую голову

Не будите меня. Ну, что вам стоит, когда все уже встали. О, вы  мой великодушный друг сделайте вид, что вы меня  просто не заметили. Я и вправду буду лежать тихо как бездыханный  труп. Все соберутся уже на работу. И мой  утренний кофе покроется коркой льда. Но меня нет, ведь   я все еще  досматриваю свои сны. Я лелею свою  мечту и   радость. Вот уже застучали на ступеньках шаги. Прощайте навсегда мой трудовой товарищ.

Но  входная дверь  подъезда хлопнула,  пощечиной мне  по лицу, и я  уже вздрагиваю, и  мчусь в суматоху рабочих  будней.

Я никогда бы вам этого не простил. Но завтра суббота  - день отдыха и ничегонеделания, поэтому я так великодушен.

Вчерашняя непогода миновала, но тучки на небе еще остались. Я переобул резиновые сапоги на лакированные туфли. Легкость этого вида обуви  никогда у меня не вызывала  сомнений, правда оставляла всегда желать много большего в части ее безопасности. Еще одна деталь на них вызывала постоянное, раздражающее   подозрение. Шнурки! Они почему-то всегда развязывались  в самое неподходящее время.

И им, кстати,  совершенно не важно, какой узел я вижу: морской, парашютный, бантиковый, или мертвую петлю. Мои шнурки распутают любой лабиринт и откроют тайну узелкового письма. Они наделены собственным разумом, а значит и желанием распуститься в любой момент.

По-прежнему офис встречал меня в гордом одиночестве без  криков восторженных пациентов. Слава Великого эскулапа  человеческих душ снова незаслуженно обошла меня стороной, завернув,  куда то напротив, чтобы выпить бокал шампанского с обычным  шарлатаном.

Я отворил кабинет, залитый солнечным светом. Пора было приступить к своим прямым  обязанностям. Сегодня я впервые переступил   порог моей практики, не испытывая угрызений совести. Кресло приняло бренное  тело и начало его медленно убаюкивать. Книги с полок смотрели на меня  и перешептывались. Они то и дело употребляли профессиональные термины, не желая пугать  пациента страшным, неизлечимым диагнозом. Но в этот раз их глаза  были встревожены самочувствием самого доктора по психологии и социологии.

Вот так всегда. Идешь на работу с мыслью о силе, которая может перевернуть горы, а когда дойдешь до кресла, то иного рода рассуждения обуревают тебя.

Звон стоит в ушах, глаза закрываются сами по себе, чувствуешь слабость в ногах и вялость  мышления.

 Хотелось взять больничный лист и расписать его на долгие годы вперед. Но частная практика была лишена  таких привилегий, и пришлось отказаться от такого заманчивого и быстрого решения проблемы. Этот вид болезни,  который  поразил   доктора,  лечился лишь одним средством. Лень можно было победить  только при помощи труда.

«Он уже однажды помог обезьяне Дарвина стать человеком. А, кто собственно просил? Зачем мне труд? Когда   я его совершенно не переношу. У меня на него аллергия. Стойкий иммунитет. Я хочу лазать по деревьям и есть бесплатный, экологически  чистый, свежий, и самое главное,  без этикетки банан.

Мне не нужна генная инженерия. Мне не нужна первая палка, взятая по ошибке в свои не натруженные руки. Чтоб они отсохли. Пусть теперь ее возьмет кто-то другой.

Что я рыжий?! Ведь даже не альбинос. Обезьяны всегда отличались черным волосяным покровом и нижней оттопыренной челюстью. Посмотрите на меня, и вы убедитесь в полном сходстве с моими дальними предками.

Мой мозг не в состоянии запомнить такой объем информации, мой руки не принимают инструментов, уши не переносят звуки о начале рабочей  смены.

Мой прикус не  способен зачерпнуть необходимое количество воздуха, чтобы работать в красильном  цеху, мне холодно, правда, сытно  в морозильной камере, мне жарко возле доменных печей.

 Я тысячу раз пробовал,  и результат как говорится на лицо.            

Правда, наверное, все же есть одно учреждение, куда я могу поступить без собеседования.

Только не   волнуйтесь, вы там уже были, но вас туда не  приняли. Не догадываетесь?

Я обезьяна должен вас учить?

Зоопарк!!! Для меня есть одна вакантная должность. Я могу служить в зоопарке только директором

А, предыдущего директора в клетку. И лучше к хищникам: к крупным, к голодным., которых воротит от вегетарианского питания. Ведь оно всегда низкокалорийное. Оно не кричит и не просит пощады. Не стоит на коленях. Я больше не буду обижать братьев наших младших. Я никогда не притронусь к кормушке для воробьев. Я стану прежним директором.

Я по-прежнему буду зорко следить о рационе, а главное о талии хищников.

Я буду в меру  своих способностей  поддерживать у них спортивную  форму   и азарт охотника. Львы не будут у меня спать как в природе  по 20 часов в сутки, они будут охотиться все 24 часа. И не только на сторожа. На этот мешок с костями.

А на ваше мраморное тело,  белое как сгущенное молоко, которое выпирает из штанов, торчит как выполненная досрочно продовольственная программа по обеспечению полного и бесперебойного питания населения. Ведь вы не дистрофики. Вы уже наели сальца. Пора им щедро поделиться.

Неужели процесс  очеловечивания не подается обратному действию и мне  придется до конца своих дней трудиться? Не хочу. Не буду.

 Эврика. Я нашел одно такое средство. Это та же палка.

Дайте мне ей по голове. Ну, что вам стоит?  Да, не так интеллигентно. Смелей. Вы что пыль выколачиваете? У вас есть элементарная совесть? Не мучьте бедное животное. Вот так. Это  уже на что-то похоже. Правда, видно, что физическими упражнениями  вы вообще не занимались.  Извините. Я не хотел вас оскорбить! Давайте еще разок попробуем?!

Почти хорошо, но  не совсем. Не переживайте, потому что вы уже на правильном пути.

Сделайте мне  тяжелое сотрясение мозга! Будь он не ладен. Не забывайте про амплитуду  и концентрируйтесь на ударе.

Отлично. Спросите меня, сколько будет дважды два? Неужели четыре.

Дайте-ка вы мне еще разок. Что вам жалко?  Ведь я не взаймы денег прошу и ваш мозг мне совершенно  не нужен. Я и в своем не нуждаюсь. Его просто некуда девать. Сделаем еще одну попытку.

Ну, повторите тот же вопрос, сколько будет единожды один?

С точки зрения науки и точные математические вычисления дают нам с полным правом утверждать...

Это чем вы меня ударили? Уж не профессорской палочкой с серебреным набалдашником…

Повторяю еще раз для человека. Мне не нужна Нобелевская премия. В моей иерархии ценностей ее просто нет. Ящик с бананами есть, а премии нет. Вот такой я человек.    Рубаха парень. Подойдите к дереву и сломайте ветку. Что вы ломаете? Здесь прутик не поможет. Даже не надейтесь. Он для меня как слону дробина.

Дайте я вам помогу. Немощный вы человек. Ветка рвется прямо у  корня дерева. Несмышленый вы человек. У столетнего, свежего, прочного. Я даю вам в руки дубину. Вы ее конечно не помните.

Зачем вам помнить такие пустяки?  Ну…  

Вот он рай небесный: ангелы летают, бог веселится, глядя,  как голые нимфы дружат  с кастрированными  пастушками.  Спасибо. Но это не тот рай. Сколько можно повторять, что  мне нужен звериный рай!

 Мне нужно туда, где вечно слышатся крики самцов и вздохи неудовлетворенных самок.

Зачем вы меня перед ударом перекрестили? Я что просил!

Атеист вы недоучка! Садист. Инквизитор.

Ну, кто старое помянет. Тому глаз вон. Удар. Удар. Удар. Третий удар для фиксации.

Вот спасибо. Я прибыл по назначению. Вот это мой мир Я  его  теперь никому не отдам.

Какая прелесть почувствовать на себе шорох блох  и  звуки кровососущих паразитов.

Ты выполнил свое предназначение человек. Ты хотя бы одно животное сделал счастливым».

Георгий Сергеевич бил себя ручкой по голове, но для него чуда так не произошло.

Человеческий мир не хотел выпускать его из своих цепких объятий, потому что готовил его к другой  миссии. А, вот собственно и она.

Деловую  женщину видно было сразу. Для нее не существовало такое понятие как «закрытые двери».

 Этого предмета  просто не было в природе, а чего нет, то и стучаться,  в то чего нет, было собственно и не нужно. Двери как будто сами распахнулись, почувствовав железную волю безжалостного тарана.

-Доктор завтра в пять часов у  вас встреча?- с порога заявила мне женщина и  села  без приглашения в кресло.

-Здравствуйте Я Кино Георгий Сергеевич - доктор по психологии  и  социологии.

-Короче. Я знаю, что вы доктор. Так если вы хотите им и дальше оставаться?! – в голосе незнакомки прозвучала агрессия и вызов.

-Кто вы? Представьтесь, пожалуйста.

-Вы что меня не узнаете? Я Анфиса Андреевна Скоробогатько. Меня вся страна знает.

-Но у меня нет вашей  медицинской карты - попытался я сразу прекратить прием, не требуя никого гонорара. Знакомство с такой личностью уже было равно по стоимости нескольких  новеньких «Мерседесов».

-Зато у меня есть ваше личное дело. Не могла же я сама прийти  на прием  и не поинтересоваться для начала  вашими исходными данными.

Она вытащила папку и бросила  ее на стол. Я открыл ее и долго листал. Даже  в моем семейном альбоме не было фотографий  трехлетнего возраста: в профиль и анфас.

-Теперь вы понимаете, с кем имеете дело?

-Да, сейчас я это отлично понимаю. Но шантаж для меня  не является поводом для знакомства. Я прошу вас покинуть мой  кабинет. Прием окончен.

Дама сидела, не шевелясь и  с интересом начало рассматривать приговоренную жертву.

-Хорошо – сказал я. Вы можете остаться. Тогда я  покину вас.

Я встал с кресла и вышел в холл. Никогда здесь еще не было так многолюдно.

 В коридоре стояла толпа охранников и никого  не пропускала. Она оцепила весь этаж.

На крышах соседних домов появились люди в оттопыренных пиджаках.

Атаковать противника не было никаких средств. Обычные потери при наступательном бое составляют три к одному. Но все мои арифметические исчисления сводились лишь к одному. Хватит ли  моего хлипкого,  гуманитарного тела, чтобы,  хотя по разу каждый из охранников смог бы выстрелить в него. По-моему, толпа, исполнившая на отлично  свои профессиональные навыки на практике, осталась бы  в меньшинстве, чье рвение осталось бы так и  не утоленным.

Казалось, противник уже был готов перейти в контратаку. Он ждал одного им понятного приказа: Фас.

-Господа, не переживайте – спокойно сказал я.  Я думаю, что мне удастся сегодня всех принять.  Для массовых посещений предусмотрен курс гипноза и послеобеденного сна. Но скидки положены только членам  профсоюза.

Мне пришлось вернуться в кабинет и занять исходную позицию.

-Анфиса Андреевна  ведь вы член профсоюза? – спросил я с улыбкой.

-Нет. Я его организатор. Руководящее звено. Мозг.

-Не  надо нервничать. Нервные клетки не восстанавливаются. Что привело вас ко мне?

Что может связывать скромного психолога и воротилу бизнеса. Ведь вы олигарх?

-А вы хорошо держите удар. Я рада, что в вас  не ошиблась. Вот такой доктор мне и нужен.

-Для чего? Вы что потеряли все свое богатство?

-Все возможно!

-Я так понимаю, что вы вложили один миллиард  в выгодное предприятие и неожиданно получили  три, но  вам это кажется, каплей в море.  Они не могут вас удовлетворить. Это неслыханное унижение для финансового магната, поэтому вы и  решили выместить свою злобу на простом психологе, который до сих пор не знает, сколько нулей содержит в себе тощий миллиард.

-Я тоже не знаю.

-Ах, это скромное обаяние буржуазии. Она так застенчива.  Стыдно воровать по мелочам. Зачем? Экспроприировать  надо с размахом, чтоб страна ходуном ходила и знала своих героев и ими же и гордилась.

-Все правильно. Если дело выгорит, то   я тебя личным психологом сделаю. В моей фирме только два человека умеют так говорить как ты,  другие только  беспрекословно выполняют мои  приказы.

-Кто такие? Я их знаю

-Первый бухгалтер. Но с него толку мало. Трясется как осиновый лист. Пора на пенсию

Второй юрист. В последнее время стал прятаться. Даже от меня. Тоже пора менять

-Пенсия - это заслуженные и дорогие  похороны? –  осведомился я.

-Не важно. Доктор завтра вы встречаетесь с председателем правления одного крупного банка.

Мне необходимо продлить срок договора  еще как минимум  на три месяца.

-Чтобы потом кинуть банк?

-Нет. Чтобы кинуть банк, доктор не нужен. Тут хирург нужен. Дело чистое.

-Ну, чем я могу вам помочь?

-Завтра в пять у вас встреча как раз по этому вопросу.

-Да, меня на порог не пустят. Этот коммерческий муж будет  глух к мольбам бедного психолога.

-Не муж это, а баба средних лет. Без образования. Всего добилась сама. Я к ней уже сунулась, но…

-Понимаю,  одноименные заряды отталкиваются. Но я тут бессилен. Поверьте. А взятку давать пробовали?

-Пробовала. Но у меня не возьмет. Я сама бы не взяла. Под ковёрная игра спутала все карты. Все труднее стало работать. Нет былого уважения и доверия к людям

-Ну, почему ваш выбор пал на меня?  Я помогаю людям в рядовых, жизненных вопросах. Это офис обычной конторы, а не отделение Международного валютного фонда. Поверьте, если у меня были такие деньги, я бы вам одолжил.

-Это ты так говоришь, потому что у тебя, их нет. Я прошлась по своим знакомым,  так никто  не пожелал меня выручить.

-Ну, если бы я  кинул клич и  прошел по  своим родственникам  и знакомым,  то думаю, вряд ли получил желаемую сумму. Может, есть какой-то другой способ отсрочить финансовую катастрофу.

-Другой есть, но слишком долгий и рискованный. Так что ты у меня один и остался.

Тут впервые, Анфиса Андреевна перешла  со мной на ты, и мне стало жарко, как в бронежилете, который не спасет от орудийного выстрела.

-Я положила на твое имя крупную сумму – продолжила она.

-Нет. Это уголовно- наказуемое преступление, тем  более в особо крупном размере. Карается до 10 лет с конфискацией  имущества. На следствие я молчать не буду, и назову вас – сказал я  с саблезубой улыбкой вымершего в дальних лагерях  реликтового  тигра.

-Не успеешь  – то ли пошутила, то ли всерьез произнесла моя собеседница. Тут коды указаны на карточке. Это мой и твой последний шанс. Если продлишь срок на указанный срок, озолочу. Если нет,  то тоже озолочу, но посмертно. Чтоб ты не сбежал, выделю тебе охрану. И не дури. В полпятого за тобой заедет машина.

-Вы это серьезно? – прошептал приговоренный.

-Ты доктор, и значит, обязан найти подход к любому человеку. Совет дам один напоследок.

Деньги предложи осторожно. Не обижай гордость берущего.

-А, я что не человек? У меня тоже гордость есть. Я не буду давать взятку. Мне жалко. У меня нет опыта. Меня никто не учил этому. К тому же завтра суббота. Все банки закрыты.

-Не волнуйся доктор, для тебя  один откроют.

-Но это святой день для евреев. Я не могу.

-Ты  что еврей?

-Нет, но  я сочувствующий. Любой праздник в календаре у меня отмечен красной датой

-Главное, чтобы это дата не стала черной…

-Я хочу, чтобы перед встречей мне предоставили весь пакет документов.  Как взяткодатель я хочу знать, за что я плачу такие деньги.

-Хорошо. Все получишь. Прощай.

Двери уже как на фотоэлементах раскрылись перед олигархом и застыли.

Может, все это был сон.  Но банковские и визитные  карточки на столе и два мордоворота в коридоре явно указывали, что  страшное наваждение  может вскорости  перейти  в рядовой триллер начало девяностых.

Вот тогда стреляли, как говорится  со всех рук. Но я не помню из криминальной хроники, чтобы пострадал когда-то рядовой психолог. Ну, может один от шальной пули. Девять граммов свинца пролетев через время, все-таки настигли жертву и разнесли бедный череп Йорика вдрызг.

Вы не знаете, зачем  покойнику  золото? Чтобы родственники перегрызлись из-за него на похоронах!

Вот гроза, которая должна была поразить меня  вчера, настигла сегодня. Не зря же мне  снились две жены.

Моя личная охрана никак не хотела пропускать пациента, который так жаждал  увидеть своего обожаемого доктора. Валерий Филаретович нежно бился в руках охранников,  подставляя в борьбе с амбалами свою щеку для поцелуя. Больной дал себя добровольно положить на пол лицом вниз, желая, по-видимому, получить еще одну, незапланированную клизму. Только после того как охранник ударил его в живот, он понял, что его тайное желание было неправильно истолковано.

Не выдержав таких ласк, он начал кричать.

-Что здесь происходит?  -  возмутился я не совсем искренне.

-Вот гражданин хотел пройти к вам на прием.

-И что же ему помешало? – спросил я.

-Мы - ответил самый сообразительный из двоих

-Я сказал что. Этот вопрос адресуется всегда к неодушевленному предмету. Вы что неодушевленный предмет?

Видно было, что еще никогда,  никто  не задавал столько вопросов двум охранникам одновременно.

-Я охранник. И не какой то, там предмет.

-Согласен. Что явилось причиной к тому, что уважаемый пациент лежит на полу?

Страшная паника появилась в глазах хранителей чужого тела и разума.

-У нас приказ Анфисы Андреевны никого к вам не пускать!

-Если вы сейчас же не поднимите человека с пола и не попросите у него извинения. Я могу привести ваши серые клеточки мозга к параличу.

-Он все может - крикнул с пола Филаретвич

-Вы наверно забыли, где вы находитесь. Я доктор по психологии и социологии. Я шаман в третьем поколении. Я ясновидящий  и четко слышащий. Почетный знахарь венской академии наук. Я целитель и заклинатель человеческой плоти и духа.

Когда я произносил эти слова, я услышал знакомые, не умолкающие  женские голоса и продолжил:

-Я колдун, к которому прилетают две знаменитые ведьмы. Они одним взглядом могут превратить вас в камень.

Бабьи  голоса неожиданно материализовались  как привидения  из темноты.

Эффект был сногсшибательный в прямом и переносном смысле. Когда охранники увидели изумленные глаза женщин, они повалились к ним в ноги и начали о чем-то просить.

Наташа не понимая, что происходит, обратилась  к доктору как к самому уважаемому и здравомыслящему человеку из всех присутствующих.

-Георгий Сергеевич, что тут происходит?

-Обычный сеанс, который приводит к параличу мозга – ответил я.

Не давая охранникам опомниться, теперь я уже спросил секретаря-референта.

-Ну, как налетались? Как прошел очередной шабаш ведьм?

Я подмигнул Татьяне, потому что родная сестра, по-видимому, думала об очередном эксперименте над ней. Мужчина на полу был ей знаком, а вот что делали два мужика с третьим  не  основной ориентацией, можно было только догадываться

-Отлично - сказала Татьяна и, по-видимому, стала мне подыгрывать.  Ищем очередные мужские жертвы. Все прошлые употреблены полностью.

Синхронные разговор колдуна и  одной из ведьм действительно парализовал серые клеточки мозга охранников.   Нет, он  их не убил, если они не была мертвы  еще с рождения. Ополоумевшие  рыцари плаща и  газового пистолета ползали на четвереньках и просили их не превращать в камень или другой неодушевленный предмет. После того как их просьбы были великодушно исполнены, они принялись поднимать уроненное ими раннее,  по ошибке, вещественное доказательство своей вины. Взгляд их хранил непередаваемый ужас.

Но вот лицо, так еще недавно жаждущее мужской любви, представляло собой жалкое зрелище.

Левый глаз припух,  на щеке была содрана кожа, а губы были разбиты в кровь.

Наталья Сергеевна решила оказать первую помощь, не переставая в то же время смотреть на охранников.

-Садисты. Изверги. Я вызову сейчас милицию? – говорила она сквозь зубы.

-Не надо милиции – причитал  Филаретович. Он, по-видимому, не желал, чтобы в протоколе фигурировала истинная причина посещения доктора.

Через несколько минут больной уже благодарил своего избавителя.

-Если бы не вы доктор. Мне даже представить, что они могли со мной сделать.

-Да. Прошу учесть, что мужчины бывают порой не так адекватны как женщины. Они часто переходят к рукоприкладству. К тому же они менее романтичны. В постели чаще пассивны. Не наделены фантазией и предпочитают одну или   две позы.

-Уроды. Как их только земля держит?

-Не поверите. Сам удивляюсь. Вот ваше лекарство.

Валерий Филаретович помолился и проглотил таблетку.

-Как ваши женщины ведут себя, исправно? – спросил я  больше для проформы, главным образом, чтобы отвлечь своего клиента от всего увиденного и пережитого.

-По сравнению с этими головорезами они просто ангелы – давал он  лучшие  характеристики для своих женщин.

-Вот видите, все познается в сравнении. Продолжайте курс. Эти две таблетки примите в выходные.

 В понедельник я вас жду. Если что, не поминайте меня  лихом.

Мужское расставание на этот раз было коротким и сухим.

Через несколько минут в кабинете доктора появились женщины, которые с нескрываемым любопытством просили пролить свет на черные тени случившегося.

-Жора. Георгий Сергеевич. Мы что уже ведем прием душевнобольных? – спросила Наталья Сергеевна.

Ты хоть  бы предупредил меня. Но тогда нам нужны в штат санитары.

-А, они и есть санитары. Современные волки мегаполиса. Это моя охрана, по крайней мере, до завтра до 17 ноль ноль.

Взгляд сестры заметался по кабинету  и застыл на северной его оконечности. Там где за дверью как два соленных столба,  стояли парализованные охранники.

-Ты что заключил договор с охранной фирмой?

-Еще нет. Насколько я помню. Но фирма в счет гонорара, предоставила нам два своих лучших манекена, которые будут оказывать свой ненавязчивый сервис. Боюсь, что  мне придется спать эту ночь вместе с ними. А, там уже как бог даст.

-Мне не нравятся когда мужчины спят с мужчинами. Это раз – читала мне мораль сестра.

И мне нравится твое настроение. Это два. Ты можешь все толком объяснить?

-Могу, но  не буду. Завтра смотри вечерние новости  по телевизору. Не исключено что я стану жертвой очередной сенсации. Ты не знаешь, сколько стоит договор страхования на случай  насильственной смерти?

-Зачем тебе это? – спросила Таня.

-Так просто. Для информации. Клиент разный попадается. То он веселится  без удержу, то впадает в уныние и пытается наложить на себя руки. Рассказывайте,  где вы были?

-В библиотеке – ответили  женщины  в один голос.

Я  с уважением посмотрел на Наталью Сергеевну и с негодованием на  Татьяну.

-Татьяна – сказал я твердым голосом. Прекратите мне портить Анну Сергеевну.

Вы знаете, сколько времени я подыскивал на должность секретаря-референта   достойную кандидат - туру.

На   слове «кандидатура» я сконцентрировал все свое   дыхание  на предпоследнем слоге.

Секретарша  у меня красивая, а вы хотите  обезобразить  ее лицо  морщинами не нужного разума.

 Вы знаете, сколько стоит пластическая операция по возвращению прежнего облика. Это не  рядовое хирургическое вмешательство: мол,  сделайте мне маленький, курносый нос, потому что мой несколько длинноват. Ведь все придется возвращать на свое первозданное  место, а это труд, и хорошо оплачиваемый.

-Дала бы я тебе сейчас  Жора по голове. Георгий Сергеевич. Ты что считаешь свою сестру дурой?

-Какая такая сестра? У меня нет сестры. Я с рождения сирота.

«Вот так начнешь говорить с наемным  персоналом по теплому, по домашнему, то потом вдруг неожиданно обнаружится, что мы не дальние даже, а близкие и кровные родственники».

Я пытался  еще кое-как затуманить наш  семейные связи.

-Я давно Татьяне рассказала, что ты мой родной  брат. Да, она и сама, по-видимому, догадалась.

-Да. Я поняла это. Тем более, что вы так похожи.

-Мы похожи - сказал доктор - как сиамские близнецы, которые были рождены с разницей в семь лет. Нам всегда вдвоем тесно, а врозь скучно. Так  что вы делали в храме научной мысли? Или библиотека по-прежнему является лучшим местом  для знакомства?!

-Таня помогла мне выбрать литературу в области психологии и социологии.

-Для кого? Для Жени?

-Нет. Для Вовы. На следующей неделе у тебя прием?

-Это вряд ли. Все сеансы у нас отменяются. Скоро помощь  и даже скорая понадобится доктору  самому.

Но вновь обретенная сестра уже не слышала слова одноутробного брата, принимая их за очередной психологический эксперимент. Она, почувствовав что-то своим женским нутром,  оставила  наедине доктора и пациента. Родная кровь тихо вышла и закрыла за собой дверь.

-Георгий. Что все-таки произошло?

-Все хорошо. Просто сон свой плохой рассказываю. Приснится же такая зараза?!

-Мне всегда нравилась твоя смеха терапия. Но не сейчас. Тебя что-то мучает?

-Боюсь, что мучиться осталось недолго. Давай выпьем....

Таня посмотрела не меня  с укором, и я добавил - Чай или кофе.

-Мне все равно.

Я вышел из кабинета и решил собственноручно приготовить растворимый  кофе.

Кулинарное искусство, доведенное до совершенства, радовало глаз. Все уже было давно готово. Только шеф-повар запаздывал на кухне, снова долго канителясь с кипящей водой. Но вот и он показался и вынес в  белых парах свое  фирменное  блюдо.

Быстро смешав два наполнителя в одну однородную массу, я  как дипломированный алхимик получил ожидаемый и много раз проверенный эффект. Кремовые салфетки лежали под блюдцами, по-видимому, на десерт.

Я пронес свой поднос через соленые столбы, которые через воздух начали  жадно впитывать кофейные ароматы. Еще немного и жидкость бы просто растворилась в этих соленых  толщах.

-Хороший кофе - сказала женщина в кабинете, лишь через несколько минут ощутив вкус кофейных зерен.

-Мда – согласился я.

Кремовые салфетки лишь слегка ощутили на себе жадные губы женщины, но были скомканы, и  почему-

то недоедены. Как забракованный  участник на  всемирном конкурсе блюд, они были  вычеркнуты из списка претендентов на главный приз красной, вызывающей помадой.

-Георгий Сергеевич. Ты мне  ничего не хочешь сказать?

-Хочу. Но, не имея права – сказал я как разведчик встретивший в тылу врага своего коллегу по работе.

-Кто к тебе приходил?

-Мефистофель в юбке. Он, как и все,  мы,  тоже гибнет за металл. Никто не хочет продлить ему кредитную линию, и поэтому ему нужна  моя душа.

-Ты можешь быть  хоть когда-то серьезным?

-Буду и очень скоро. Ты больше никогда не услышишь от меня даже  слово.

Все земные проблемы отойдут на задний план. Принимаю письма и посылки в загробный мир. Цена по договоренности. Последний прием отправлений  истекает завтра ровно в 17 ноль ноль.

-Ты сегодня прямо как еж. Никак к тебе не подступиться.

-Да. Сегодня я не расположен к разговору по душам. Прости.

-Я могу  тебе чем-то помочь?

-Да. Если у тебя есть лишний миллиард долларов. Ты не могла бы его мне одолжить.

Мне надо сходить в магазин за хлебом. Хватился, а  денег нет. Я про кефир даже не говорю.  В следующий раз. Кисломолочный продукт мне не к спеху. Обойдусь. Протяну. Выживу.  Мне не привыкать.

-К сожалению, у меня, его нет.

-Жаль. Очень жаль. Другая помощь бесполезна. Но за моральное участие в моей судьбе благодарю.

Не часто встретишь сострадание на лицах наших граждан. Тронут до глубины души. Таня, ты письма любишь писать?

-Люблю. Но не по Интернету.

-Вот это хорошо. Если «чистое дело»  так останется чистым,  не выгорит, то я чиркну тебе один адресок. Ничто так не сближает людей как многолетняя переписка.

-Ты сегодня просто невыносим.

-Зато завтра я буду очень даже транспортабелен. Заносите меня и выносите сколько душе угодно.  Даже роняйте. Вы не услышите  от меня ни одного худого слова. Я буду нем как рыба.

-Хорошо. Если ты не можешь говорить прямо глаза в глаза, то может по телефону  у тебя хватит храбрости открыть свой секрет. Я позвоню тебе вечером и буду очень настойчива.

Я не хочу, чтоб ты что-то скрывал от меня. Ты же сам говорил, что у доктора, как и пациента не должно быть друг от друга тайн. Я сама устрою тебе прием.

-С раздеванием? – проговорился я.

-С полным обследованием тела и души.

-На счет тела я на все сто процентов согласен. Но душа моя черна как ночь. Прямо-таки улица разбитых фонарей и открытых санитарных колодцев.

-После нашего разговора мы все фонари починим и все люки закроем. Я в этом просто уверена.

-Не могу разделить твоей уверенности больной. Это тяжелый случай.  

-Спокойно доктор. Теперь я буду тебя лечить. Ты теперь будешь находиться под неусыпным наблюдением. В девять часов я позвоню. Настройся. Пока.

-Я давно настроился. Прощай

Георгий Сергеевич простился с Татьяной, по-видимому, уже навсегда.

Птичка вспорхнула и улетела в голубую даль. Но она вернется и сядет снова на ветку жизни. Она принадлежит этому миру и, слава богу. Пусть как можно дольше это создание поет свои счастливые песни и хоть иногда вспоминает доктора, который так много сделал для нее.

Он уже слышал скорбный голос потомственного чтеца, который звучал в ушах умершего

траурным монологом: Он последняя надежда отечественных наук: психологии и социологии.  Наш дорогой и любимый Георгий Сергеевич так скоропостижно, так безвременно оставил нас, который умер во цвете сил.

-Извините - перебил его я. Прошу уточнения в текст некролога. Я не умер.  Я был зверски убит. Начните все снова с моими поправками. И больше настоящих чувств.  Не  жалейте свой талант, как я собственно денег.  Продолжайте

- Он последняя надежда отечественных наук: психологии и социологии. Наш дорогой и любимый Георгий Сергеевич так скоропостижно, так безвременно оставил нас, который был  зверски убит  во цвете сил. Он оставил долгую и добрую память о себе. Навсегда он останется в наших сердцах. Не зарастет тропа в его кабинет и пусть всегда растут на его могиле цветы.

-Минуточку внимания - снова сказал не жилец. Я прошу, назвать, какие цветы будут расти на моей могиле. А, вдруг у меня на них аллергия? К какому отряду относятся они? Какая их рыночная стоимость? Как долго они будут стоять и не вянуть?

Голос ведущего похороны  на какое-то время замолчал, но снова продолжил:

-Цветы относятся к отряду роз. Аллергия на их пыльцу возникает редко, чего нельзя утверждать, когда стоит вопрос о цене за каждый стебелек. Цена зависит от престижа кладбища и может колебаться от ста рублей  до трехсот.

Психолог, который сеял простое, разумное, вечное.  Как жаль, что ты не все успел сделать. Если бы ты мог слышать эту музыку.

-Я ее слышу. И хочу заявить, что музыка не отвечает по психологическому накалу моменту всеобщей скорби на земле, всему происходящему в мире. Ведь это я  умер, т.е. был зверски замучен, а никто другой.  Вы понимаете эту существенную разницу. Ведь без меня ничего  не может быть. Так что давайте музыку по печальнее, чтобы и мертвые плакали вот такими слезами.

Слезы, по-видимому, должны были быть величиной в кулак или, по крайней мере, в фигу из трех пальцев.

-Включите музыку самую печальную на свете. Такая подходит? – спросил ведущий.

-Да. Спасибо.

-Впредь прошу не прерывать траурную процессию выкриками с места.  Вы лежите тихо и молчите. Я уже многих похоронил. Вы у меня не первый и дай бог не последний. Хотите сама ведите эту церемонию.

-Ну, что вы. Я хотел только помочь вам.  Увековечить для истории всю правду без излишеств.

- Вот первая траурная колонна входит в зал. Безутешные жены рыдают над гробом умершего.

Они не могут смириться с потерей. Но, слава богу, что новые  мужья держат их под руку и не дадут упасть...

-В оркестровую яму – дополнил мертвец речь ведущего.

-Не вмешивайтесь покойник. Я продолжаю: Но, слава богу, что новые  мужья держат их под руку и не  дадут упасть в обморок.

Вот вторая колонна медленно входит и продолжает скорбную процессию. Это дети.

-Не надо детей. Пусть колонну детей вернут на исходные позиции. Пусть дети запомнят папу вечно живым и веселым. Как будто он  ушел с последним миллиардом в булочную за хлебом и скоро вернется. Наверно опять длинная  очередь его задержала.

-Хорошо. Пусть дети постоят, но никуда не расходятся. У нас есть еще один срочный заказ.

-Своих  детей не отдам. Только из массовки.

-Да будет так. Вот третья колонна. Это действительно скорбящая сестра.

-Ты тоже заметил – взбодрился я,  когда увидел настоящее скорбное лицо. Вот что значит родная кровь. Молодец Наташка, так держать. Пусть все оставшиеся знают наших. Как мы умеем плакать. Жаль, что работать не очень.  Эх, рано я умер. Я бы такие похороны вел. У меня такие овации  стояли бы  в зале.

-Вот четвертая колонна. Это они, безутешные больные. Вот Валерий Филаретович долго стоит у гроба

и молится.  Доктор один раз его уже спас от любви к мужчинам. Но как бы  другая привязанность  к трупам, не поразила его. Товарищи в повязках помогите ему встать. Да, оттащите  вы его, наконец-то, потому что он заслоняет облик прекрасной женщины. Все плачут, только она улыбается. Но может это нервный тик. Не похоже.

-Татьяна, не улыбайся – сказал я.  Ты что думаешь, когда жены плакали, я им поверил. Нет. Ты не веришь, что  я умер и  правильно делаешь, потому что я бессмертен.  Но как мило они притворялись.

 Я  за это их уважаю.  Они на похоронах ведут себя как  в жизни.  Если ты  сейчас  не нахмуришь брови, то  мне придется взять в руки телефон и снова провести телефонный курс по получению оргазма. Ты же кричишь в трубку. Стонешь.

-Вот пятая колонна! Почему никто не появился из пятой колонны? Вы всем заплатили?

Эй, это я вас спрашиваю труп.

-Даже в гробу вы не оставите меня в покое. А, кто должен был выступать в пятой колонне?

-Ваши теши.

-Надо же, как подвели. Ведь за них я как за себя мог  поручиться. Увидеть зятя  в гробу их было самое заветное желание.  Я им две цены заплатил. Даже расписки не взял. Плакали мои  денежки. Ну, народ. Уже мертвецов до нитки стали раздевать.

-Сплотимся же вокруг гроба покойного. Спи с миром: дорогой  господин, товарищ, барин.

Куч нее товарищи. Теперь фотограф. Можно с покойником и без. Это все по желанию лежащего в гробу. Я не могу его заставить. Я просто не подниму такое количество венков.

По законам земли русской за упокой души покойного требуется выпить по рюмочки. По стаканчику. По бутылочке на брата. Женщин и детей можно не считать. Закуску просьба в целлофановых кульках не выносить. Женщина. Вы знаете, что такое швецкая семья, т.е. швецкий стол. Это значит, что кушать можно  только  на суверенной территории швецкого королевства. А, здесь скромно. По-домашнему. Постненько. Экономим продукты. Не то, покойник может встать  из гроба и тогда нам всем не поздоровится.

-А, я давно  уже  встал и наблюдаю.

-Тьфу. Легок на помине. Ну, как вам генеральная репетиция похорон?

-Хорошо, но не очень. Никто ножку не тянул, не маршировал. Но главное все было без души.

Не пахнет тут халявой. Деньги надо закамуфлировать. Да, и  к  тещам сам съезди и все объясни, что без них праздник никогда не наступит. Если не поможет, то   намекни,  что в месте их постоянной прописки вдруг неожиданно, ночью может зазвучать музыка.

Но пусть не надеются, что это будет гимн Мендельсона. Это будет  опера Вагнера“ Жизнь Небелунгов» так коротенько на шесть часов будет она  звучать  и они будут ее слышать. Несколько раз. Пока не запомнят. На музыкальном фестивале Чайковского они будут выступать сначала сольно, затем дуэтом. Больше не пугай. Расстроятся.  Я же не изверг. Я труп. Что еще?

-Просятся на похороны еще таксист и олигарх

-Олигарха не пускать. Пусть знает свое место. Так и скажи есть святые места, они не подвластны звону злата. Но женщину не обижай.  Ведь не чужой мне человек.  Родной, доморощенный убийца. Если захочет помочь семье и родственникам покойного. Ты  так и скажи: Что мертвец сам нуждается в помощи. Пора его, т.е. меня озолотить. И гроб его, и дом его и банк его.

Таксиста  пусти. Он меня на кладбище, на «Волге» домчит со счетчиком. Классная тачка. Раритет.

 Все конкуренты-покойники выпадут из своих «Мерседесов» и «Линкольнов»

Ну, вроде все. Аминь. Теперь надо отдать  последние указания и назначить душеприказчиков.

Георгий Сергеевич попросил зайти новоявленную сестру   в свой кабинет.

-Наташа.  Завтра трудный день – сказал я.

-Завтра же выходной. Или мы работаем?

-Нет. Работать буду я один. Как в семье идут дела? Почему ты мне ничего не рассказываешь?  Как  твой?

-Все хорошо. Даже говорить боюсь.

-Подробности меня не интересуют. Скажи атмосфера в семье нормальная: да или нет?

-Да. Очень даже да.

-Ну, хоть родной сестре помог. Слава богу.

-Женя сказал, что ты был очень убедителен. Что ты ему сказал?

-Уже не помню. Наташа ты уже можешь идти домой. Супруг, небось, заждался!

-Откуда ты все знаешь?

-Я читаю  все по  твоему лицу, и это совсем не трудно. Ты же вся цветешь. Давно не видел тебя такой  счастливой. Так держать!

-Жора. Ты сегодня какой-то странный.

-Я говорил тебе сегодня, что люблю тебя?

-Нет, но я это и так  знаю. Ты бы Татьяне это сказал? Вот бы она обрадовалась!

-Не уверен. И зачем мне лишние  неприятности с правительством. У меня своих проблем выше крыши. Завтра у меня очень важная встреча. Иди домой. Мне надо сосредоточиться.

-Хорошо. Только напоследок я хочу тебя спросить еще.

-Спрашивай.

-Я тебе говорила сегодня, что люблю тебя?

-Нет. Но я это тоже  знаю.

Наталью Сергеевну никогда не надо было просить дважды нарушить трудовой распорядок дня. Она быстро зашла в приемную, взяла свою сумку и выскочила  в коридор и  закрыла дверь. Только  напоследок она зло  взглянула в глаза охранников и как ведьма растворилась в неизвестности.

 Соленые столбы стояли как прежде без  признаков  движения.

Заслуженный  колдун только через полчаса после ухода своего секретаря сжалился  над  ними  и пригласил в святая святых. Они не сопротивлялись и были даже польщены таким вниманием со стороны черной силы.

Охранники еще никак не могли поверить в свое счастье, как   снова вопрос привел их  к  очередному мозговому сотрясению.

-Хотите выпить? – спросил он.

-Мы на работе не пьем!- снова ответил самый разговорчивый.

-А, рабочий день уже кончился. Скажи твой напарник, он что, -  немой? – спросил я.

-Колька, то.  Нет, Он молчун больше. Но в нашей работе это даже плюс. Я и сам не помню, когда он в последний раз говорил. Но то, что говорит – это факт.

-Так, если вы мне не составите компанию, то возможно я напьюсь и не смогу завтра с успехом представлять вашего олигарха. Поскольку вы  мои охранники до 17  часов завтрашнего дня, то я приказываю вам  охранять мое тело от спиртного. Понятно? Или снова вас парализовать?

-Нет - вдруг неожиданно сказал немой.

-Молодец Колька. Ты сегодня за нашим столом  будешь тамадой - сказал всемогущий доктор.

Святая троица сев за стол  профессора начала скромно выпевать. Поначалу разговор все не клеился.

 Не было точек соприкосновения. Пустые фразы повисали в воздухе и тупо брякались о бетонный пол. То ли никто не хотел их подхватывать как всегда на лету, то ли  просто не успевал это сделать. Эти люди были, как говорится разного круга, которых неожиданно свела судьба. Они стеснялись друг друга и поэтому не высказывали прямоугольные  комплименты. Дети разных цивилизаций: Как будто их разделяли многие столетия человеческой мысли и прогресса. Но помощь приходила то и дело оттуда, откуда ее, как всегда не ждали. Словоохотливый Колька взял бразды правления в свои крепкие руки и произнес:

-За доктора! Многие годы ему жизни.

Тост не вызвал никаких нареканий и первые сто грамм были осушены при полном единодушии.

 Но после первой стопки по старой, русской примете не должно было  быть большого промежутка бесцельно потраченного времени. Так как все это хорошо понимали, и чтобы не гневить судьбу все исполнили этот процесс даже раньше, чем требовали все народные приметы.

Двести грамм на брата это уже достаточная норма чтобы обнаружить, что ты сидишь в компании отличных парней, которые за тебя пойдут в огонь и воду.

Теперь тосты сыпались как из рога изобилия, и приходилось то и дело сдерживать Кольку. Настало время поговорить и по душам, как этого требовал житейский этикет.

-Эх, зря я пошел в охраннике. А на доктора долго учиться? – спросил Николай.

-На доктора вообще не надо учиться –  как на духу признался я.  Это же призвание. Ты слышишь крики о помощи и спешишь на помощь. Ваша работа  очень похоже  на мою. Люди моей специальности всегда появляются возле больного после вас. Жаль, что вы  еще  не всегда исполняете  работу на отлично.  Не чисто. Все-таки еще много брака в вашей работе.

Запомните, что  профессиональный убийца как профессиональный любовник должны всегда делать одну вещь. Один одевает глушитель на ствол, другой презерватив на член. Пальба для получения сомнительного пулевого оно же и полового оргазма не сама цель. Довести клиента до кондиции, до полного изнеможения вот единственная, архиважная задача.

-Мне не это собачья работа  то же  осточертела. Целый день на ногах. Каждую минуту головой  рискую – поддержал меня  уже другой охранник.

-Как я вас понимаю – сказал я, и даже обнял своих телохранителей. На голову бронежилет не оденешь.

Я  могу себе только представить, сколько вопросов вертится в вашей голове: убить или не убить?

 Вот в чем вопрос.

-Нет, доктор, ты ничего не понимаешь. Если так охранник будет ставить вопрос, то он считай покойник – учил меня жизни бывший немой. Убить какие тут сомнения! Здесь вопрос стоит  совсем  по-другому: мучительной  должна быть смерть или нет. Услуги с мучениями всегда стоят дороже. Пока одну руку прострелишь, затем другую ногу. Большие издержки по профессиональному материалу. Ведь жертва всегда ведет себя не адекватно. Цель все время движется. Не хочет сама попадать  на мушку. Редко поставляет дуло к виску.

О, контрольном выстреле в голову я вообще не говорю. Нет доверия к профессионалу. А, это нас обижает. Ранит до глубины души.

Уровень травматизма на рабочем месте очень высок. Вот соседняя бригада выпустила по клиенту всего одну пулю и получила в ответ по пулеметной обойме. Что делается? Один  запланированный труп потянул в могилу пятерых живых. Он то выкарабкался, а  вот ребят жаль. Хорошие были парни. Душевные. Любили свое дело. Не то, что я. Не мое это. Устал

Когда говорил тамада, второй охранник смотрел на своего коллегу по цеху  с нескрываемым  обожанием.

Ни один инструктор так не говорил как Колька.

-Ну, доктор. Я никогда не верил врачам. Но то, что ты  сделал  с Колькой. Я за год от него больше трех фраз не слышал.

-Какие это же были фразы, позвольте вас спросить? – осведомился  я.

-Когда? Где? Готов!

-Доктор. А, что мы собственно отмечаем? Какой знаменательный повод? – спросил меня  тамада.

-А, что без повода нельзя выпить. Было бы желание, а повод всегда найдется. Ну, хотя бы поминки!

-Чьи поминки?

-Мои – гордо сказал я.

Два охранника тут же встали и молча,   не чокаясь, выпили. Доктор хотел тоже было встать, но профессиональная быстрота телохранителей не оставила ему ни единого  шанса, чтобы  составить скорбную компанию. Они с жалостью посмотрели в глаза покойника, которые были еще не закрыты.

Две пустые бутылки бездыханно валялись   на полу  задушенные безжалостными руками,  и не подавали признаков жизни. Но поминки требовали продолжения банкета со всем вытекающими  последствиями. Жребий пал на Кольку. В ожидании марафонца, отправленного за огненной  водой,  настала возможность поближе познакомиться со вторым охранником

-Простите, мы  с вами  так  еще не познакомились. Как вас зовут?  - спросил я

-Я же Миша - воскликнул второй охранник.

 Он так ответил  на простой вопрос, который всегда возникает после двухчасовой пьянки, как будто кто-то уже пил и  даже целовал брудершафт.

- Доктор. Ты мне скажи. Этот паралич мозга лечится?

-Конечно. Ты же видишь, что  Коля уже совершенно  здоров. А, тебе зачем?

-Нет, мне не для себя. Брат у меня головой мается. Особенно с утра, с похмелья.Я ему всегда наливаю с утра, а он дрожит, за голову держится. Клянется, что больше никогда в рот не возьмет. Ему можно помочь? Может, я приведу его к тебе на прием? Посмотришь?

-Не знаю. Тут нарколог нужен. Но для друга сделаю. Вылечу брата.

-Спасибо. Ты настоящий доктор. Да, я все для тебя сделаю!

-Все не надо. Прошу только об одном. Когда убивать будите. Помните. Жертва не любила страданий при жизни. Она их просто не переносила.                  

-Этого я тебе обещать не могу - честно признался второй телохранитель.  Все от Анфисы Андреевны зависит. Кто против ее воли пойдет, тот долго не протянет. Извини.

-Ладно. Может еще все обойдется?! Как думаешь!

-Мне думать не полагается. Я только  исполняю.

Как охапку траурных роз в руках,  на своей груди принес Колян   еще четыре бутылки.

Сомнений больше у доктора не было. Когда приносят четное количество бутылок, то сразу все становится ясным. Это не могло быть простой случайностью.  Это был Рок. Ведь не одну, и не три принес немой, а сразу четыре. Черная метка упала  тяжело в руку и жгла горло. Меня  приговорили.

Но когда завтрашний день уже  предельно ясен, то сегодняшний  еще вполне может служить утешением для грядущих, необратимых  перемен.

-Ну, вздрогнем - сказал словоохотливый Николай.

Все вздрогнули, но даже не зашатались. Очередная жертва шайки убийц под предводительством главаря по кличке «Доктор» лежала без сорокаградусного дыхания.

Уставший от своей преступной деятельности эскулап, хотел уже выйти, чтобы написать чистосердечное признание, но был в нецензурной форме остановлен и снова пригвожден  к стулу. В отчаянье после бессмысленного единоборства он заявил о  своем нежелании больше вести преступную деятельность.

-Все. Вы как хотите. Я больше пить не буду. Не лезет.

-Пей - прозвучал дружный приказ.

Такой приказ исполнить было нельзя. Потому что после его неисполнения могла наступить расплата.

 Ведь тот,  кто с нами не пьет, он либо шпион, либо изменник. Шпионом быть,  всегда было  почетнее. Потому что агент вражеской  разведки  говорил на нескольких иностранных языках  и на нашем, совсем без акцента. Правда пил мало, потому и был обнаружен. Предатель же языками никогда не владел  и к тому  же на своем говорил нечленораздельно, выражался нецензурно. Пил по черному, поэтому  и был вовремя обезврежен.

-Доктор - начал говорить Миша по фене. Ты нас уважаешь?

-Уважаю. Но пить не буду. Ни имею к этому необходимого  таланта и опыта. Пейте вдвоем.

Я на шу хере постою.

-Шу хер на сегодня отменяется. Работаем все. По плану. Коля, какой у нас план?

-Как всегда. Одна  рабочая смена  ликероводочного завода на троих.

-Ты слышишь доктор. Смена одна. Она в меньшинстве. А, нас трое. Осилим. Тем  более что  смена, она - женщина. А,  мы кто? Коля кто мы?

-Охранники.

-Нет. Мы мужчины. А, это уже звучит гордо.

Гора  изуродованных трупов для ровного счета  ждала последнего жертвоприношения.

-Доктор, проснись. Ты же не на приеме. Больных тут нет. Но расслабляться тоже не надо.

Вот так. Сконцентрируйся. Жаль что последняя бутылка. Для нормы  чувствую, не хватит.

Но для доктора  ничего не жалко. Коля чего-то не хватает?

-Не чего, а  кого? Телок. Нет.

-Ты посмотри, как тебя доктор вылечил? Все знаешь. Все правильно говоришь. Цицерон.

-Не ругайся.

-Я  и не думал ругаться. Это был мужик такой. Но ты лучше. Ты красноречивее. Доктор подтверди мои слова! В интеллигентной компании не принято молчать. Что с тобой?

-У меня наступил паралич мозга – сказал я.

-Не переживай. Мы тебя не бросим. Ты где живешь?

-Дома.

-Понятно, что дома. Ведь не оставим мы тебя на улице, а сами будем дрыхнуть на твоей кровати. Ведь мы кто Коля?

-Мужчины.

-Нет, Коля, мы - охранники. Ну, давай на посошок. Пора домой. Доктор, ты сегодня за рулем?

-Уже нет. Трупы перевозят чаще в багажнике, чем в салоне машины.

-Доктор мне не нравится твое настроение. Ты грустишь, что мы уже все выпили? Не надо.

Зря. Магазины работают круглосуточно. Аптеки тоже. Без помощи  мы не останемся.

Так куда ехать? Какой у тебя адрес?

-Не помню. Вот  мои документы. Там все написано, но  как-то неразборчиво.

-Коля, а ну, прочитай. Доктор, ты знаешь какой у него глаз. Он же в тире из ста очков сто десять выбивает.

-Это невозможно – находясь в пьяном угаре, полемизировал  я с мужиками.  Из ста может быть только сто.

-Это у вас в медицине  из ста человек 99 летальных  случаев. Статистика вроде правильная. Одна спасенная жизнь и  море смертей.

Коля стреляет десять раз и попадает в яблочко. Затем бросает в пылу от пороховых газов еще и гранату.

 И тоже попадает в яблочко. Правда всегда забывает выдернуть чеку. Но после твоего лечения он уже ничего не забудет.

Доктор ты не знаешь, почему на свете все так не справедливо. У тебя так не бывало. Чем ближе общаешься с человеком, тем сильнее ему хочется дать по морде. Вот у меня сейчас такой момент. Так хочется, чтобы друг навсегда заполнил не только день и час нашей встречи, но и эту  незабываемую минуту. Мне так хочется его обнять, вот   как тебя сейчас. Не бойся. Я  же для примера. Людей в белых халатах мы не трогаем. Ведь что мы не доделаем, мы всегда можем положиться на вас. Давай я тебе помогу подняться.   Хочешь, я тебя возьму на руки.

-Чтобы завтра положить в гроб – огрызнулся тяжело пьяный.

-Ты под богом ходишь, а я под Анфисой Андреевной. Вот когда они договорятся!

 

 

Я смутно помню все происходившее дальше. Как сел в машину. Как включил зажигание.

Как отказался подвезти голосующего гаишника. Это еще кое-как отпечаталось в моем сознании. Как выпили пиво для полировки острых и тупых  частей тела.-Да.

Как мы  долго ходили по этажам и требовали впустить ответственного квартиросъемщика с двумя близкими друзьями к себе домой. – Как сон.                                                                                    

 Потом  мы  сильно  стучались, в какую-то дверь пока ее не выбили.- Уже нет.

Лишь затем наступил провал в памяти. Только ночь. Жажда.  Аэродром.

Где все воздушные силы летали низко над землей и просили у меня  аварийную посадку.

Но,  я не давал  им разрешение и они один за другим с грохотом падали на землю.

 

 

                                                                        7

Я очнулся неожиданно от голосов и съестного  запаха в квартире. Обстановка вокруг меня была мне не знакома. Зеленые стены и потолок смотрели на меня и улыбались. Если бы они были  снежного цвета, то это меня, наверное,  расстроило бы, но не так сильно. В науке хорошо известна болезнь под скромным, лихорадочным  названием как белая горячка. Но что бы она была зеленого цвета,  я не слышал. Наверное, на земле я один такой уникум. Я попытался встать, как снова мир засверкал прежними красками. Зеленое махровое полотенце упало с моей головы. Видно кто-то пытался мне перевязать голову, но не дошел до шеи.

На кухне кто-то громко говорил и готовил. Как хорошо услышать человеческую речь и почувствовать заботливые рука хозяйки. Неужели мои мечты стали  сбываться. Но нельзя никогда радоваться раньше времени, потому что  после этого сразу наступает  ни с чем несравнимое  разочарование.

Когда я увидел двоих из святой троицы, я сразу запаниковал. Хотелось бежать на край света. Мой разум не хотел верить в существование страшной реальности, потому что не отошел от вчерашней действительности. Ведь я взял за несколько часов на свою тщедушную грудь годовую норму алкоголя

Для любого европейца этот показатель  был бы смертельным. Он бы уже отмучился.

А, мне еще предстоит несколько дней лежать пластом и просить  в порыве малодушия пристрелить меня.

О, если бы сейчас было начало шестого. Все мои мучения были бы уже позади. Голова раскалывалась как будто кто-то бил  в нее оркестровыми музыкальными медными  тарелками. Какой звон раздавался во все пределы.  Тело билось в эпилептических припадках. Руки дрожали. Ноги не ходили. Я еще не видел своего лица, и это хоть как-то придавало мне силы.

-Доброе утро Георгий Сергеевич – поприветствовал меня Коля. Как спалось?

-Привет – сказал я, но не услышал свой голос.

Паралич мозга своими остаточными действиями затронул мой язык. Какая это каша из звуков и слов.

 Я даже сам не понял, что сказал.

«Может, вчера мы еще заезжали к дантисту. Он сделал мне новокаиновую блокаду и запломбировал мне  полностью рот. Я наверно давал советы, как правильно вести прием. Ну, что ты вечно лезешь, куда тебя не просят».

-А я на вашей кухне хозяйничаю. Вы не против?

Я помотал головой в знак согласия, пытаясь привести в движение профессиональный инструмент психолога. Язык, прикушенный зубами, сначала сопротивлялся, но затем все-таки подчинился.

Если весь мой облик представлял картину побоища на Куликовском поле, то вид моих телохранителей засвидетельствовал другое, историческое полотно. Миг победы и триумфа.- Парад 1945 года на Красной площади. Я не увидел ни одной морщинки на рубашках, ни одной затяжки на лицах, ни одного следа праздничного салюта.

-Вам вчера звонила женщина – сказал  мне Михаил. Вы несколько раз пытались сначала дойти до телефона. Правда, безуспешно. Тогда мы попытались передать вам  трубку  в руки.

-Я что вчера еще с кем-то разговаривал? Я не помню. Катастрофа

-Нет, катастрофы не произошло. Просто вы уронили телефон и разбили.

-До разговора или после.

-Во время. Ваша беседа длилась минут пять, не больше.

-Какой ужас? Я что-то говорил?

-Вы ничего не говорили. Вы просто   пели.

-Пел? Не может быть. У меня нет голоса.

-Почему? Нам с Николаем  очень понравилось. Я  даже могу это  напеть.

-Не надо. Ничего не надо. Я  пойду  и приму ванну.

Я лежал в ванне как штангист, который зафиксировал мировой рекорд на все времена и для всех народов. Но физические возможности чемпиона, оказывается,  тоже  не беспредельны. Тот, кто вчера толкнул шестисот граммовую  штангу, сегодня был не в состоянии поднять из воды даже собственное тело.

Я мог запросто   захлебнуться не  в силах прийти  утопающему  на помощь. Только низкий уровень воды в ванной, не дал совершиться непоправимому несчастью.

Я впитывал через поры холодную воду, пытаясь утолить бедуинскую жажду.

Как моченое яблоко из бочки с соленьями я вернулся в субботний, выходной мир.

-Вы будите завтракать? –  уже пытался меня накормить заботливый  Николай.  Я приготовил омлет.

-Нет. Только кофе. Анфиса Андреевна звонила? Мне нужны все кредитные договора.

-Да. Их уже везут. У меня просьба к вам! Шеф ничего не должен знать о вчерашнем застолье.

-Я  ничего не видел, не слышал, не говорил. Коля, ты, что действительно  был молчуном или это такая  шутка?

-Нет, истинная, правда. Я вам  так благодарен. Я  говорил, но про себя. А, теперь хотел бы преподавать ораторское искусство.

 -Вчера ты хотел стать врачом, сегодня оратором.

-Скажу вам по секрету. Только никому не говорите. Я боюсь вида крови.

-Ну, это, наверное, профессиональное заболевание. Так бывает сплошь и рядом.

-Я решил окончательно бросить свою работу. Вы мое последнее дело.

-От таких слов я, что должен от страха залезть под стол. Не дождешься!

-Вы не правильно истолковали мое умственное размышление.

-А, ну  еще раз повтори свое умственное размышление. Хотя не надо. Молодец. Далеко пойдешь.

Быть тебе оратором. Но кровью руки никогда не марай,  тем более своего учителя.

Разговор неожиданно оборвался звонком  стационарного телефона.

-Алло, Жора. Ты живой? – услышал я трубке  голос сестры.

-Слухи о моей смерти несколько преувеличены. Жизнь  снова возвращается в прежнее русло.

Хотя меня  еще штормит. Но уже не так как  раньше.

-Ты что напился вчера?

- Как никогда еще. Охранники преподали  мне хороший урок. Без них я не нашел бы дорогу домой.

-Как тебе не стыдно? Ты взрослый человек, а ведешь себя как мальчишка.

-Я не  в том состоянии, чтобы чувствовать еще и угрызения совести. Только мне не понятно, откуда у тебя информация о моем поведении? Может, к тебе я  тоже вчера заезжал?

-Мне Татьяна звонила, она думала, что ты сошел с ума.

-От пьянства можно всего ожидать. Ты не представляешь как мне плохо. Я поставил вчера свой личный рекорд. Ты можешь мной гордиться.

-Хочешь, я приеду к тебе.

-Нет. Здоровый вид человека меня сегодня раздражает. Я могу себя неадекватно повести.

-Тебе нужен покой, отдохни. В таких случаях сон лучшее лекарство.

-Не беспокойся. Все будет в порядке. Целуй Светку и супруга. Пока.

«Хоть одна живая душа интересовалась  личным состоянием доктора. Ну, может, еще кто-то  переживал за бесплатный бонус, который был обещан доктором для пациента».

Часы ни на секунду не прекращали свой ход и были равнодушны к людским проблемам.

Вот в квартиру вошел и Мишка с пакетом документов

-Георгий Сергеевич. Анфиса Андреевна просила документы хранить как зеницу ока.

Я лично несу ответственность за них сохранность. Прошу не потеряйте. Мне тогда головы не сносить.

-Шеф оказывается у вас кровожадный. Ей одной головы уже мало. Не боись, вдвоем умирать всегда легче. Может быть и дешевле. Расход материала, правда, тот же, но  никаких транспортных расходов, так что нам полагается скидка на все ритуальные услуги.

Я взял папку в руки и раскрыл ее. Но строчки и буквы начали плясать перед глазами.

Так как пюпитра у меня в доме не было, где можно было бы зафиксировать лист,  то я  оставил это бесполезное занятие,  унять дрожь в руках. Голова снова начало болеть, не принимая  чтение как лекарство. Я прилег на кровать и начал тихо стонать. Сейчас мне было совершенно все равно, что произойдет со мной  уже вечером. Ведь еще хуже быть просто не может. Вторая волна пота окатила меня с ног до головы. Железные обручи упали на голову и начали до хруста ее сжимать. В виски кто-то долбил мне одну  и туже фразу: Что пить надо меньше. Тем более на собственных  похоронах.

Только я не соглашался  с этим умственным наставлением  и отвечал,  что пить не надо вообще… ни при каких обстоятельствах.

Говорят, что при  родах  можно и даже нужно кричать. Так вот, схватки и крики были, но плод никак не хотел выходить из моего чрева. Наверное, это был тяжелый, клинический случай.

Наука гинекология никак не могла прийти мне на помощь. Мертвый ребенок бился, и  все время ускользал из  цепких рук акушерок.

Только один святой человек не мог видеть моих мучений. Он подошел ко мне и слезно попросил принять успокоительное. Это был Миша.

-Доктор - сказал он мне. Опохмелись. Станет легче.

В руках он держал  полный граненый стакан. Белый напиток переливался через края,  каким-то голубым сиянием. Мне показалось, что я увидел на стеклянных станках сосуда этикетку с черным черепом и перекрещенными костями. Надпись предупреждала об осторожности  при использовании  яда.

 Вот и спасительный конец. Спасибо тебе,  товарищ.

Я перекрестился три раза и принял  яд  с улыбкой на устах. Наконец-то ко мне пришла смерть. Я так долго ее ждал. Прощайте люди. Ведь вчерашние поминки без сегодняшнего трупа, можно было бы расценить как надругательство над  общественной моралью, как оскорбление, как вызов обществу.

Только через два часа я пришел в сознание и чуть не заплакал. Я не хотел возвращаться в мир живых, но настоятельные просьбы людей в черном не оставили мне другого выбора.

-Доктор. Пора. Машина за тобой приехала – сказал человек, чей яд давно вышел из срока годности.

-Катафалк?! – промычал отравленный.

-Ну, зачем так мрачно. Наше пребывание на земле временно. Душа когда-то оставит телесную оболочку и устремится в звездный космос.

Коля как дипломированный лектор начал мне рассказывать дальше обо всех перипетиях суетной, безнравственной жизни. Я слушал его с умилением как доктор на своего пациента, который ценой своей жизни спас для мира  такого замечательного человека. Если дело и дальше так пойдет, то одной политической партии, сможет стать больше.

Телохранители подняли меня с постели и начали одевать в последний путь. Омовение не требовалось, так как мертвец совершил это  собственноручно. Они привели меня в божеский вид  и даже расчесали. Зонтик в моей руке, по-видимому, олицетворял поминальную свечу, который все время раскрывался.

Мы присели на  дорожку. Я начал навечно прощаться с квартирой общей площадью в 45, 6 квадратных метра.  Но это были пустяки по сравнению с тем необозримым  пространством, которое мне было обещано  в частную собственность со слов Николая.

Машина ждала у подъезда тоже одетая во все черное. Только нижнее белье было, почему-то белого цвета, которое никак не могло сочетаться с траурным моментом и навевало мысли о плохом вкусе. Похоронная процессия отправилась в последний путь.

Но сначала мы должны были ненадолго заехать в банк, и только затем на кладбище.

В этом лакированном и дорогом гробу я почувствовал себя уютно и хорошо.

Любовь к комфорту и роскоши были моим слабым местом в иерархии жизненных ценностей. Я решил, что хоть сейчас поживу по-человечески, для себя,  и уснул.

Но даже мертвый сон не вызвал уважения  друзей, со стороны усопшего и был безжалостно прерван живым  рукоприкладством.

-Доктор. Мы на месте. Вам пора выходить - сказал Миша.

-Не буду. Убивайте меня прямо здесь. Я готов.

-Доктор пока есть последняя надежда, человек не должен, отчаиваться. Убить вас мы всегда успеем. Попытайтесь? – как поп читал проповедь мне Николай.

-Мы напрасно теряем время. Зайду я на прием или не зайду. Результат будет один тот  же. Это бесполезно.

-Нельзя войти в одну реку дважды. Пока воды в ней прозрачны и чисты. Мы еще живы

Когда же кровь обагрит ее голубые волны, то может случиться самое страшное.

Семинаристский  голос Николая разозлил меня не на шутку, и чтобы больше не слышать его я вышел из машины. Как тень за мной последовал Михаил с протянутой папкой.

-Доктор вам сюда – указал он на дверь и добавил – удачи.

Ошибиться с выбором двери было очень сложно. Резное, позолоченное произведение искусства  не оставляло ни единого  шанса,  даже для очень плохо видящего человека.

Психолог  попытался одной рукой открыть дверь, но это оказалось ему под силу.

Только приложив еще и старание плеча, он все-таки попал внутрь.

Важно пройдя через охрану, я стал сразу подниматься  на  второй этаж.

Ведь люди такой величины могли находиться только близко к небу. Как можно подальше от простых  житейских  проблем. Они должны всегда высоко сидеть, чтобы далеко видеть.

Опомнившиеся охранники попытались меня вернуть на землю с этой лестницы, устремленной в облака, но мой  суровый взгляд обездвижил их нервные телодвижения.

Только сейчас я начал осматриваться по сторонам с единственной репликой: Живут же люди,  и тут же добавил.  - Чтоб все так жили, и им бы за это ничего  не было.

В моем сознании были только два человека, которые были достойны, такого существования.

Правда, я их в глаза не видел. Но что-то читал из книг: первый,  царь батюшка, а второй, граф Монтекристо. Правда, одному это стоило головы, а другому почти два десятилетия заточения в одиночной камере.

Но такая жизнь видно требует много человеческих жертв  и взятка приношений. Сумма моей взятки здесь могла субсидировать  покупку лишь  двух люстр с одним  набором энергосберегающих ламп.

Без гарантии. По факту. Без повышенного напряжения в сети.

Мне уже было неудобно  за свой  подарок, который тянул  лишь  на десять лет заключения с конфискацией имущества. Краска стыда заливала мое лицо, и скромный пот лился как из эмалированного, пронумерованного,  запаянного в нескольких местах, арестантского   ведра.

Через несколько минут я  смогу увидеть третье историческое лицо, которое навечно сохранит моя память. Живая женщина должна явиться передо мной или, скорее я перед ней. Но не подумайте обо мне плохо. Она для меня не Мария Антуанетта, а я  не Робеспьер и не  Марат. Я же сказал: Чтоб все так жили,  и им ничего бы за это не было.

Я как маленький человек сел на стул в приемной и ждал, когда же  секретарь обратит на меня внимание. Как хороший коньяк, просителя  на этих стульях надо несколько лет выдержать, чтобы потом  специально разбить о краешек огромного стола.  Но я даже был рад этой незапланированной заминке перед долгой дорогой.

Вчерашний разговор с Анфисой Андреевной всплыл у меня в голове. Я слышал ее наставления, что ни в коем случае нельзя обижать гордость лица берущего.

Надо было хоть как-то в пристойную форму завуалировать самую простую, публичную взятку.

Вот это и  было делом самым сложным,   и практически не выполнимым с моей то жадностью.

В конце концов, секретарь соизволил обратить на меня свои трехдюймовые глазки  и выстрелил с двух стволов одновременно.

-Вы, по какому вопросу? – делая мне, великое одолжение спросила она.

-По вопросу дачи взятки должностному лицу – скромно ответил я.

-Вы из анти коррупционного комитета?  - от нервного напряжения забегали у нее глазки и затряслись  маленькие ручонки.

-Да - для чего-то, соврал я.

Секретарь  вдруг незаметно для невооруженного глаза  исчез в покоях  обожаемого шефа.

Говорят что, комета Галлея  один раз в семьдесят шесть  лет возвращается к земле, чтобы снова исчезнуть  в Космосе на приговоренный  срок.

Но еще ни разу за всю историю человечества шеф в дверях, так радушно не встречал посетителя как Нина Максимовна Многочай.

Она широко улыбалась мне, не в силах скрыть ужас перед революционным трибуналом. Ее  голос  траур но дрожал, сбрасывая  налет официального приема.

-Здравствуйте. Милости прошу ко мне. Как вас величать?

-Добрый  вечер Нина Максимовна. Зовут меня Жора.

«Почему Жора? Почему не Марат? Почему не Робеспьер? В следующий раз буду представляться Наполеоном! Решено».

Чуть ли не за руку  меня провели в кабинет, и я  потерялся в нем как стальная  иголка в стоге золотого  сена.

Несколько минут мы шли с  Ниной Максимовной рука об руку, обмениваясь информацией: о катаклизмах природы, о знакомых, которых видим чаще по телевизору,  чем в жизни,  о профессиональных заболеваниях, о  политической возне под персидским, ручной работы ковром, короче о всякой ерунде, которая может скрасить долгую дорогу к рабочему месту. Наконец-то  мы пришли.

-Чем могу быть полезна для столь уважаемого органа? – с чувством гражданского долга спросила высокопоставленная женщина.

-Нина Максимовна к нам поступила жалоба на вас со стороны гражданки Скоробогатько.

Она утверждает, что вы отказались принять от нее скромное вознаграждение на продление кредита еще на три месяца и тем самым нанесли ей тяжелую, психологическую  травму. Возможен даже суицидальный исход.

-Извините, Георгий. Я не понимаю существа вопроса? Мне никто взятку не предлагал.

-Да – согласился я.  Вы правы. Анфиса Андреевна не решилась сделать это сама, поэтому обратилась

с этой просьбой   к нам. Государственные интересы требуют, чтобы вы  исполнили свой гражданский долг до конца и взяли скромный презент. На верху просто не понимают, ну,  зачем вам так выделяться на общем уровне? Это очень опасно. Когда все берут, то слухи на тех, которые не берут, быстро расползаются в разные стороны. Зачем вам быть белой вороной  в черной стае. Вы же знаете, что свои  клюют  всегда больней, чем чужие.

-Что я должна брать взятки? – возмутился государственный служащий, не знающий, и не догадывающийся  о таком виде поощрения за хорошо выполненную работу.

-А, как же! Не только должны, но и обязаны. Родина вам никогда не простит такой слабости. Если не вы, то кто,  сможет ее защитить от посягательств чужих и алчных рук. Ведь только, только она стала вставать с колен. Она горда, но, к сожалению еще очень слаба, и доверяет  лишь вам.

-Это что закон такой, новый? – переспросила меня Нина  Максимовна.

-Закон есть. Но он, к сожалению не новый. Он не писанный, и  поэтому подлежит исполнению

 всеми и навсегда. Он – соль земли русской. Без него никуда не поедешь и  в палаты каменные  не дойдешь. Не пустят даже на порог. Будут принимать за юродивого, очень почитаемого человека за скромность. Только его примеру никто не следовал и следовать не будет. Он, один дурак, все остальные умные.

Нина Максимовна давайте не будем ломать уже сложившееся историческое равновесие  и все оставим  как есть. Тем более что   все документы в порядке, все имущественные претензии со стороны банка защищены залогом. Осталось только пойти навстречу пожеланию клиента, поэтому   нижайше просим нас не обижать и принять подарок от всего сердца.

Я вытащил пластиковые   карточки и положил их  на стол.  

Нина Максимовна смотрела меня как на царского шута и  по-императорски  улыбалась. Она сгребла своим  рукавом все карточки в стол, но одну оставила. Затем женские пальцы, увенчанные брильянтовыми булыжниками, протянули  ее для меня.  Я не понял этот жест и отстранился.

-Бери это тебе. Заработал – сказала она.

-Я взяток не беру. Даже не просите.

-Это не взятка. Это мое личное участие  в антикоррупционной  программе. Анфиса Андреевне скажи, чтобы зашла ко мне в понедельник в десять часов со всеми документами. Договор продлим не на три, а на шесть месяцев. Будь здоров.

-До свидания – сказал я, но тут же поправился. Прощайте.

Всю дорогу назад я в пояс  кланялся Нине Максимовне  и трижды  падал при этом на колени. Я никогда не думал, что давать взятку  значительно труднее, чем ее брать. В приемной я все стоял и ждал, когда же услышу приятный, непередаваемый голос: Вы арестованы.

Но никому не было дело до взяткодателя,  охранники проводили  меня  с почтением до дверей, чтобы из рук в руки передать своим коллегам.

Глотнув на улице свежего воздуха и окончательно оглупев, я решил раствориться  в толпе от назойливых глаз оперативников, которые наверняка приготовили мне засаду дома.

Так хорошо было  стать маленькой крупицей общего потока дающих, которые ничего не знают о другом классе, принимающих. Круговая порука связывает нас в единое, не расторгаемое целое. Мы не можем  представить своей жизни  друг без друга. Мы сплоченный монолит, который никогда не разрушит никакой  анти коррупционный пакет законов, потому что наш закон главнее, так как он  не писанный. Ему даже Конституция не  в пример, со своими вечными поправками и дополнениями.

Я быстро удалялся от места совершения взятки, пока   чей-то голос меня  не окликнул. Я сделал вид, что не слышал и ускорил свой шаг. Когда рука оперативника легла мне на плечо, я решил не оказывать никакого сопротивления органам власти.

-Георгий Сергеевич. Я вам кричу, кричу

Я обернулся  и  только теперь  вспомнил о своих телохранителях, которых бросил на произвол судьбы. Воздух свободы совершил со мной злую шутку.

-А,  это ты, Коля. Я  думал, что вы уже уехали!

-Без приказа  Анфисы Андреевны не имеем права. Давайте лучше подойдем к машине.

-Да, это приятней чем жертву тащить к  машине,  ведь она может и сопротивляться.

-Давайте не будем привлекать к себе всеобщее внимание. Прежде всего - это для вас  будет безопасней. Поверьте.

-Верю и  не сопротивляюсь – обреченно сказал я.

Мы подошли к машине. Видно на помощь двухголовой бригаде было выслано еще несколько многоголовых монстров, которые вежливо со мной  поздоровались за руку. Даже не побрезговали.

А, может, они со мной прощались? У всех руки были частые, мытые. Только у Коли руки блестели, по-видимому, от оружейной смазки.

«Мой олигарх знал свое дело. Он правильно расценил мои силы и понял,  что я живьем просто так не сдамся. Одного Горыныча я положить смог бы, даже двух. Но куда девать оставшихся?

Может кто-то мне поможет! Вот вы не хотите помочь мне помочь дорогой товарищ? Вы не владеете приемами рукопашного боя! Отлично. Я тоже не владею. Дальше. Так может случиться, что сегодня я, а завтра вы.  А, мне прийти завтра, когда вас будут убивать! Я бы с радостью. Но дело в том, что я не смогу этого сделать, потому что уже  сегодня   буду убит. Вы сожалеете, что ничем помочь мне не можете.

Идите гражданин  вы ... домой. Мне требовалось от вас  моральная поддержка, только и всего».

-Как результаты? Чистые воды жизни так и остались в неприкосновенности или нам придется разбавить их гранатовым соком.

Ехидная улыбка и издевательский тон Коли снова вывел меня из себя и заставил применить психологический эксперимент.

-Олигарх уже звонил? – спросил я

-Да, Анфиса Сергеевна уже интересовалась.

-Соедини меня с ней.

-Она скоро сама  подъедет.

Вокруг меня все сильнее  сжималось кольцо, так что я уже ощутил  его стальное, пахнущее мужским одеколоном прикосновение.

Как стая собак, охранники уже обложили дичь и чувствовали запах крови. Каждый из них мог прикончить жертву, но ждал лишь положенного сигнала. Даже вчерашние собутыльники ничем не отличались от этого воющего сообщества. Только  при виде своего вожака они   заскулили, прижали хвосты и начали скалиться на человека.

-Ну, доктор, отношения с банком наладил? – спросила меня  Анфиса  Андреевна.

-Нет - сказал я как можно громче и услышал щелчки снимаемых с предохранителей  пистолетных затворов.

-Жаль. Значит сегодня ты, а завтра я - проговорил Мефистофель.  У меня были такие надежды.

 Я бы отпустила тебя, но закон порядок любит. Если слабость показал, значит, ты уже  труп.

-Но вы же человек – пошел я напролом.  Тем более женщина. Пусть некоторые ваши мальчики не доиграли в детстве в войну. Но вы же с куклами должны были играть?

-Не было у меня детства. Я всю жизнь на хлеб зарабатываю.

-Вашим хлебом можно страну полгода бесплатно кормить.

-А, ты мои деньги не считай. Это привычка для глупцов и для лентяев. Ты что решил перед смертью поговорить? Валяй.  

-Скажите, а зачем вам столько денег?

-Так как ты уже приговорен, то тебе одному и отвечу.  Чтобы были! У меня большая семья, а, следовательно, крупные  расходы. Я  уже привыкла себе ни в чем не отказывать. Да, и это тоже не главное. Деньги - это азарт. Сегодня ты миллионер, а завтра нищий. С деньгами ты всегда должен находиться на чеку. Каждый день. Каждый час.  Каждую минуту. Деньги приносят уважение и страх. Ты тоже, когда меня в офисе увидел, что подумал. Вот пришел мешок с деньгами. Надо с нее побольше содрать, поэтому и стал выкобениваться. Хотел лишнюю тысчонку заработать.

Да,  еще напоследок, деньги научили меня никогда  не верить людям.     Всегда   обманут. Это ты мне поверь. Вот в договор  я верю, а двуногому существу нет.

-Как же вы так живите? – спросил я.

-Я живу лучше тебя в миллион раз, и не вздумай меня жалеть. О себе подумай. Ребята!

При последнем  слове  телохранители  приняли бойцовую стойку, но поводок хозяин еще не отпустил.

-Нина Максимовна  передала  вам свою просьбу. Ваш вопрос о кредите будет решен положительно, если вы...  

-Ну, договаривай, не томи. Что клещами из  тебя каждое слово вытягивать.

-Ей нужна одна донорская почка в течение 24 часов.

-Где же я возьму ее? – озабоченно произнес олигарх.

Я пожал плечами и случайно устремил свой взгляд  на  охранников.

Верные собаки, которые еще несколько минут назад рвали цепь, заскулили и легли на землю.

-Тому, кто добровольно согласится на операцию, озолочу – бросила она сладкую кость своей своре, но

жуткий вой огласил всю округу, потому что псы  сейчас спасали  свою шкуру.

Страх пред смертью помутил их разум, и  они начали бросаться на того, с чьих рук ели долгие годы.  Мне показалось, что они зубами готовы были  вырвать его собственную почку и положить к ногам мертвого господина. Железная дисциплина, которая всегда держалась, на точном и безжалостном исполнении сломалась, как только это коснулось их самих. Анфиса Андреевна поначалу хотела цыкнуть на них  и огреть чем-то тяжелым, но  пятилась назад уже несколько раз, покусанная ими.

Жестокий хозяин получил не хорошо натренированную собаку, а зверя, который готов был мстить за долгие годы побоев и не воли. Не каждому олигарху посчастливится умереть от рук собственных, хорошо    оплачиваемых  телохранителей.

-Стоп - заорал я. Во-первых,  все операции такого рода на живых людях запрещены.

Во-вторых,  никакой просьбы со стороны Нины Максимовны  не было. В-третьих,   договор на продление  кредитного договора  не на три, а на шесть месяцев будет заключен в понедельник в 10 часов утра.

Противоборствующие стороны казалось, только после третье пункта опомнились и пришли в себя. Когорта снова верных телохранителей окружила меня, снова присягнув на верность Анфисе  Андреевне.

-Так ты что Ваньку валял!

-Почти. Я смотрел на вас и на них. Мерзкая  получилась картина. Но эти люди  не менее виноваты, чем вы. Они готовы продавать не только свое рабочее время, но и душу. А, вы готовы платить за это деньгами. Хотя после нескольких лет тренировок  и ваши телохранители готовы это делать бесплатно. Запах крови пришелся им по вкусу. Они детище ваших рук. Конечно, деньги играли, и будут играть большую роль в нашей жизни. Но они никогда не могут быть мерилом человеческих ценностей.

Ни один  многомиллионный счет не может заменить человеку совесть. Ни одна бумажка не заставит меня встать на колени. Мне  доктору страшно находиться с вами.  Я не могу вас вылечить от бездушия и алчности. Я готов расписаться в собственном не профессионализме. Но прошу. Заклинаю. Опомнитесь. Пока не поздно.

Я могу только  предполагать, в каком тяжелом финансовом положении вы находитесь, поэтому хочу помочь вам,  олигарху. Вот  карточка, которую мне за труды передала Нина Максимовна, прошу принять и не побрезговать.

-Нет. Я не возьму.

-Возьмете. Мне от вас ничего не надо. Вы для меня не были мешком с деньгами. Я видел в вас человека, которому надо помочь, но я ошибся. Но все равно я верил, и буду верить в другого человека.

Я с силой вложил карточку в руки Анфисы Андреевны и ушел. Охранники пытались меня остановить, но были остановлены приказом.          

Только дома в своих 46 квадратных метрах я почувствовал, как устал. Весь этот  цинизм, грязь и беспринципность тяжким камнем лежали  у меня   на сердце. Оно билось в этом омуте лжи и подхалимства, вседозволенности и разврата. Впервые за эти несколько месяцев мне не  хотелось   жить. Лечь и не проснуться. Только бы никогда не видеть эти лица. Этот  день  поколебал мое сознание  и  опустошил душу. Мое тело не хотело,  больше сражаться. Неужели все было в этой жизни напрасно.

 

 

                                                                         8

Оцепенение воскресного  утра было нарушено телефонным звонком. Сначала одним, затем другим, потом целой вереницей затяжных и бессовестных вызовов абонента.

Лишь после трехчасового боя наступило долгожданное затишье. Но уже к обеду противник избрал другую, вероломную тактику. Кто-то позвонил в двери сначала легко, затем как в церковный колокол. Потом послышались удары в дверь. Прием незапланированных гостей не входил в мои планы, но вставлять дважды свою  дверь на место, мне  не хотелось вовсе.

-Кто там? – сказал я. Никого нет дома.

-Жора открой. Это   я, Наташа.

Я долго искал ключи, которые неизвестно куда засунул вчера. Я уже было отчаялся их найти, как солнечный луч упал на их стальную поверхность и солнечный зайчик запрыгал по комнате.

Вскоре я открыл дверь и увидел не только сестру, но еще и  незапланированного гостя.

-Ты, почему так долго  не открывал нам? – спросила сестра.

-Просто я никого не ждал так рано в гости.

-Уже  час дня.

-Правда. У меня все часы в доме встали, а  по солнечным я читать не умею

-Ты что нам не рад?

-Я вообще-то думал отдохнуть и от секретаря и пациентов. Но видно вы уже не можете без меня существовать.

 Я никак не хотел признаваться, что очень рад нежданному приходу.

-Ну, у тебя и вид. Ты себя в зеркале видел.

-Еще нет. Я все никак не решусь  туда заглянуть. Вы меня хоть бы предупредили, потому что в доме настоящий  бардак, нежно переходящий в погром.

-Я звонила тебе. Надо научиться брать трубку. Тогда ты не нарвешься на нежданных гостей. Правда, Татьяна.

-Конечно. Мы волнуемся, а он еще чем-то не доволен. Доктор возьми же, наконец,  из рук моих сумки.

-Это что все мне – обрадовался я.  Все-таки приятно, когда гости приходят со своими продуктами. Это говорит о том, что пока все свое и мое  не съедят, они не только не уйдут, но  даже с места не сдвинутся. Вы  наверно решили ко мне на неделю заглянуть? Похвально для гостей и радостно для хозяина.

Не успел я занести сумки на кухню, как Наталья Сергеевна начала хозяйничать в моей квартире как в собственной.

- Ну, что за безобразие! Наташа оставь, пожалуйста, в покое мое постельное белье. Ей еще и двух недель нет. Ты пришла в гости, и веди себя соответственно. Я только побреюсь и вернусь к вам.

Через десять минут я вернулся к гостям и не узнал своей квартиры.

-Что вы наделали? – возмущался я до глубины души. Вы превратили мужское жилище в пансион благородных девиц. Куда вы подевали мою вековую пыль? На этом месте лежала моя любимая тарелка.

А, где мой паук? Он висел на своей паутине и никого не трогал. Так я вас по-хорошему прошу все вернуть на место. Как было. Сейчас я закрою глаза, и вы снова наведете порядок, но уже мой.

«Да, только женские ручки могли сотворить  чуда на грязном месте. А, тут две пары, и какие.

Никогда в  моей квартире еще не было так чисто. На кухне уже что-то скворчало, в стиральной машине крутилось, вещи лежали как миленькие на своих местах, тарелки приняли водное крещение и сохли на полке. Не жизнь, а малина».

-Таня мне очень неудобно тебя спрашивать. Но ты не могла бы  мне ответить. О чем мы с тобой говорили позавчера? – заикаясь, спрашивал я.

-Ты предлагал мне руку и сердце! Неужели забыл?

-Кто я? Не помню.

-Это настоящий мужской ответ. Ты клялся мне в своей любви.

-А, на чем я клялся? На иконе? Так ее в доме нет

-Ты клялся своей докторской степенью.

-Может быть. Но у меня провал в памяти. А, что ты мне ответила на мое признание?

-Что я еще должна подумать.

-Я понял. Ты разыгрываешь меня. Прежде чем мужчине дать ответ, надо для начала развестись с мужем. Не так ли?

-Георгий. Ты был  в каком-то невменяемом состоянии.

-Ой, Танечка не вспоминай даже. Меня до сих пор бросает из стороны в сторону.

-Ты напился? Ты алкоголик!

-Вдрызг. Вдребезги. До потери сознания. Мне так стыдно за свое поведение. Но я завязал.

Это правда, что я пел?

-Да.

-Наверное, оперную партию без голоса. А, что я пел?

-Сердце красавицы склонно к измене…

-и к перемене. Ты аплодировала мне? Ведь я, наверное, старался  произвести хорошее впечатление?

-Тебе это почти удалось. Ты еще мне споешь что-то.

- Не уверен. Такое состояние бывает только раз в жизни. Хорошо, что только два музыканта

сопровождало меня. Если бы целый оркестр, то тенор мог бы  легко запеть фальцетом.

Наташа вышла из кухни и присоединилась к нашему разговору.

-Братец, ты,  почему ничего не говоришь о моем новом платье. Оно тебе нравится?

-А, разве оно новое? Я видел тебя в нем на свадьбе.

-Ты просто хам. Как можно спутать белое подвенечное платье с бежевым костюмом?!

-Я вообще дальтоник. А, зачем невесте такое кричащее платье? Это чтобы жених на свадьбе не перепутал ее с другими  дамами?

-Белый цвет-это признак невинности и целомудрия.

-А, кто на вашей свадьбе был цело мудр и невинен? Наверное, все-таки жених!

-Я вижу, что ты уже пошел на поправку.

-Но платье действительно просто шик. Где ты его купила? Хотя это не тот вопрос, который может застать врасплох женщину. Откуда ты взяла деньги? Я, по-моему, еще не выплачивал тебе зарплату за  три месяца вперед! Премиальных тоже пока не было.

-Это Татьяна мне сшила. Всего за два дня.

-Таня, ты, что  по вечерам  еще и шьешь? В  свободное от свиданий  время.

-Нет. Все больше по ночам после поздних телефонных разговоров. Но не все  могут,  как ты   так интересно и весело  проводить свой досуг.

-Да, для этого требуется особый талант, а  главное здоровье. Кто-то говорил, что возьмется моим воспитанием!

-Правильно. Таня я  прошу тебя как сестра этого обормота,  займись им.

Для мужчин  свобода – это самое тяжелое испытание в жизни. Эти с позволения сказать люди,  теряют просто стержень жизни, который всегда держался на супружеском долге. Они могут  в это время натворить много непоправимых ошибок.

-Кстати, вчера чуть не произошла одна. Роковая. Но давайте не будем  больше говорить о грустном мужчине. Пора обратить наш взор на вас мои милые дамы. С кого начнем прием?

-С меня – сказала Наташа.

«Да, все-таки скромность никогда не украшала женщину, тем более мою сестру. Такие дешевые украшения она  просто не носила. Зачем ей  эта бижутерия? Стекляшки.

 Она больше предпочитала наглые и вызывающие ювелирные изделия. Пусть даже взятые напрокат. Но при виде которых, окружающие начинали от зависти покрываться красными пятнами и захлебываться  слюной».

- Если возражений нет? Хорошо. Так тому и быть. Как себя ведет Женя?

-Тише воды, ниже травы.

-Это  такое обычное биологическое состояние для мужчины твоей мечты? Ты опять била посуду о его голову?

-Нет. Теперь к посуде я вообще не притрагиваюсь. Он не только готовит, но даже сам  ее моет.

-Ты передай, пожалуйста, Жене, что я тоже был бы не против к таким проявлениям заботы. Тем более что  на моей кухне никогда еще не было несчастных случаев.

Тут я три раза постучал по дереву, чтобы не накликать беду.

-Может, он затаился как лев для прыжка в очередную бездну? Как  ты считаешь?- спросил я.

-Не знаю. Я теперь просто наслаждаюсь жизнью. Я не думаю про это.

-Ну, а все-таки, что ты будешь тогда делать?

-Если он опять, как ты говоришь, упадет в какую-то очередную бездну, то мне придется тогда подняться на самый высокий  пик.

-Да, Наташа – сказал  я. От тебя я такого не ожидал. Ладно, все  детали оставим на завтра. Теперь перейдем к другому, смешливому пациенту. Эмоции надо скрывать. Ведь на то она и бездна, чтобы хранить гордое молчание. Как супруг? Он уже прибыл из командировки?

-Муж  скоро возвращается. Передавал привет. Даже целовал.

-Меня целовал? Вот спасибо. Передавай и ему мой нижайший поклон.

-Доктор. Привет и поцелуй был адресован  только мне.

-А, я то грешным делом подумал, что наконец-то заведу себе влиятельных знакомых.

Наташка, ты  привила уже несколько приемов женского коварства?

Хотя Татьяне чужое коварство уже ни  к чему! У нее  своего  коварства девать некуда.

-Ничего я не прививала. Времени просто не было. Сначала музей, затем библиотека и, наконец, примерка платья. Как опытный секретарь-референт могу заявить следующее: что не ей,  а мне у нее надо учиться, а может и кому-то еще.

-Это что бунт на корабле. Ты Татьяна уже настроила  против меня секретаря-референта.

Но пациент все время улыбался над бедным доктором и, наконец,  заявил: « Это женский заговор».

-Вот в чем дело. Я это почувствовал,   как только вы пришли.  Девчонки,  вы заговариваете всех мужчин одновременно или одного  конкретного.

Существительное слово «заговор» позволяло свободно интерпретировать  при помощи ударения похожий, близкий смысловой ряд.

-Мы заговариваем одного мужчины – сказала Таня.

-Правильно. Я тоже принимаю в этом посильное, если не самое важное участие. Мы заговариваем  твоего мужа, чтобы ему больше не пришла дурацкая мысль, уходить из семьи. Ведь  нет ничего лучше семьи. Высоко моральный институт семьи и брака показал свою жизнеспособность на протяжении уже нескольких тысячелетий…

Мой монолог должен был плавно перейти в многочасовую речь, но не благодарные слушатели,   почему-то в спешке разбежались от оракула. Мне пришлось, отправиться по их следам и с прискорбием обнаружить сгоревшую до черных головешек курицу и переварившиеся до состояния столярного клея - макарон.

В квартире стоял непередаваемый запах обугленной дичи, которая к тому же была еще плохо выщипана. Паровые ванны из спагетти  застилали дорогу к спасительному окну.

Здоровое питание как простой, одноклеточный вид пищи никогда не интересовал меня.

Правда,  я часто слышал и читал об этом,  и  мне даже попадались веселые, белозубые сторонники этого учения.  Но я не принимал,  а вернее не понимал  этот кришнаитизм  всерьез.

Но после увиденного надругательства  над курицей я решил выбрать последнюю стадию любой диеты, т.е. полностью отказаться от любой пищи. Голод - это лучшее лекарство от еды, тем более  такой.

-Молодец, Наташка. Женя второй день у плиты, а ты уже один пожар сварганила – от всего сердца похвалил я свою сестру. Два один в пользу твоего мужа. Но если дело и дальше так пойдет, у тебя есть все шансы  к вечеру сравнять счет. Дерзай!

Я похлопал по плечу заслуженного кулинара и благословил на очередной подвиг.

-Я просто заслушалась твоей речью. Это ты во всем виноват.

-Конечно. Ну, кто еще может быть виной у женщины как не мужчина. Это не она не умеет готовить. Просто  мужчина не может  это есть. Так бывает сплошь и рядом. Не переживай. Не ты такая  первая, и, слава богу, не последняя. Вот Татьяна тоже, наверное, любит испортить воскресный обед. Она, правда, не ты, у тебя малый опыт хождения из народа в искусство. Но надо и ей  дать право показать свой кулинарный  талант.

-Жора. Что ты так взъелся на свою сестру? Это всего лишь обычная курица.

-Вот тут я не могу с тобой согласиться. Это раньше была обычная курица. Теперь эта птица называется гриль. А, может это – птица Феникс. Сейчас она должна восстать из пепла и закудахтать.

Ну, наконец-то раздалось громкое  кудахтанье,  правда, не от обгоревшего трупа, а откуда-то со стороны. Две очаровательные курочки начали заклевывать несчастного, забывшего свое  место петуха. Пора было делать ноги.

Когда открытые  очаги пламени были потушены, и воздух прояснился от копоти, снова мир воцарился в голодной квартире. Притихшая поначалу сестра начала  громко  давать Татьяне советы как в очередной раз испортить что-то уже из моих полуфабрикатов.

Но когда женщины занимаются своими прямыми обязанностями пора и нам мужчинам приступить к своей главной функции на земле. Пора. Уже две недели было пора вынести мусор.

Я взял ведро и вышел на лестничную площадку. Это тяжелая работа требовала напряжения всех морально- волевых стимулов. Опасность ждала меня на каждом шагу. Ведь стоит на минуточку выйти за дверь и можно на долгие годы остаться за пределами цивилизации.

Сквозняк – это бич всех мусоровыносителей. Легкая степень амнезии в виде оставленных ключей на журнальном столике дополняет общую картину дискомфорта и неуверенности.

Теперь осталось  сделать последний жест  и еще раз осмотреть содержимое ведра.

Не исключено что некоторые продукты подлежат  еще  вторичному  использованию.

Как жвачка, как не прочитанные газеты, как шелуха яиц, как стеклотара, как батарейки, которые еще не потекли, а значит, еще подлежат возможной реанимации.

Знаете, почему мы никогда не будем жить как они? Как заграница!  Вы никогда не догадаетесь!                    

Можно, конечно, поспорить! Пари?  Ну, как хотите. Я вас предупредил. Только играем по честным правилам. И так я повторяю вопрос. Почему мы никогда не будем жить как далекая заграница?

Только не надо говорить, что мы не хотим так жить и никакая заграница нам не указ.

Я уже жду ваших ответов.

-Если мы будем меньше пить?

-Нет. Пейте на здоровье. Конечно лучше  в меру. Только не примите мои слова за очередную антиалкогольную программу. Нам вообще ничего нельзя запрещать, потому что  запретный змеевик  сладок и приятен.

-Если мы будем больше работать?

-Нет. Трудитесь как прежде. Даже не восемь часов в день, а  четыре. Разрешаю! Правда, работать мы, кажется,  так и не начинали.

-Если мы займемся спортом и водными процедурами?

-Нет. Это все по желанию! Не хотите бегать,  не бегайте! Не хотите принимать утренний душ, не принимайте! Но вообще то, мыться надо. Хотя бы раз... Ну, что сдаетесь?  Не слышу.

-Да.  Да.  Да…

-Мы будем жить как заграница, если мы унизим национальное сознание...

Я уже слышу легкий шепот, который прокатился по рядам. Вот раздались первые реплики, и даже крики. Кто-то уже скандирует:  Ату его. Националисты всех мастей объединились, чтобы закрыть навсегда мой предательский рот.

-Никогда мы не унизим наше национальное сознание. Это единственное наше богатство.

-Ну, не единственное. Нечего прибедняться. Посмотрите на географическую карту!   Но сейчас не об этом. Только не надо покидать  поле спора, так и не выслушав мой ответ до конца. И так. Мы будем жить как заграница, если мы унизим национальное сознание и посмотрим в собственное мусорное ведро. Не в чужое, только в свое. Все просто. Пока мы не встанем на колени, на корточки, на карачки и даже, если хотите раком, чтобы наконец-то научиться сортировать мусор. Надо запомнить несколько простых истин: нельзя мешать пищевые отходы со стеклотарой, а бытовой мусор с макулатурой. Все. Это единственное условие для наступления лучшей жизни.

Я  последний раз осмотрел  свое мусорное ведро и отправил его в подземный мир.

С грохотом внизу что-то  загремело и разбилось. Действительно нам заграница не указ.

После долгих хождений по мукам и стука в дверь меня впустили во внутрь. Только после тщательного осмотра пустого содержимого ведра женщины удостоили меня своим вниманием,  как  мужчину исполнившего свой долг донца.

-Ты где пропадал?- спросила сестра, уже забыв, какую важную функцию я выполнил.

-Мусор выносил. Там такая очередь на лестничной площадке. Ты просто не поверишь?

-Пока ты гулял, Таня уже накрыла на стол. Мой руки!

-А, что на грязные руки больше еды прилипает? Не буду. Ну, ладно.

Я прошел в ванную и  в точности исполнил необходимую процедуру для приема пищи.

Теперь придраться ко мне было нельзя, потому  что  на сегодня  все самое  главное на земле  я уже совершил. Я был чисто выбрит и  вынес  мусор.

Мой кухонный стол давно не видел таких проявлений заботы, чтобы сразу несколько блюд лежало на его поверхности в холодном и  даже в горячем виде. Правда он немного роптал по поводу белой и последней скатерти, но нашедшийся после многих месяцев поисков столовый набор ложек и ножей радовал его как  никогда.

-Вы что  заказали все блюда в ресторане? – спросил я.

-Нет. Это мы все приготовили – сказала Таня.

-Не правда – заявила моя  совестливая  сестра. Это все сделала ты.

-А, что еда отравлена? Вы не никак не можете поделить лавры отравителя?

-Жора садись за стол. Еще одна такая реплика - произнесла грозная сестра.

-Таня. Ты с собой всегда носишь кулинарную книгу или через раз?

-Для сегодняшнего дня я принесла полное сочинение кулинарного искусства в пяти томах. Что не вкусно?

-Ничего. Ты просто кладезь талантов: готовить умеешь, шьешь, в шахматы  играешь и выигрываешь, в воде плаваешь, красавица, к тому же  умна. Прямо идеал.

-Я еще и вежу.

-Тем более. Мне прямо хочется встретиться с твоим мужем и по-хорошему  его предупредить.

-О чем?

-Что такие женщины на дороге не валяются. Если он не возьмется за голову, то я сам найду тебе мужчину. Ты кого хочешь? Какой тип мужчин предпочитаешь?

-Ну, так сразу тебе все я и скажу. Но так как  я умная, то моему избраннику можно быть и глупцом.

-Тоже удивила. С такими показателями  поиск не составит труда, но боюсь, возникнет проблема выбора. На такой кастинг пол страны съедется и даже я.

-И ты?

-На общих основаниях  я бы тоже поборолся за главный приз. Хотя как  лечащий доктор мог бы пройти без отборочного тура. В финальную группу претендентов. А, то ходить по  подиуму в моем возрасте, в купальном костюме, на каблуках. Это чересчур. Перебор.

Пока женщины похотливо смеялись над обнаженными телами конкурсантов я начал быстро все уплетать за обе щеки. Никогда за последний год я не вкушал такие деликатесы.

Если на подиуме царила закулисная борьба, то за столом  я был недосягаемым чемпионом. Никто не мог угнаться  за мной или просто не хотел.

Когда первый голод был утолен, я неожиданно спросил: „А, что у нас ничего нет выпить?

Сестра посмотрела на меня так, как будто одарила серебреным рублем.

-Ты еще от  вчерашнего не отошел,  а  туда же.

-Темнота, ты Наташка. Какой-то дремучий лес. Просто твою сожженную курицу надо помянуть. Не по людские это. Ведь у нее тоже душа есть.

После христианских проповедей и взыванию к чувству уважения к покойнице, я сломил  и это черствое сердце. Ему тоже надо было за молить свой грех пред домашней птицей.

Через несколько секунд из пакета было извлечено  национальное достояние всей страны, которое находилось в неподобающем для такого шедевра месте. Я зло посмотрел на сестру и сказал: Водку пьют в охлажденном виде, а это значит, что перед подачей на стол  ее выдерживают в холодильнике. Правда у кого он есть.

-Поучи меня. Я вообще не собиралась ее покупать. Это Татьяна

-Таня. Ты забыла упомянуть к своим талантам еще и чувство сострадания к братьям нашим  по разуму.

-Я думала в первую очередь о братьях наших  меньших.

-Вот золотое сердце, обо всех думает и заботится – пришел я  в восторг от такого женского дара предвидения.

Я быстро вытащил три хрустальные рюмки и положил их со звоном на стол.

Температура водки была далека от хрестоматийного прочтения, но с почтением и почитанием была разлита по стопкам.

-Я хочу предложить тост за вас дорогие женщины – сказал я. Вы сегодня спасли меня не только от голодной смерти,  и от жажды, но самое главное от одиночества. Спасибо.

Мы чокнулись и  выпили.

Все-таки горячая водка или даже теплая не может сравниться с ледяным нектаром богов.

Только холод придает ей легкость и проницаемость через все вкусовые рецепторы внутренней ротовой полости. Когда же этот барьер взят, то все остальное уже дело техники. А, дело, как известно мастера боится. Значит уважает!

После того как  прошел первый шок от употребления  водки, а   изысканные блюда были   разграблены  на закуску,  за столом снова завязалась беседа.

-Жора. Ты можешь нам рассказать, где ты вчера был и с кем встречался?

-Вчера был проведен массовый, психологический эксперимент. Будь он не ладен!

-Эксперимент не удался? – спросила сестра.

-Да, нет. Эксперимент превзошел все мои ранние представления о силе воздействия на  подсознание человека. Только  результат расстроил  меня до глубины души. Столько сил было потрачено. Жаль, если все прошло впустую. Но я сделал все что мог.

-Георгий нельзя так растрачиваться, так тебя надолго не хватит. Ты должен находиться  выше над болезнями и проблемами твоих клиентов. Обещай мне,  что ты будешь беречь себя при любых обстоятельствах. Мы тоже нуждаемся в тебе.

-Кто мы?

-Я и Наташа.

-Наталья Сергеевна – это правда? - спросил я с иронией в голосе.

-Правда. Ты знаешь, что Татьяна всю ночь не спала! Она мне только вчера под утро позвонила.

Не хотела меня тревожить своими опасениями. Дуру. Ведь я только теперь поняла, что могло непоправимое случиться.  Жора, как   твой секретарь-референт впредь никто к тебе не пройдет без записи и предварительного, моего освидетельствования. Я сама буду решать. Достоин он встречи со светилом науки  или пусть ищет другую фирму. Пациентов много, а ты у нас один.

И вдруг произошло чудо. Наташа впервые за мою сознательную жизнь произнесла одну, но такую для нее не простую фразу: Давайте выпьем. Жора за тебя.

Я всегда был скромным человеком, но после этих слов я впал в  ее предпоследнюю стадию, за которой следовал только вождизм. Ведь никто кроме них не был самым скромным, самым добрым, самым человечным человеком.

Находясь под впечатлением тоста, сказанного в мою честь я даже не почувствовал вкуса водки. Выросшие крылья за спиной звали меня  сначала  в меж планетарный, а затем в межгалактический перелет. Но я скромный доктор по психологии и социологии остался равнодушен к таким проявлениям подхалимства. Слава земного врача заботила меня больше, и я не искал приключений на свой седалищный нерв.

Воскресное, летнее солнце уже давно село за горизонт, и долгожданная прохлада наступила после знойного дня. Женщины уже почти не обращали внимания на скромного человека, который внимательно пытался  понять суть их беседы. Как можно говорить про ничего. Но это им с легкостью удавалось и даже блестяще.

Но вскоре Наташа начала собираться домой и за ней решила последовать и Татьяна.

-Нельзя так сразу всем покидать гостеприимного хозяина.  Он только вошел во вкус. В раж.

А, теперь вы бросаете меня на произвол судьбы. Выход из квартиры  строго по одному. Что подумают  обо мне соседи?  Вчера страшный гудеж с двумя парнями, а сегодня загул с двумя симпатичными дамами, побойтесь бога. Вы только представьте, какой моральный облик они обо мне составят. Сжальтесь.

-Жора говорит правильные вещи. Я побегу  домой, меня дочка и Женя ждут, не дождутся

А, ты Наташа останься. Жора ты будешь хорошо себя вести?

-Ты что мне не доверяешь? – с возмущением произнес я.  Мне пациенты жизнь свою поручают, а тут женскую, как я понимаю честь.  Клятвенно обещаю пред лицом своих товарищей быть благородным, безопасным и никогда не ронять свою  честь  ниже  четвертого этажа. Тем более мы еще не пили кофе. Татьяна ты же знаешь, как я умею, варить кофе. Любая кофейня на паях  не сравниться с моим фирменным напитком. Они же не  умеют его варить.  Это жалкие помои.

-Хорошо. Я задержусь еще на несколько минут

-Так Наташа. Ты уже уходишь. Ведь время у Тани строго лимитировано, тем более оно уже куда-то пошло.

Наташа расцеловала сначала Татьяну, затем очередь дошла и до меня.

-Будь умницей. Не заставляй меня краснеть. Пока – с прищуром сказала сестра.

-Я буду паинькой, и тебе за меня не придется краснеть. Вот может быть  побледнеть! Позеленеть от злости! Другое дело. Привет семье. Купи огнетушитель и установи его на кухне. А, лучше вообще  не подходи к плите. Чао!

Входная дверь закрылась, и женщина уже находилась в мой похотливой  власти. Но я дал слово и сдержу его любой ценой.

-Что мы будем делать? – провокационно спросила Таня.

-Как что? Варить кофе. А, ты что подумала?!

Мы снова прошли на кухню, ведь в моей спальне не было  газовой плиты. А, жаль!

-Таня, ты, что боишься меня. Не надо бояться одинокого мужчину, который к тому же твой лечащий доктор.

-Нет, я  не боюсь тебя. Ведь ты дал слово

-Да.  Я хозяин своего слова: хочу, даю его, хочу, забираю. Я непостоянен как все мужчины.

Таня, с  первого дня нашего знакомства   я  начал замечать одну деталь, что с каждым разом ты все время другая, все красивее, женственней, соблазнительней. У меня возникает непреодолимое желание съесть тебя.  Может это от постоянного голода?

-Ты людоед? Может, потому что мужчины любят глазами

«Самый безопасный  вид любви - это любовь глазами. Только мужчины умеют им в совершенстве владеть, пользоваться и распоряжаться. Женское тело порой, не замечая этого, уже находится  в нашей власти.

И уже несколько раз это произошло, на виду  у всех и  без ненужных последствий. Ну, что-то в роде я беременна и надо  давно узаконить наши отношенная

Но есть и другая, тоже безопасная любовь, но несколько обременительная. Ведь когда мужчина любит, он же  никому не мешает. Сидит мужик на лавочке и  смотрит по сторонам. И все ему говорят: Кушай на здоровье. Только ешь медленно. Не глотай. Не давись. Целуй. Ласкай. Вожделей. Сумасбродничай. Не оставь ни одну деталь моего пышного тела без внимания.  

Но чтобы женщина получила свою порцию любви, ей всегда нужен еще кто-то для прямого контакта. Ведь она не может себе говорить, что она себя любит. Хотя может.   Но ей эти слова надо слышать от другого человека,  и лучше от  мужчины.

И вот  тут и начинаются наши мучения. Ты так  красива сегодня дорогая!

-Как только сегодня, а вчера я  была урод. И почему дорогая? Ты не хочешь называть меня по имени, потому что боишься ошибиться, и  назвать  ее по имени.

-Кого ее?

-Ту, которую ты тоже называешь,  дорогой. И как говорится, и пошла она и поехала».

-Я поначалу тоже так думал.   Но ни один мужчина, ни  одна женщина не действует на меня, так как ты. Я к ним просто  равнодушен. Только ты мне нужна. Я как  маньяк, который преследует жертву, но, увидев ее глаза, восклицает, что он  в очередной раз ошибся, и просит извинить, что пришлось сдавать десяти километровый  кросс с препятствиями. Раздумья о тебе приводят меня  к приятным моментам. Но иногда меня посещают чувство, которое я раньше не подозревал в себе.

-Ревность?

-Нет. Человеконенавистничество. Я  уже ненавижу двух людей.

-Кого?

-Твоего мужа и Сысоева.

-Но это и есть ревность.

-В моем богатом лексиконе нет такого слова. Я просто очень плохо переношу близкое присутствие этих мужчин к тебе. Вот видишь, бывают  и у доктора свои странности.

Мой первый кофе  выкипел и только второй, с божьей помощью был приготовлен и предложен к столу.

-Это во всем Наташка виновата. Никогда еще  я еще не ронял свой престиж как лучшего знатока и повара  кофе.

-Это у вас семейная черта валить все друг на друга.

-Ну, кто-то же должен быть  крайним. Почему ты молчишь? Ты сейчас как гроссмейстер обдумываешь ход, который поставит противника в затруднительное положение?  Предпочитаю сразу получить мат. Чтоб не мучиться!

-Георгий. Ты задаешь вопросы и сам же  на них  и отвечаешь. Ведь я сейчас не на приеме  у доктора. Завтра на сеансе мы  все обсудим.

-Зачем завтра? Я предлагаю вообще сегодня не расставаться.

-Ты предлагаешь мне руку и сердце?

-Нет. Только вторую кровать и чистое полотенце.

Она весело расхохоталась даже не от шутки, а от выражения  ангельского  лица доктора, в чьих глазах горело губительное пламя порока.

Женщина молчала, никак не желая прийти на помощь мужчине.

-Сколько раз я себе давал зарок не открываться никогда и не перед кем.  Сейчас я ненавижу еще одного человека.

-Меня?

-Это было бы слишком просто. Я презираю  себя.

-Неужели признаться в любви это так унизительно для мужчины? Тем более  что он еще не выслушал ответ.

-Ответ очевиден даже для осла!

-Не надо обижать бедное животное. К тому же оно не так глупо  в сравнении с одним человеком. Георгий, я  хочу  признаться, что ты стал мне тоже близок и дорог. Но мы знаем друг друга буквально несколько дней. Слишком рано делать  выводы. Время  все  расставит на свои места.

-Время одно бессмертно на земле, поэтому оно число постоянное. А, вот  срок человеческой жизни ограничен и часто  вдруг  внезапно переменен.  Я не сторонник делать не обдуманные поступки. Но если  решение принято, то тогда я иду до конца.

-Ты всегда такой целеустремленный?

-Ты снова ошиблась. Я просто упрямый.

-Это что ослиное упрямство?

-Нет. Это мой жизненный принцип - всегда идти к горизонту. Пусть за ним  никто меня ждет, так  бывает. Пусть я снова  останусь в одиночестве и силы оставят меня. Но я знаю, я  верю, что за другой далью, быть может, я еще кому-то нужен. Мой сильный дух поднимет слабое тело и заставит снова устремиться к  горизонту. Таня - ты стала моим горизонтом: добрым, далеким и родным.

-А, будет ли он счастливым?

-Не знаю. Может просто идти к нему и есть счастье. Ты не согласна?

-Не знаю.

Обездвиженная тишина лежала невидимым препятствием перед доктором и пациентом.

Но так как женщины чаще слышат признания в любви, чем мужчины их делают, то им и раньше было положено  приходить в себя.

Татьяна встала и прошла в коридор. Она несколько минут постояла у зеркала, затем обула туфли, перекинуло сумку через плечо, и напоследок произнесла: Спасибо тебе за все, доктор.

-Постой. Я тебя проведу.

-Не надо. Я за рулем.

-Но ты же...

-Я совсем не пила. Впрочем, как и Наташа.

-А, кто же тогда ее прикончил? Не смотра на меня так. Этого просто не может быть. Ты не помнишь, кто купил эту бутылку?

-Я – призналась честная  женщина. Для тебя.

 Можно  я проведу тебя до машины?

-Не надо. Давай простимся здесь.

-Ты думаешь, я устрою истерику у машины?

-Нет.

-Тогда в чем же дело? Я уже одеваюсь.

-Не надо. Ты лучше поцелуй меня на прощанье.

-На прощание я  целовать не буду, даже не проси. Только встретишь человека, с которым тебе хорошо и вот наступает прощальная минута. Мы с тобой прошли теоретически только три буквы. Ты, какую предпочитаешь? - тут мой голос по-мальчишески  дрогнул.

-Твою самую любимую.

-Моя любимая, дорогая, нежная... и ласковая буква зовется «Ё»

Я подошел к Татьяне, положил свои руки на ее талию и нежно привлек к себе. Как кот, чья охота наконец-то окончилась успехом,  я с улыбкой произнес:  Ага, попалась птичка певчая. Теперь ты от меня никуда не улетишь. Мои коготки тебя не отпустят. Пернатая жизнь твоя кончилась раз и навсегда, потому что я люблю тебя - небесная пташка.

Я не помню, то ли меня целовали, толи я выступал в   качестве эксперта. Я ничего не помню.

Только губы ее были, как  мое любимое варенье и имя Таня  мне стало дороже всех на земле.

Дверь сильно хлопнула, и я очнулся уже в объятиях  своего пиджака, который висел в коридоре на вешалке. Когда произошло подмена понятий и  истин, я этого тоже не помнил.

Но, по-моему, я на что-то еще надеялся. Но это так к слову. Хотя обидно.

Я выглянул в окно и долго махал уехавшему  «Мерседесу» как  самой последней машине на земле.

Только заядлые автомобилисты  могли  понять и  разделить мои растревоженные чувства. Но этот скромный ритуал надо было прекращать, потому что соседи уже думали, что я хочу выпрыгнуть из окна.

Я прошел на кухню, чтобы прибраться, но вовремя остановился. Этот рукотворный памятник должен был остаться еще   на несколько дней,  как напоминание о дорогих и близких  мне людях. Правда, не все  из них любят и умеют готовить.

Я почему-то вытащил несколько семейных альбомов и начал их с интересом рассматривать. Все-таки  мое личное дело у Анфисы Андреевны  было куда более  задокументировано. Старый снимок, на котором был запечатлен наш курс,  привлек мое внимание. Как хорошо  снова увидеть молодые и счастливые лица друзей и знакомых.  Лучшее время моей жизни смотрело на меня  огромными глазами надежды.

Как хотелось хоть на секунду окунуться  в ту атмосферу зачетов, курсовых, экзаменов и, конечно же, первой  влюбленности. Но студенческая пора прошла безвозвратно.

Я знал, что многие разъехались по далеким уголкам нашей страны, но большинство почему-то эмигрировало в теплые и заморские страны. Я начал  пересчитывать на пальцах, чтобы подтвердить мою печальную  статистику. Но мои  вычисления оказались более чем верными и даже больше.

Три четверти выпускников жили за границей и, по-видимому, ежедневно по Интернету  связывались с центром. Наша разведка как всегда работала хорошо и продуктивно. Только наш курс мог обеспечить информацией ГРУ бесперебойной информацией  на долгие годы вперед.  

Лишь я вернулся из-за границы  как разведчик, который не оправдал свою заброску в тыл потенциального противника. Это счастье что я живу в гуманное время. А, то по трибуналу тройки или в дальние лагеря на 25 лет либо высшая мера наказания.

Встать. Суд идет. Теперь можно сесть, потому  что суд в полном составе вышел.

Я уже давно лежал в постели и даже  дремал, но одна мысль тревожила меня и не давала полностью забыться. Ну, кто же мог выпить целую бутылку водки?

То, что женщины не пили, сомнений быть не могло. Значит, кто-то другой, воспользовавшись нашим отсутствием,  проник в квартиру и бессовестно всю, ее, один выпил.   Другого объяснения этого загадочного события просто  быть не могло.

Все-таки, какое это падение нравов. Пробраться на площадь в 46 кв.м. и пойти  не к сейфу, где хранился черный, бородинский хлеб прошлогодней выпечки, а сразу к водке и выпить ее всю… из горлышка. И даже после этого не пожелать закусить, чтобы оставить слепок зубов или вставную челюсть на память. Я еще долго возмущался этой вопиющей несправедливости пока  прекрасный образ Татьяны не  встал у меня перед глазами  и не ушел  до самого утра.

Лишь изредка появлялся государственный муж, который шел под ручку с Сысоевым.

Вот это была еще та парочка! Государственный муж и   не первой гильдии бизнесмен.

Что могло их связывать? Не понятно. Может   государственная тайна?

Или всеобщая  любовь к природе: к утренним рассветам и вечерним закатам.

Нет. Любовь к откатам была  их  настоящей страстью по любой сделке

Они  осторожно передавали из чистых рук в верные все  государственные заказы и за проценты почти  не ссорились. Ведь чиновник до денег был не жаден, а купец всегда щедр.

Ну, и любите, друг друга – кричал я им во сне, - а Татьяну оставьте мне.

 

 

                                                                     9

Я проснулся, как обычно, поздно, и уже не было времени на утренний кофе. В голове еще мелькали отрывки сновидений, которые вдруг  то появлялись, то неожиданно исчезали.

Второе чудо и опять не запланированное я  лицезрел уже на работе, где за рабочим местом сидел секретарь - референт и уже долго занимал телефон.

-Жорик. Привет.

Мы по-прежнему общались на знакомых с детства именах и кличках  без присутствия посторонних.

-Доброе утро Наталья Сергеевна. Чуть свет, а вы уже на ногах с телефоном в руке.

-Не мешай мне. У меня важный разговор.

-Ну, если важный, то я не буду  вам мешать.

Я скромно удалился в свой кабинет и начал гонять балду. Ведь когда секретарь исполняет прямые обязанности шефа, то ему другого больше  не остается.

Понедельник, как всем известно, - это самый трудный день недели. На него всегда надо настроиться, а лучше  всего его не замечать и ничего не планировать. Пусть все идет своим чередом, авось пронесет.

Не пронесло…

-Георгий Сергеевич – услышал я официальный голос сестры, который  возвестил  мне радостную  весть, что на рейде уже стоит и даже входит в нашу гавань  очередной корабль-Крузенштерн, - к  вам посетитель.

-Пусть войдет.

Через несколько минут вошел мужчина моих счастливых лет. Но вид у него был удрученный и даже подавленный. Руки тряслись. Под глазами лежали серые круги.

-Кино Георгий Сергеевич. Доктор по психологии и социологии. Что привело вас ко мне?

-Шацких Юрий Петрович

-Рад нашему знакомству. Вас  мучает бессонница? – поставил я первый свой диагноз.

-Да, доктор. Я уже забыл,  когда в последний раз по человечески спал. Дело в том, что я профессиональный игрок.

-Шулер?- проболтался мой грешный язык.

-Нет, что вы, я  играю по правилам.

-Это значит, что в вашей колоде только пять тузов вместо обычных шести?

-В колоде  доктор всего четыре. Это надо знать даже вам.

-Я это учту. Вы что сильно проигрались?

-Нет. Я выиграл и даже приличную сумму. Но хотел бы бросить это занятие.  Вы сможете мне помочь?

-Стопроцентную гарантию может дать только Господь Бог. Без вашего чистосердечного желания  я  буду бессилен. Но то, что вы пришли после выигрыша ко мне говорит, что мы сможем сообща победить ваш недуг. Как давно вы начали играть?

-Уже 15 лет. Еще со студенческой скамьи.

-Понимаю. Билот. Преферанс.  Ссека. Пиво. Деньги. Сигареты. Удовольствия. Я правильно называю ваш послужной список.

-Почти. Только пиво надо поставить первым в этот ряд.

-Хорошо, поставим. Вы незаметно для себя втянулись в эту игру и вскоре с головой в нее окунулись. Легкие деньги приходили и уходили, вы  одалживали их и  снова отдавали.  Вас ставали на проценты,  несколько раз вынимали из петли. Вы завязывали и давали честное слово, клялись детьми, ставили богу свечку. Но все безрезультатно.  А, воз и ныне там

Юрий Петрович все время кивал головой, и она все ниже клонилась до земли.

-Вы играете в определенном кругу своих коллег по работе? Вы ходите в казино? Общаетесь с двурукими бандитами?

- Я играю только  в своем кругу. В казино я не хожу. И с двурукими бандитами дело не имею.

-Чем вызвана такая  избирательность?

-Доктор. Я же по профессии математик. Шанс выиграть  в казино равен не больше 25%.

Ни один профессиональный игрок не войдет туда, если у соперника  будет такое  преимущество. Про одноруких бандитов я вообще молчу. Там уровень обыграть  в несколько раз меньше. Я, доктор хочу вас предупредить, не ходите никогда в казино и пациентам об этом тоже скажите.

-Непременно. Вы азартны?

-Любая игра – это азарт. Выброс адреналина в кровь. Но я редко ставил ва-банк.  Предпочитаю спокойную, вялотекущую, с  медленным повышением ставок борьбу.

Мне нравится думать и анализировать. Просчитать ход противника значит его победить.

-Вы любите деньги?

-Деньги – это вознаграждение за труд. Их можно любить или не любить. Но они в нашей жизни пока необходимы.

-Вы трезво размышляете. Математический склад ума требует точно  поставленного вопроса, а  значит  и ответ будет верным и  бесстрастным. Поверьте, я знаю уже ответ на этот вопрос, на который вы мне так не ответили.

-На  какой  вопрос я вам не ответил?

-Все тот же, про тузы. Вам приходилось обманывать своих соперников. Только да  или нет.

-Да – после долгой паузы сказал Шатких.

-Не стоит, я думаю вам говорить, что может произойти с тем, кто будет уличен за этим нечистоплотным занятием. Я не думаю, что вас мучает совесть. Даже  скажу наверняка, что нет.

Но в последнее время вы стали это делать все чаще и  чувствуете,  что скоро  может наступить  конец.

-Что мне делать?

-Выходить на пенсию по профессиональной непригодности все-таки почетнее, чем  прерывать свою деятельность   в связи со смертью.

-Но что я  буду делать дальше?

-Вы математик спрашиваете меня! Решать одну из нерешенных теорем, заняться аналитической или научной работой, сажать помидоры на грядке, учить детей в школе, решать вопросы семейного бюджета без помощи калькулятора. Оглянитесь вокруг, сколько еще не решенного и  не изученного. Весь мир ждет вас, а вы играете в карты. Вспомните, что существуют другие, не менее интересные игры. Любите аналитически думать, играйте в шахматы, не так напряженно, в  шашки, вообще не напрягаться, в Чапаева.

Наталья Сергеевна может  составить вам компанию.  Пора понять, что игра в карты заслонила вам весь мир. Она вас  поработила. Вы стали рабом этого  порока. Смотрите почаще на небо,  и лучше конечно на звездное. И считайте. Одна звездочка. Две звездочки. Три звездочка. Поверьте, что считать их вам, не пересчитать. Я всегда хотел быть математиком, но мне от природы  это  не дано. Поймите, что  вас природа уже наделила таким даром. Ведь  вы за полчаса  можете решить задачку, над которой я буду сидеть год и горько  плакать. Но слезы мои будут напрасны. Я понимаю, что от пагубной привычки не так просто отвыкнуть. Но стоит в  тяжелую минуту соблазна проявить силу воли,  и найти  то,  что отвлечет  вас от пагубного  время препровождения и все постепенно наладится. Это я вам говорю доктор по психологии и социологии. Отложите поход хотя бы на один день в ваше азартное заведение, и вы поймете, что завтра вам уже  самому не захочется туда идти.

-Доктор. А когда я смогу сыграть с Натальей Сергеевной в шахматы?

-Да прямо сейчас, если она не занята.

Знания секретаря-референта в этой области человеческих ценностей было прямо сказать не на чемпионском уровне. Но запатентованный первый ход по буквам и по цифрам Е2-Е4 она могла бы сделать, чтобы затем попасть в цейтнот. Но ведь это было не главным, пациент за много лет безостановочной картежной игры решил отвлечься на шахматы.  Здесь  был, допустим любой  ход, чтобы спасти пациента, и даже подставить под бой королеву. Что нельзя делать никогда – это было понятно любому  здравомыслящему шахматисту,  в том числе и мне.  Ибо если белая королева доберется до черного короля, то его будет ждать не вечный шах, а русский, фольклорный, такой всегда живой, а главное к месту, - трехэтажный мат.

Но чтобы не гневить судьбу  я вместе с  Юрием Петровичем прошел в комнату релаксации

-Наталья Сергеевна – непринужденно обратился я к секретарю-референту. Вот пациент хотел бы сыграть с вами в шахматы. Не откажите! – от проникновенного встречного  взгляда  мой  голос начал  гундосить, а брови вставать на дыбы.

-В шах-маты, конечно. Одну минутку. Куда же они могли подеваться?

Женщина  сделала  умный вид,  что ищет их в столе, но никак  не могла  найти того, чего там никогда отродясь не было. Затем открыла косметичку, но и там  к своему удивлению шахматы  не обнаружила.

-Наверное,  охранники их увели. Они тоже,  как и  я  любят  эту  индо-пакистанскую  игру.  

 Но может они еще после обеда занесут ее  нам.

Ее улыбка как всегда была очаровательна, только  глаза светились как-то по особенному,  зло.

-Не надо. Пусть играют - сказал игрок. Я завтра свои шахматы принесу.  Доска, правда, старая.

-Ничего. Старая значит тяжелая – продолжала сестра. Ведь она у вас из прочного дерева сделана.  Вот это самое главное. Не важно, что не будет хватать даже несколько фигур, значит, я дам вам фору. Одну лошадь или офицера. Только без короля я играть не буду. Мне король нужен сначала живой, а там уж  как получится.

 Угрозы явно посыпались в мой адрес. Видно, что пациент пошел на поправку, но требовалась, по-видимому,  еще одна  незапланированная  жертва. Уже моя.

Но на мое королевское счастье появилась та, которая  действительно могла противостоять этому аналитическому Фишеру.

-А, вот и заслуженный мастер международного класса Татьяна Валентиновна.  Здравствуйте.

Вы только с шахматного турнира прилетели?  Ну, место  в тройке призеров точно у нас. Господин Шатких ищет себе сильного спарринг партнёра. У вас  наверняка есть несколько человек на примете, которые могут утолить  его спортивную жажду.

-Здравствуйте – сказала уже ничему, не удивлявшаяся Таня.  К сожалению, турнир был отменен в связи со слабым уровнем подготовки участников. Уровень  умственных способностей особенно, почему-то у мужской команды не дал провести соревнование.

-Вот рекомендую вам - Шатких Юрий Петрович. Математик. Он может представлять  нашу мужскую команду.

-Ну, что вы доктор. Мне надо долго и усидчиво тренироваться, чтобы попасть на такие соревнования. Защищать честь страны - это почетная, но очень трудная задача. Но я готов приступить к усиленным нагрузкам прямо сейчас.

-Но вы же не спали целую ночь. Так сначала отдыхать, а мы пока  с Татьяной Валентиновной подберем для вас группу, с которыми вы приступите к тренировкам. Но, если вы действительно  хотите защищать честь страны, то навсегда  должны забыть о  картах.

-Тогда я приду завтра? С шахматами.

-Конечно, не  забудьте еще шахматные часы. До свидания.

-До  завтра, Наталья Сергеевна. До завтра Татьяна Валентиновна – произнес Шацких, но так  и не удостоился ни одного слова на прощанье, потому что они все предназначались  только для меня.

-Жора не гневи судьбу. Ну, не надо так часто меня злить - сказала  такая внешне злая, но добрая в душе  сестра. Ведь я же клятву давала не применять физическое насилие против мужчин.

-Наталья Сергеевна вы на  работе, а значит всегда, должны  быть, готовы к любым непредвиденным ситуациям. Тем более что шахмат у нас не было. Сейчас мы с Таней обсудим, что можно сделать для профессионально игрока.

Мы прошли с очаровательным пациентом  в кабинет и остались один на один.

-Таня, выручай меня. Ты можешь предложить группу оголтелых любителей шахмат?

-Да. Я позвоню в свой шахматный клуб. Там  твой пациент  сможет играть с утра до вечера.

-Отлично. Главное пусть дадут ему сильного игрока. Он должен разбить его в пух,  и в прах, чтобы пробудить в нем  спортивную злость. Но предупреди, чтобы все ходы записывали.

Не исключено что фигуры будут  исчезать с шахматной доски  также  внезапно как впрочем, и появляться на ней. У него не только математическое мышление, но и ловкие руки.

-Хорошо. Но такие номера  в клубе не проходят.

-Он профессиональный игрок, с ним надо быть всегда на чеку. Пусть тренер подстрахует «честного шахматиста».

-Хочешь, я сама с ним проведу несколько партий.

-Нет. Хватит ему одной Натальи Сергеевны. Вот с сестрой провести  ознакомительный  шахматный курс, не  помешало бы. Как ты доехала вчера?

-Нормально без приключений.

-Ты знаешь, что  ни днем, ни ночью  мне нет от тебя покоя. Ты мне уже снишься?

-Правда. А, в каком платье я была? Какая сумочка? Туфли?

-Сумочка у тебя была белая, туфли черные. Только платья  на тебе кажется,  не было.

-Не может быть. Значит, на мне был  деловой костюм?

-Нет. Костюма тоже не было. Как впрочем, и нижнего белья.

-Я что была голой с белой сумочкой и черными туфлями. Но это не мой фасон.

-Я конечно в   женской моде  мало что понимаю. Но скажу тебе по секрету,  что эффект превзошел все ожидания. Еще никто не ходил по  профессиональному  подиуму как ты. Обнаженной, с черными туфельками на высоком каблуке и  с большой, хозяйственной сумкой.

-А, что проходило дальше? Мне уже интересно.

-Потом я подошел к тебе

В это время доктор поднялся со своего кресла и начал медленно продвигаться к пациенту.

Затем он  склонился над женщиной и попытался ее поцеловать. Но она  отстранилась от него и его   губы повисли в воздухе и  не найдя спасительной опоры,  рухнули куда-то вниз, на пол.

-Ты знаешь,  во сне я тебя не только целовал – зло сказал я.

-Георгий, ты  начинаешь забываться.

-Но помог  тебе снять туфли,  и  даже поддержал твою сумку, полную почему-то кирпичей. Зачем тебе столько кирпичей, ты, что строишь дачу? Вам  что уже мало государственной.

-Мне кажется, что  один предмет из твоего сна  уже материализовался.

-Да, Таня, это ты

-Нет, кирпич. И мне придется разбить его,  о твою пустую голову.

-Ты так жестока, к  кирпичу! А, если он сломается о мою светлую голову?  Но шутки в сторону и начнем прием.

-Сейчас ты опять начнешь,  допрашивать меня,  люблю ли я своего мужа или нет?

-А, что это запрещенный прием? Жена что по определению не должна любить мужа!

Может ты и права. Ты случайно не беременна? В момент беременности  и  особенно токсикоза, а также после мучительный родов,  у женщин возникает стойкая неприязнь к мужьям. Прямо таки стойкий иммунитет.

-Нет. Я не беременна.

-Ты точно не беременна?! Нельзя это  на сто процентов утверждать. В науке известен лишь один вид женщин. Он так и звучит, пока еще не беременная женщина.

Слушай, когда приедет уже твой муж из командировки? Пора прекратить уже проедать золотовалютные запасы за границей. Хотя наверно вести  переговоры за границей значительно дешевле, чем в радиусе Садового кольца.

-Муж возвращается через два дня.

-Какую тактику для общения  с мужем ты уже выбрала? – спросил я.

-Что ты имеешь в виду?

-Я хотел спросить тебя: ты  будешь его пугать своей красотой или очаровывать видениями утреннего женского ужаса?

-К мое красоте он давно привык, поэтому придется выбрать что-то новенькое. Но очаровывать его не по утрам, нет никакого смысла. Сбежит. Отсидится на работе.  Вот ночью, другое дело. Я распущу волосы. Накрашу губы яркой  помадой, наведу черные тени, одену ночной, прозрачный пеньюар, вылью  на себя гранатовый сок...

-А, сок тебе зачем?- в неведении спросил я.

-Сок - это та же кровь человеческая, которая не исполнила свой супружеский  долг.

-Молодец. Я бы не догадался. Так, дальше продолжай, потому что мне уже  страшно.

Доктор уронил ручку под стол и уже оттуда, в безопасном месте слушал женскую процедуру обольщения.

-Я открою дверь в спальню, рассмеюсь  смехом сумасшедшей,   брошусь на кровать, свяжу слабое тело жертвы, сброшу его  на пол  и совершу свое низменное дело.

-Хватит – закричал я. Так жертва сможет не дожить до следующего утра, но  в принципе, не  плохо.

Ты выбрала верный путь к мужскому  сердцу, которое до этого еще  не знала страха перед женской красотой. Оно навсегда должно запомнить это предынфарктное состояние. Но кричать не надо. Можно разбудить соседей.

И так пациент, я могу тебе с полной ответственностью заявить, что ты полностью здоров. Но, если и это не поможет, то ты должна привести или уже привезти к нам настоящего больного на прием,- собственного мужа.

Тут в дверь настоятельно постучались, как  будто ее хотели снять с петель.

Сеанс был прерван   как всегда на самом интересном месте. Проще было дать возможность войти человеку, чем позволить ему ворваться в кабинет.

-Я никого так рано к себе не ждал. Может это к тебе Татьяна?

-Нет. В твоем кабинете я никого не принимаю.

-Вот хорошо. Значит это точно ко мне! Войдите

В кабинет влетел посыльный с огромной корзиной цветов. Фирменная одежда напоминала  старый и пыльный гербарий. На голове лежала желтая,  ядовитого цвета  безболка.

-Вы - Георгий Сергеевич Кино.

-Нет. Он вышел, но скоро вернется. Вы, по какому вопросу?

-Мне надо передать ему цветы… – тут он посмотрел в свой блокнот и добавил, - от Анфисы

Андреевны Скоробогатько. Требуется его роспись в получении заказа.

-Давайте я распишусь. Я знаю его подпись. Он мне доверяет

-Никак нельзя. Только в собственные руки.

-Ну, как хотите. Но не исключено, если  доктор  узнает от кого эти цветы,  то он может их выбросить  через окно вместе с вами. Доктор на расправу скор и безжалостен.

-Ну, хорошо. Если ваша подпись мало, чем отличается от докторской...

-Она полностью идентична. Смотрите.

Тут я указал на бланк, на котором уже стояла уважаемая, собственноручная роспись. Затем уже на белом листе я  скопировал ее филигранно. Посыльный долго сверял два документа. Все время, путая, где оригинал, а где жалкая копия.

-Как вы так работаете? – спросил он у меня.  Ведь такая путаница может наступить в отчетности.

-Я работаю по четным дням, а доктор по нечетным.

Но после  слов  о четном дне, а сегодня был как раз мой график дежурства, он окончательно сдался и протянул мне свой формуляр для росписи и только затем  с почтением преподнес цветы. Посыльный сделал свое дело, но почему-то не ушел. Он ждал  чего-то и  мялся, весь, облетая лепестками стыда за причиненные неудобства в невозможности разменять такую большую купюру как сто американских рублей по курсу межбанковской валютной биржи за  сентябрь 1993 от рожества Христова. Но копиист  тоже был человеком скромным и не хотел платить за чужие цветы так дорого. Курс был обозначен уже божеским числом, но  все-таки еще очень далеким от дня сегодняшнего.

-Георгий, ты, что уже получаешь цветы от женщин? – спросила Татьяна.

-Да. Женщины моя слабость. Я просто голову теряю, когда их вижу с цветами, которые предназначены для меня.

-Какие услуги ты им оказываешь,   что получаешь еще и цветы?

-Твои прозрачные намеки могут обидеть любого дилетанта, но не профессионала, который виртуозно владеет своим языком в таких труднодоступных, мало освященных областях человеческой мысли, какими являются психология и социология.

«Это цветочная  елка простоит до зимы и только  под самое рождество на нее наденут  сверкающие гирлянды  и посыпится серпантин цветных и сверкающих бумажек. Ведь только под рождество под бой курантов Тауэра все олигархи исполняют свои обещания о золотом дожде  и брильянтовом снегопаде».

-Не пытайся заговорить меня. Отвечай, за что ты получил эту  клумбу?

-Таня. Ты что ревнуешь?

-Нет. Но мне еще никогда не дарили столько цветов.

-Если тебя это утешит как женщину, которая долгие годы оставалась без цветочного убранства, то я готов отдать свой скромный букет для тебя.

« Все-таки финансовые возможности олигарха,  не шли не  в какое сравнение с жалким капиталом Сысоева».

-Ты просто женский угодник.

-Слава богу, что не мужской. А, то поговорили бы о нашем женском.

-Георгий мне пора.

-Да. Ты уже можешь идти,  тем более что  запланированное время на сеанс уже  давно вышло.   Но сегодня я хочу  подарить тебе несколько цветов из этой  роскошной клумбы.

-Я не возьму цветы.

-Ты их примешь и от меня передашь Сысоеву?

-Кому?

-Не надо притворяться. Фамилия у него Сысоев, а зовут Владимир.  Я Наташке  ничего не скажу.

Ты передай эти цветы ему, и чтобы он понял, что ты ему ничего не должна. Тут как в картах  мой богатый букет бьет его дешевый. Я тебе еще позвоню сегодня, так  что не расслабляйся.

В ночном разговоре  мы еще кое-что обсудим. Больше не задерживаю, и отпускаю со скрипом в сердце.

-Что ты доктор мне сегодня не нравишься? – сказал больной и постучал мне по голове.

-Не могу ответить тем же. Ты сегодня мне нравишься и еще как.

-Так и быть  я возьму  несколько цветов, чтобы не обижать светилу науки.

-Да, уж, будьте так любезны. По нашей старой традиции из любви к доктору, пациенты целуют его перед уходом из кабинета в губы. Прошу этому  народному обычаю следовать неукоснительно.

-Вот еще, пусть Анфиса Андреевна Скоробогатько поцелует тебя.

-Ты что хочешь остаться без лечащего врача?  Ведь е если она  меня поцелует, то это будет последнее прикосновение к живому трупу. Не упрямься, а то я приглашу из приемной больных, и они покажут тебе как это делать, чтобы доктор получил моральное удовлетворение и материальное удовольствие.

-В щечку. Один раз.

-Торг тут не уместен. Только в губы и можно совсем не считать. Я даже закрою глаза

Я опустил свои вийевские веки и начал ждать обещанное удовольствие через мое тайное удовлетворение. Женщина подошла ко мне, потрепала несколько раз по  голове как учительница своего нерадивого ученика подзатыльником и затем улизнула. Нет. Не лизнула меня в губы,  как думал я, не поцеловала в щечку как обещала сама, а просто улизнула. Дала деру. А, я как  слепой стоял в комнате  и ждал, надеялся, что вот-вот  сейчас, затем я начал искать ее, думая, что она заигрывает со мной как всегда. И  я действительно играл, но, как и прежде,  сам собой. Ну, погоди женщина. Однажды ты заплатишь мне за все. Птичка!

Тут я почему-то вспомнил своего профессионального игрока, который просил меня и моих пациентов не  играть в азартные игры. Тут я с ним полностью согласен. Но с двумя  взаимоисключающими пояснениями.

Первое.  Самой опасной, азартной игрой для мужчины является женщина. Вот здесь надо играть. Всегда. Начинать с малой ставки, заманивая соперника к себе, одурманивая его свой щедростью и весельем. Затем поднять ставку, задрать ее  высоко в небо, улыбнуться, и остаться непоколебимым ко всем  проявлениям женских чар. Только  уже в самом конце: с трезвой головой, с чистыми руками и горячим сердцем  пойти ва-банк.

 И проиграть все до последней копейки. Да, правда я забыл вас  предупредить, что в этой игре  побеждает только  женщина. И  этот принцип   подразумевает  личное участие, без отлынивания на обед и перекур и передачи функций другим, мало знакомым игрокам. Взялся за игру так ее  и гужбарь.

Второе.   Не играйте в азартные  игры на деньги. Никогда. Обманут. Обмишурят. Разденут. Пустят по миру. Нитки на теле не оставят. А, на нитке даже повеситься нельзя. Значит снова бежать и одалживать деньги, чтобы галантерейный магазин не закрылся на обед. Но как раз напротив магазина стоит казино. Ну, как мертвецу не попытаться отыграть свою жизнь. Рискнул, даже  несколько раз. Теперь ему не надо бежать в галантерейный магазин за шелковой удавкой. Зачем? Об этом теперь побеспокоятся кредиторы.

Если б у них деньги были свои. Они может, и простили бы мертвеца  за десять лет рабского труда на  сахарных плантациях. Но у них свои коммерсанты, которые ждать не любят.

У коммерсантов братки, у братков крыша, а у крыши  в руках всегда есть дефолт,  что-то наподобие дубины. Хватили вас по голове. Хрястнули. И все побежали как миленькие в галантерейный магазин. Встали в очередь за простой, хлопчатобумажной удавочкой.

Итог. Всегда играйте только с женщиной и никогда не играйте на деньги

Но хватит теории, перейдем к практике. Я один раз сыграл в  азартную лотерею, в которой решил попытать свое контрабандистское счастье. Помните, я рассказывал вам,  как летел на самолете  по маршруту Франкфурт на Майне - Москва. Так вот когда я прилетел домой и прошел паспортный контроль,  то  со мной от избытка чувств,  что  я оказался на родной земле, случилась легкая амнезия. Чемоданы нашего рейса были брошены на конвейер и начали по кругу вращаться вокруг меня. Но какой был у меня чемодан в Германии и главное, какого цвета, хоть убейте, не помню. Даже женские сумки в руках пассажирок вызывали у меня легкое подозрение. Каждый чемодан вызывал мой живой интерес, и я ничего  не мог с собой  поделать. Только содержимое чемодана могло вытащить меня из состояния комы.  

Жажда хорошей жизни захлестнула меня. Я начал потрошить первый попавшийся, похожий на мой чемодан. Но попытка оказалось безуспешной. Затем я взял и раскрыл второй, не побрезговал третьим, обыскал четвертый, и так далее. Что тут началось, меня просто охватила паника. И тут мне  показалось, что я ищу не простой чемодан  с жалким тряпьем и бритвенными принадлежностями. Нет.

Я страстно и мучительно стал  искать свой, в котором снизу до верху должны были лежать новые стодолларовые купюры, пачки общей стоимостью в один миллион. Больше мне на тот момент было не надо. Ведь я не жмот. Я работал как  смена грузчиков, я обыскал все чемоданы соседних рейсов, но  моих денег не было. Тогда я решил обратиться к таможеннику за помощью, в розысках моего чемодана, конечно же, за мзду. Порядки эти я знал и чтил. Но его голодный взгляд меня оповестил, что для мзды  и всей суммы не хватит и все может закончиться в лучшем случае конфискацией чемодана с оплатой за закрытие аэропорта в час пик  всех материальных затрат. Я посчитал, что быть нищим лучше, чем стать  контрабандистом  в кредите. Память от таких мыслей ко мне неожиданно вернулась, и я тут же нашел свой чемодан. Кстати, тот самый, первый чемодан и был  все-таки моим. С тех пор я  в лотерею даже  с таможенниками не играю, а они на руку, уж конечно почище, чем все профессиональные игроки.

Но что-то много рассуждений, когда мое основное дело психолога стоит. Нет сидит. Хотя думать  лучше всегда  лежа, про себя,  но недолго и лучше не о чем

Наступило время обеденного перерыва. Наконец-то с Натальей Сергеевной можно было перекинуться хоть парой слов, хотя бы через стенку. Но перестукивания ни к чему доброму не привели, потому что сестра подумала, что меня замуровали живьем. Ведь азбука Морзе для нее была еще дальше, чем все черно-белые поля шахматного королевства.

Я вышел к ней. Она пошла ко мне. Мы встретились на нейтральной полосе.

-Наташа давай выпьем… чай - сказал позавчерашний алкоголик.

«Почему всех женщин сотрясает, от глагола выпьем, и ни разу оттого,  что жмет  и жжет сердца мужчин – купим».

-Я поставила уже чайник. Таня нам принесла свою выпечку.

-Я вот все ни как  не пойму, то ли мы ей деньги должны,  то ли  она  нам,  и откупается от нас  никому не нужной  выпечкой. Надо завести бухгалтера. Если дело и  дальше так  пойдет,  то возьмем  в дело  твоего друга.  С кем ты болтала утром до самого обеда? У тебя даже  правое ушко  стало красным.

-Где? – спросила сестра и побежала прямиком к зеркалу. Но серебреное отражение не нашло большой разницы и вернулось, чтобы отомстить за акт вероломства.

-Врун,  ты братец. К тому же еще и нахал. Я разговаривала с Володей.

-Телефонный этикет гласит, что разговор больше десяти минут - это уже болтовня, которая приводит к огромным счетам и бешеной прибыли телефонных станций. Кто буде оплачивать такие расходы? Ты или Сысоев?

-Клиенты.

-Значит, ты возложила на простых потребителей, которые посещают доктора еще и эти расходы.  Тебе их не жалко?

-Мне Сысоева жалко.

-А, что у него очередные проблемы с тобой? Что-то давно его не было?

-Он скоро подойдет.

-Зачем?

-Он хочет меня видеть. Говорит, что соскучился.

-Тебе нужен женский допинг. Он снова будет говорить, что не представляет жизни без тебя и Жени. Что ты единственная звезда на его небосклоне жизни, которая  еще  не упала в его постель. Но верное мужское сердце будет биться за двоих и ждать.

-Прекрати. Сейчас ты выговоришь все комплименты Сысоева, и он вынужден будет все время молчать. Ты лучше  для Татьяны оставь все нежные слова. Что произошло после моего ухода?

-Ничего. Мы выпили кофе, и она уехала.

-Ты что дурак? Я же просила тебя не заставлять меня краснеть.

-Я вел себя как джентльмен.

-Та повел себя как идиот. Нельзя ее было вчера отпускать. Надо было разбиться в лепешку, стоять на коленях, угрожать, что ты  выбросишься из окна, если она только переступит порог твоей квартиры, чтобы уйти, целовать ей руки и ноги.

-Ты серьезно? А, как же  женская честь? Я хранил ее как зенице око. Послушай, я не привык   так  близко общаться  с замужними женщинами, тем более, когда они не настаивают. Я же не насильник.

-Нет. Ты  конечно не маньяк, но я не думала, извини, конечно, что ты  маразматик  и импотент.

«От этих слов у меня волосы встали дыбом. Неужели ей известна тайна моей мужской болезни, от моего лечащего врача, у которого я никогда еще на приеме не был».

-Наташа. Ты выбирай слова. Татьяна сказала, что ей нужно домой.

-Она что прямым текстом должна была заявить, что решила  с тобой переспать!

-Не плохо бы. Ты что действительно так думаешь? Может, ты подменяешь меня Сысоевым, а Татьяну собой.

-Запомни, братец,  когда женщина говорит редко нет, это означает  всегда, да.

-Надо Вовке эти слова  передать. Он должен усвоить, наконец, твою истину. Что ты его всегда хочешь, а он редко тебя имеет.

-Только попробуй. Ты знаешь, как секретарь-референт может испортить жизнь шефу.

-Не знаю, и знать не хочу. Наш разговор останется в тайне. Могила. Только ты мне  объясни как человеку, который прошел две гражданские войны и взрыв одной ядерной, правда, тактической боеголовки. Я что действительно вчера совершил ошибку?

-Еще какую. Ведь она любит тебя.

-Это она тебе сказала?

-Это видно. Лопух ты.

-Может организовать засаду. Поставить на Таню капкан. Ты не знаешь, какой размер у нее ноги?   Чтоб она, попав в него, не смогла самостоятельно  выбраться.

-Размер ноги знаю, но тебе не скажу, потому что   ты в   него  уже сам попал с головой.

-Ты намекаешь, что у меня в голове не все дома. Так это правда. Я живу один. Никого не трогаю, в гости не хожу с далеко идущими планами. Но как говорится: век живи, век учись.  Перехожу к более решительным действиям.

-Знаю я все  твои действия, закроешься в квартире как бирюк, и будешь ждать свое счастье.

-Ты знаешь. Я думаю скоро тебя бросить на съеденье к пациентам. Морально и физически ты  совершенно готова. Даже меня, доктора не боишься.

-Ты мне не  чужой человек. Я не могу смотреть, когда ты ходишь рядом,  вокруг своего счастья и не замечаешь его.

- Наташка заканчивай читать мне нотации. Ты лучше накорми меня. Напои меня. Где твой обещанный чай и Танина выпечка?

-Уже несу.

 Наташа вышла из кабинета и провалилась в бездну забытья, потому что ни  через пять, ни   через десять минут,  её все ещё не было. Пора было обнаружить пропащую душу. Звездный путь составлял всего несколько секунд, но каждая  за свой отрезок  времени  проходила 300   тысяч километров. Моя очаровательная сестра сидела в комнате релаксации и мило беседовала с Сысоевым.

Но это ещё было бы полбеды. Пожалуйста. Сидите. Без меня чаевничаете. Как вам только кусок в горло лезет, когда вы знаете, что в кабинете я умираю от голода. Сижу без капли воды. Но Вова как всегда ел в впопыхах, проглатывая кусок за куском. Да. Ты был раньше мой  платонический друг просто противником, теперь же стал личным, кровным врагом. Берегись.

-Наташа ты, когда видишь своего Сысоева, то сразу забываешь обо мне. Где мой холодный чай? Где мой кусочек выпечки, которую я по доброте душевной роздал в голодные массы

.-Жора, прости, но Вова так интересно рассказывал. Вот твой чай, а  выпечки больше нет.

-Вижу. Владимир ты, почему не здороваешься?

-Мне стыдно за свой аппетит. Привет

-Да. Такой аппетит надо за работой показывать, а не за обеденным столом. Здорово. Вкусно хоть было?

-Волшебно. Ты Наташа всегда умела готовить. Я вечный раб твоей кухни.

-Ей не раб нужен на кухне, а пожарник. С бронзбойтом в 12 атмосфер.  

Мы с сестрой переглянулись, вспомнив безвременно сгоревшую, безгрешную курицу. Мой легкий шантаж возымел действие, но совершенно обратное, какое я даже не предполагал. Женщина вдруг начала отрекаться от чужого искусства приготовления. Эти честные слова привели меня в замешательство и даже  к легкому сотрясению

-Вова, ты  ошибаешься. Это пекла не я. У меня так никогда не получится. Это Таня!

-Какая Таня? Я ее знаю? Познакомьте.

-Тебе ли ее не знать! Небось, каждый день такие деликатесы уплетаешь? – произнес я.

-Нет. Честно. Я даже в ресторане  лучше ничего не ел.

«Сказал бы я тебе пару ласковых слов, но я не хотел расстраивать Наташу. Покой в ее душе мне был важней, чем вранье этой женской держиморды».

Это в швейцарской тюрьме можно продержаться на хлебе и воде, потому что выпечка там выдается в багетах, а напитки в виде бутылочках под фирменным  названием «Перье».  А, в наших офисах даже чай-отрава.

Обеденный прием пищи был сорван и голодный доктор начал очередной прием. Ничто казалось, не могло поднять настроение голодному желудку, который  от слабости перестал даже кричать. Но вид здорового и любвеобильного мужчины, который питал истинные чувства к моим наукам,  подарил надежду на скорое насыщение.

-Добрый день ,доктор – сказал человек, который когда-то  приглашал  психолога в укромный ресторан.

-Здравствуйте Валерий Филаретович. Как поживаете?

Вид у пациента был цветущий  и   совсем не требовал словесных доказательств.

-Доктор  у меня  все хорошо. Выполняю назначенный курс по распорядку.

-Без прогулов?- с подозрением спросил я.

-Ну, что вы. Процедуры приносят мне облегчение.

-Несчастных случаев не было?

-Были. Складывается такое впечатление, что у Соньки руки не с того  места растут.

-Ну, ее тоже можно понять. Она привыкла к одному  вашему укромному местечку.   Это как в сказке помните: « Стань избушка к лесу задом, а ко мне передом».  Ей надо тоже дать время на переоценку мужских ценностей, перевернуть свои представления и переучиться хотя бы на медсестру.

-Нет. Она просто  не способна оказывать квалифицированную, медицинскую помощь.  Я уже так пострадал. Мне уже стыдно раздеваться перед Тамарой и отчитываться за каждый ожог и царапину.

-Как вы выкручиваетесь от ее назойливых вопросов?

-Приходится все время придумывать что-то новое. То обгорел в сауне, то сел на целую коробку канцелярских кнопок, то читал ей лекцию, что человек произошел от обезьяны. Ведь шимпанзе самое  близкое  животное  к человеку и поэтому возможны изменения на генетическом уровне в нижней части тела, с возможным  проявлением сыпи красного цвета и выроста  рудиментного отростка.

-Согласен с вашими рассуждениями, но шимпанзе не удачный пример. Из приматов в нашем случае все-таки  ближе бы подошла  макака. У нее как не у кого нижняя часть всегда бордового цвета, похожая  по составу на мозоль.

- Я это запомню.

-Нет. Вы лучше покажите  ей макаку в зоопарке. Тогда все  сомнения у нее рассеются сами собой.

 Ведь вы никогда не посещали зоопарк с любовницей?!

-Нет – ответил пострадавший Дарвин.

 -Зря, вы  бы отлично провели  время  на лоне  дикой природы. Только не надо сверять вашу цветовую гамму с братьями нашими меньшими. Ведь если окажется что ваш колер превосходит цвет натуральный, то сомнения Тамары могут найти  твердую почву под ногами. Ваша измена перед первой любовницей со второй  может вылиться в семейный скандал.

Но Тамара все равно молодец. Вот Сонька. Мне кажется, что она наносит вам увечья умышленно. Она занимается членовредительством. Рекомендую как врач и требую, как мужчина еще на 30 процентов сократить ее суточный рацион. Рубль всегда был последним средством влияния на женщину. Если и это не поможет, то необходимо будет принимать организационные и кадровые перестановки. У вас есть на примете другая медицинская сестра?

-У меня есть на примете  медицинский брат.

-К сожалению, услугами  медбрата вы воспользоваться не можете. Ваши грязные  мысли меня просто удручают. Но  Москва тоже не сразу строилась. Она несколько раз сгорала дотла, вставала из руин, падала и поднималась, но стоит, и стоять будет. Это я вам как доктор говорю.  Примите лекарство. Прием окончен.

Толстых прочел молитву, выпил таблетку и пожелав мне  приятного вечера, удалился.

Рабочий день и вправду подходил к концу.

 Как вдруг   легко  вооруженный эсминец попросил пришвартоваться к  морскому причалу мирного порта.

 В кабинет зашел прапорщик с фуражкой на голове.

-Здравствуйте. Я Кино Георгий Сергеевич. Доктор по психологии и социологии. Чем могу служить вооруженным силам?

-Здравие желаю. Стреляный Павел Ларионович. Младший офицерский состав.

Посетитель смотрел на меня враждебно, и я начал отчитываться перед ним  как салага перед  дедушкой.

-Я выполнил свой всеобщий воинский долг, поэтому не подлежу насильственному препровождению на призывной пункт. Во время срочной службы имел многочисленные грамоты и был премирован золотыми часами от командующего за кучную стрельбу в молоко.

-Верю. Я тоже отлично стреляю - прозвучало  многоголосое эхо, выстроенное в ряд на плацу.

В каких войсках служили?

-На военной кафедре при университете. Три раза лично лазил в башню БТР и два раза вылезал.

-Почему только два? Вы что до сих пор там находитесь?

-Никак нет. В последний раз воспользовался аварийным люком  и прополз под кинжальным огнем противника два погонных метра по паркету.

-Почему сразу не окопались? Зачем подставляли свою умную голову под пулю-дуру.

-Виноват. В следующий раз  я буду на высоте.

-На высоте не надо. Там воздушные силы пусть отдуваются. Пехота всегда наступает по суше.

-Не знал. В военных академиях не обучался.

-У вас все еще впереди. Могу посодействовать в получении внеочередного воинского  звания.

-Я в ранге лейтенанта прервал  службу в связи с государственным  переворотом в 1991 году.

-Трудно мне конечно будет. В академию берут не ниже подполковника. Но если  до министра далеко, то младший офицерский состав всегда рядом. На чеку. Он всегда поможет.

 Тем более министр одет  не по форме. Его никто не может узнать в  гражданском костюме. Без погон. Без  знаков отличия. Завтра жду вас у проходной Генерального штаба.

-Но я не могу. У меня прием - проговорил глубоко гражданский человек, но  затем с придыханием спросил – Сколько?

Оценивающий взгляд прапорщика пробежался по кабинету и,  по-видимому,  остался не совсем доволен увиденным.

-Поскольку вы не поддержали группу заговорщиков во времена ГКЧП, то вам положена скидка за верность  Родине. Но не существенная, потому что вы долго колебались вовремя санкционированного разгрома российского парламента в 1993 году. За это у нас не прощают, но и сильно не наказывают, потому что все знают, что  политическая стихия может  легко сегодня тебя вознести до кремлевских звезд, а  завтра опустить на лефортовское дно.

Потом он долго, по секрету рассказывал  мне о новейших видах вооружения, которые необходимо было срочно закупить для  армии и флота, что  не достаточное государственное   финансирование ставит  под угрозу безопасности наших  священных  рубежей. Но, слава богу,  существует специальный фонд для добровольных пожертвований со стороны юридических и физических лиц, чья посильная помощь может спасти страну от вторжения извне. Но  лишь  частным лицам полагалась освобождение от уплаты тяжелого и почти некому ненужного налога на добавочную стоимость.

Но  в связи с последним падением рубля и чтобы не давать плохой пример для армии этим позорным, паническим отступлением,  на последнем заседании Генерального штаба было принято решение об открытии валютного счета для пожертвований. Лучше в долларах США, поскольку этого недруга мы знали лучше и понимали  без слов; чем многоязычное, разноцветное, отпечатанное по разному формату евро.

 Если валюта исполнения договорных условий была определена, то сумма еще витала в воздухе и требовала  с земли корректировки для плавного и самое главное безопасного, пилотирования и  мягкой  посадке, на ничего не подозревающую, честную  землю.

Первый заход был совершен неудачно, так что в глазах у военнообязанного  появились слезы, и перехватило  дыхание. Сумма была просто  астрономической даже  для первого туриста в космическом пространстве. Неопознанный объект сделал еще несколько незапланированных виражей и снова пошел на посадку. Опознавательные знаки уже хорошо различались с земли, но их количество было запредельным для лейтенанта запаса. Третий и последний заход привел человека и  гражданина к  восторженному приему  дирижабля под руководством заслуженного летчика Стреляного Павла Ларионовича,  гвардии прапорщика Генерального штаба и военной академии.

Воздушный парад  сегодня прошел на отлично, но требовался  еще разбор полетов на составные части  для завтрашнего генерального показа.

-Всю сумму принесешь  завтра к 12 часам к проходной Генерального штаба. Как ты понял лейтенант это первый взнос. Каждый год ты будешь оплачивать лично мне свою учебу. Если будут проблемы в освоение пройденного материала, поставишь меня заранее в известность. Договорюсь за тебя.

Всю военную элиту поднял вот этими  мозолистыми руками - тут прапорщик показал свои дирижерские руки. Через год, другой ты уже сможешь командовать всеми прапорщиками страны. Я не в счет. Я твой крестный прапорщик.

Ну, благодари  судьбу за то,  что я тебя нашел и снова ввел в наши вооруженные ряды.  Гражданская жизнь не для тебя, это я сразу понял. У меня глаз-алмаз. С тобой нам никакое НАТО не страшно.

От такого счастья  я  расчувствовался  на груди  у  прапорщика и спросил его: «А, почему вы  сами не поступите в военную академию?».

-В академию мне нельзя. На мне же склад, продукты, обмундирование, неприкосновенный запас, оружие, дисциплина, присвоение внеочередных званий и так далее и тому подобное.   На мне вся армия стоит. Моя часть давно бы превратилась в свалку, если бы я несколько раз в месяц что-то ненужное не вывозил за пределы охраняемой территории.

-А, КПП вам не препятствует?

-Ты что забыл лейтенант? КПП больше всех мне помогает. Этот пункт предназначен для посторонних, а для своих он всегда ворота откроет. Приходится правда выбросить что-то из КамАЗа,  но лишь  для того, чтобы все смогли убедиться, что это  вещь вышедшая давно из употребления, которая вправе  обрести покой в другом, в гражданском мире.

-Только зачем КПП старая вещь? Сэконд хэнд.

- А, вдруг напряженное положение  или  война! На войне все может пригодиться.

Мелко мыслишь лейтенант, поэтому академия тебе сейчас так необходима.

-Наверное, только у  вас  у одного болит сердце за армию?!

-Ой, как болит. Ты даже себе не представляешь! Давно думаю  добавочный КПП открыть, личный. Не хочется мне ребят с основного  КПП  по ночам  будить.  Но пока не могу договориться с командиром части. Ему тоже мусор из части для дачи как перегной нужен.

-Как трудно вам живется? Никто вас не понимает.

-Ничего. Выдюжу. Это в бою всегда было легко. Там всегда понятно. Здесь мы. Здесь Они

Жизнь, лейтенант. Это тебе не минное поле перейти.  В ней надо думать головой. Слыхал, что новая война – это будет битва голов.

-Может умов.

-Это одно и то же. Голова без мозгов, как мозги  без головы в природе отдельно друг без друга не встречаются. Тебе в академии надо будет сразу  дополнительные уроки брать. Ой, чувствую, намучаюсь я  с тобой. Пойми мы тебя  бы в Академию без лишней нужды не брали бы, но агрессивная политика НАТО не оставила нам другого выхода. Враг или потенциальный  противник по-современному, на дипломатическом жаргоне, не дают нам ни на минуту расслабиться.

Мало нас, генералов, поэтому ты и понадобился.  Взяли нас в кольцо. На тебя теперь одна надежда.

Без твоей помощи    не обойтись нам. Помни лейтенант, что генералами не становятся,  их на должность назначаем, мы - прапорщики.

После последних слов  прапорщик Стрелянный снял фуражку и вытер пот. Все-таки как тяжело бывает объяснить и указать глупому  абитуриенту о правильности выбора учебного заведения.

-Армейские звезды на земле просто так не валяются. Их надо отслужить. Значит, завтра я жду тебя лейтенант в 12 часов. В парадной форме. Без опозданий.

-Но у меня нет формы. Нам ее даже под расписку не выдавали.

-Ничего. Я прихвачу одну  из личных запасов. Размер, у тебя какой?

-Размер 52, третий рост.

-Надо не забыть. Да, все деньги лично  пересчитаю. У меня такой порядок. Финансовая дисциплина. Все купюры должны быть новые, не мятые, с магнитной полосой.

-Как же вы их через КПП пронесете? Вы же  звенеть  будите.

-На себе. На КПП  все  знают, что я всегда звеню. Во мне  же три вражеские пули сидят.

-Вы  что воевали?

-Не успел. Просто на склад  неожиданно проверка нагрянула. Пришлось все вещ доки глотать. Две мясные тушенки сразу вышли, а эти до сих пор сидят. Все лейтенант. Дай краба. Мне пора.

Уже в дверях, прощаясь с прапорщиком,  доктор  все-таки спросил: « Павел Ларионович,  вы  по какому личному делу ко мне приходили,  я так и не понял?».

-Лейтенант. У прапорщика нет, и не может быть личных дел. Все дела  государственные.

Мне надо было узнать  о твоем  морально-патриотическом настрое. Как сильно ты любишь Родину? Готов ли ты ее защищать не жалея себя! Все  ли ты отдал для нашей победы?!

Теперь я могу гордиться тобой. Спасибо за службу.

-Служу Советскому Союзу - отрапортовал я.

-Нет. Лейтенант. У тебя старые сведения. Мужчине мы больше не служим. Союз приказал долго жить. Варшавского блока тоже нет. Мы теперь отдаем долг святой женщине - Российской Федерации. Усек. Повтори.

-Служу Российской Федерации.

-Молодец.

Военный оркестр  играл   в кабинете  доктора победные марши. Медные трубы  выделялись на общем фоне духовых инструментов как генеральские звезды над меленькими пятиконечными  звездочками прапорщика. Военная карьера вырисовывалась стремительно и победоносно. Неприятель был разбит и брошен к ногам гениального военного стратега. Мир гражданский  был оставлен навсегда.

Лишь голос вольнонаёмного секретаря - адъютанта сломал этот музыкальный  ритм.

-Жора. Кто к тебе приходил? Знакомый?

-Нет, клиент. Ты же его регистрировала!

-Ко мне никто не заходил. Я встретилась с ним в коридоре.

-Ты хочешь сказать, что прапорщик не заплатил за сеанс?

-Да. Он не заплатил и не зарегистрировался.

-Но как он мог пройти ко мне без твоего предварительного собеседования? – спросил я.

-Не  знаю.

-За то  я все про тебя знаю! Где Сысоев? Он мне сейчас за все ответит. За Таню. За выпечку. За недополученный доход! Дайте мне его живого или мертвого!

-Вовы нет. Он ушел.

-Он ушел, но ты же осталась. Ты будешь за него нести все бремя ответственности. Трепещи.

-Трепещу. Но мне почему-то не страшно. Ты с виду только   страшный, а внутри добрый, даже мягкотелый, слабохарактерный.

-Кто добрый? Кто мягкотелый? Я. Ты ошибаешься! Да, я за деньги не только Сысоева, своего будущего шурина, но и родную сестру не пощажу. Что опять случилось? Почему на глазах слезы?

-Тебе показалось?

-Наташа  не заставляй страдать  мое мягкотелое сердце. Оно не выносит женских слез. Ты это хорошо знаешь. Сысоев сделал тебе очередное признание? Ты впервые не отказала ему прямо с порога. Ты взяла время на раздумье?

-Да.

-Пусть завтра жених придет после обеда. Я назначаю ему сеанс. Пусть подготовится и не ждет поблажек. Позвони ему.

-Хорошо. А,  чтобы мы будем делать с клиентом, который не заплатил за сеанс у доктора. У тебя есть его координаты? Я могу позвонить, и намекнуть, что долг платежом красен.

-Не надо. Завтра я с ним  сам встречаюсь и проведу очередной психологический эксперимент.

-Может не надо. Зачем тебе так расстраиваться по пустякам?

-Ничего себе пустяки. Десять тысяч долларов.

-Мы что уже перешли на новые расценки? Мне кажется, что цены не много завышены.

-Это я должен ему заплатить ему за один год обучения в Военной академии.

-Зачем тебе академия? Ты же и так  доктор.

-В военной академии недобор и мне предложили вакантное место для будущего генерала.

-Надеюсь, ты отказался?

-Теперь ни за что. Я просто жажду наступления завтрашнего дня. У меня  уже чешутся руки, чтобы добраться до маленьких звездочек. Он надругался над моим гонораром.

-Он еще надругался над твоим секретарем. Преподай ему урок. Братец.

Это был последний аргумент, который развязал мои  руки и заставил  в них взять две великие книги: социологию и психологию.

Безоружный доктор завтра должен был встретиться с тяжеловооруженным прапорщиком.

И никто не  еще не знал исход этой схватки. На стороне противника было подавляющее превосходство. Букмекеры перестали принимать ставки на вооруженные силы и вздули процентную ставку  в случае победы психолога 1 к 1000000000.

-Наташа меня завтра с утра не будет. Так что ты остаешься на хозяйстве. Толстых передашь таблетку, но пусть он ее выпьет после прочтения молитвы.

-Какой молитвы? Отче наш!

-Нет. Я сам ему написал текст. Только ничему не удивляйся. Ты можешь его спугнуть. Он очень раним.

В его положении надо соблюдать человеческий такт и уважение к нестандартным чувствам. Можешь построить ему глазки, если хочешь. Он пока для тебя безопасен.

-А, что я буду делать с математиком?

-Играть в шахматы. Искать новые, интересные предложения старых  как мир шахматных партий. Тем более что Таня обещала помочь мне завтра. Тебе надо продержаться. Бери инициативу на себя. Не дай себя загнать в угол.

-Меня, в  угол?  Завтра я буду играть только черными  и все время выигрывать.

-Умница. Моя шахматная школа. Только не переусердствуй. Не предлагай ему никаких других азартных игр. Это табу. Ну, кажется все. Можно расходиться по домам. Хочешь, я подвезу тебя?

-Какой смысл? Я через двадцать минут на метро буду дома, а на машине через два часа, если не будет большой пробки. Нет. Спасибо.

-Ну, как хочешь. Ты что  еще остаешься? Вы не договорили с Женей. Ладно, целую. Пока.

Наташка как всегда оказалась права. Дорога к дому составила правда не два часа из положенных грешным языком женщины, а всего три с четвертью. Из них я 185 минут стоял, а оставшееся время ехал, переходя плавно с первой передачи на вторую. Опущенные стекла позволяли отчетливо слышать проклятия и угрозы в сторону местных властей, которые  не могли или не хотели решить вечную проблему затора на дорогах. Только в противоположном ряду по встречному движению с голубыми,  сигнальными огнями мчался кортеж  в сторону центра, не испытывая  к  рядовым автомобилистам  ни капли сострадания, ни барреля уважения.

В квартиру я попал только в десятом часу и в туфлях сразу последовал к холодильнику. Голод сбросил все тонкости обеденного этикета в пропасть животного голода. Он хохотал над человеческими условностями и питался как никогда калорийно.

С палкой колбасы в зубах и пачкой кефира в руке я уже сидел перед  многоликим  экраном.

Культурные  люди смотрели на меня с него и просили не разливать кефир на пиджак и не глотать куски сырокопченого изделия как собака клецки. Они делали мне замечания, что я щелкаю зубами и поэтому не слышно, что ответил  интервируемый, интервирующему.  Не знаю как ваш, но мой язык не смог выговорить последние два иноплеменных слова.     Мне так хотелось ответить всем телевизорам всей страны, но кусочек колбасы попал мне между зубов и торчал как кляп, не создавая, правда, никаких препятствий  кроме телесных,  для свободного, гражданского  слово изъявления.

Все-таки скромное знание иностранных языков при помощи словаря выпирало наружу, и  требовала общественного внимания, то есть   восклицания. Какие все-таки красивые и величественные слова приходят к нам из-за границы: президент, премьер-министр, спикер, министр, мэр. Но мне  русскому человеку было обидно за наше вечное  yes  перед иностранцем. И я начал вольнодумно обращаться со словами, спрягая существительные в глаголы. И раз. Президент на презедентил. И два. Премьер-министр на премьерил. И три. Спикер на спекулировал. И четыре. Министр на министырил, лучше макси. И  следующий номер. Мэр  себе на ме-эрил. И.   Не надо больше и.

Обидно конечно, что я никогда не попаду в эту англо-саксонскую слободу. Ведь я  никогда не отличался ни моральной,  ни финансовой устойчивостью, а мне так хотелось урвать из подаренного иностранцами великому князю что-то  на память и  для себя. Ну, хоть лейблу с Джинс. Жеваный кусочек резинки. Глоток «Кока-Колы».

Но я  чистокровный  русский, который триста лет провел у своей татаро-монгольской бабушки счастливое детство, и поэтому   решил надеть  холщевые шаровары, собственноручно плетеные лапти, и выпить  кумыс. У советских  людей  собственная гордость. Настоящая! Не суррогатная, которую не купить, не  продать нельзя. Как не  имеющей настоящей  цены.

Когда  кляп для свободной прессы был съеден, я попытался  возразить интервируемому, и попал под перекрестный огонь интервирующего. Оказывается, у них все было заранее договорено, а я лезу со своими ненужными высказываниями. Они даже показали список, где стояла очередность сторон и время, отведенное для  жарких дебатов. В показательных выступлениях интервируемый показал себя молодцом, а  перед камерой выглядел слабовато. Он почти не сопротивлялся, лишь изредка пытался найти свой ответ в отрепетированном сценарии и читал все чаще вопросы интервирующего.            

Передача «Сельский час» на советском, голубом экране была просто голливудским боевиком,  где по сценарию всегда требовалось наличие двух противоборствующих сторон для наступления рядового хэппи-энда.

Там всегда на  публичные заявления о хорошей жизни и повышения плановых надоев на сто процентов, отвечала ревом неодобрения, не кормленная с застойного времени несчастная скотина. Это был прямо   блок бастер в воскресный, обеденный час. То и дело слышались неутешительные сводки о запланированных потерях семенной пшеницы и быстрому пополнению после обычного падежа в наступательном бое  за мясо очередного стада отечественных буренок. Но ничто не могло поколебать нашей уверенности, что победа будет за нами. Враг будет разбит и  понесет заслуженное наказание за свое фермерское логово.  

   Кто бы сомневался! Только весенняя распутица, летний зной, осенние дожди и как всегда незапланированные зимние снегопады мешали быстрому разгрому врага.

Я больше не мог смотреть на детский лепет гостя программы, а  ведущий еще не мог интервьюировать,  говорить  так же хорошо сам с  собой, потому что это считалось плохим тоном на телевидении и хорошим признаком для стационарного общения в желтом доме.  Не путать с белым домом в Вашингтоне.  

Государственный журналист набрасывался с нападками на назначенного оппозиционера, чья вина заключалась лишь в том, что его вынудили по соображениям внутрипартийных интересов переметнуться в лагерь противника и разложить его изнутри, чтобы   деморализовать, а затем возглавить неподконтрольное движение, которое в секретных документах числилось,  и даже субсидировалась из командно- административного ресурса страны ручная, созданная специально для показа на  запад,  жизнеспособная оппозиция.

Но я не Запад и знаю своего брата-оппозиционера  как свои пять  пальцев, который  всегда наберет  нужный номер, чтобы посоветоваться и принять рекомендации таинственного голоса к беспрекословному исполнению.

На всех программах показывали одно и то же, ни разу не прерываясь на рекламу.              

Видно даже признанные гиганты мировой промышленности не могли тягаться с местным полукустарным производством, которое приносило такую баснословную  прибыль.

Еще немного  и  я бы принял лозунг, покупайте  только   отечественные продукты для ежедневного оглупления людей и товары длительного употребления для поддержания состояния родного олигархического государства как свой, личный, подлежащий наличной оплате  национальный долг.

Но так как я никогда не зарился на права  отечественных власть имущих,  то мне было позволено увидеть несколько иностранных телевизионных каналов с сурдопереводом.

-Алло Таня? Здравствуй.

-Добрый вечер Георгий.

-Скажи Таня. Тебя не мучают никакие муки совести.

-Нет. Ты о чем говоришь доктор?

-Значит, ты даже не догадываешься! Позор. Оставить тяжело видящего доктора без помощи, без верной руки, без включенного света и смыться когда он так в тебе нуждался. Я так надеялся, что ты меня поцелуешь  в губы, а потом в щечку. Но ни того,  ни другого  не дождался.   Я как памятник стоял и ждал, когда же вознесут  мне положенные почести. Даже замерз без телодвижений. Чуть дуба не дал.

« После падения с дуба я сразу решил перейти к теме: «на злобу дня!»

-Ты последние новости по телевизору слышала?

-А, что там опять произошло? – с беспокойством спросила она.

-Ничего. Просто если ты сегодня новости не смотрела, то не смотри. Расстроишься.

Эти экстренные новости я слышу  уже последние 15 лет. Все время говорят,  что  жизнь скоро станет легче. Слава богу,  что веселый момент нашей истории остался позади. Ты не знаешь - это «скоро» быстро наступит?

-Мне кажется, что уже никогда.

-У меня на сегодня есть точные сведения и, к сожалению, они с твоей информацией  тождественны.

Скоро значит никогда.

-Профессиональному психологу нужен психолог любитель?

-Нет. Главное чтоб этим психологом была женщина с именем Таня. Я сегодня получил нагоняй от неукротимой Натальи Сергеевны. Она всегда испытывала ко мне  не  самые теплые чувства.

-За что?

-Она объявила меня во всеуслышание душевнобольным за то, что я отпустил тебя вчера.

Ты, почему молчишь?

-Хм.

-Ты считаешь, что я не должен был выпускать женщину на свободу?

-Хм.

-Молчание всегда означает  согласие. Так  ты тоже считаешь меня дураком?

-Да - наконец-то ответил  мне лукавый женский  голос.

-Ты знаешь, что твой Владимир сделал очередное предложение  моей сестре? Наташа  думает теперь над ним. Но думать она не любит долго. Так что жди беды.

-Счастливая.

-Не переживай завтра он сделает предложение уже тебе.

-Никогда.

-Значит, ты тоже поняла, что он тебе не пара? Не переживай. Что я для тебя лучшей кандидатуры не подберу. Кастинг только начинается. Что слышно с шахматным клубом?

-Все отлично. Шахматисты ждут математика.

-Таня ты не могла бы помочь  завтра Наташе  с шахматистом  на всякий случай. Меня не будет до обеда.

-Хорошо. Но не обещаю. Как освобожусь сразу приеду на выручку. А, ты что как домашний врач решил уже посещать клиентов на дому?

-Почти. Завтра провожу психологический эксперимент. Пожелай мне удачи

-Может, существуют другие средства воздействия?

-Для того контингента людей нет. К тому же  он оскорбил  моего секретаря.

-Тогда удачи. Береги себя.

- Хорошо. Ты знаешь, что твои губы были вчера сладкими как смородиновое варенье. Самое вкусное варенье на земле.

-Нет.

-Ты просто привыкла к своему вкусу. К тому же ты скромна, чтобы хвалить свое искусство.

Тебе не кажется, что мы очень похожи. Ты варишь лучшее варенье на земле. Я варю неплохой кофе в пределах одного офиса.

-Ты так много говоришь.

-Да ты как всегда права. Ведь ни одна самая умная, как моя  речь, сказанная  в  планетарном масштабе, не заменит трех слов связанных нерушимым чувством: Я люблю тебя.

-Это выдержки из твоей старой речи или выступающий  что-то  добавил от себя?

-Я не сторонник, чтобы править речь перед зрительскими массами. Но сегодня такой день, что можно дать место сердечному экспромту, который так  долго ждал своего зрителя.

Ты  мне очень нравишься  Таня. Я хочу рассказать  о своем чувстве  всему миру.

-Всему миру не надо,  поведай его мне – тихо сказал мой пациент.

-Я хочу видеть твои глаза.

-Разве ты их не видишь?!

-Мне нужен живой контакт.

-Неужели  ты меня не чувствуешь?!

-Мне мало уже слуховых галлюцинаций и бесплотных видений. Я хочу видеть тебя постоянно.

Не расставаться ни на одну минуту. Ты все время молчишь?

-Потому что ты говоришь,  не умолкая.

-Ты знаешь, я целый год молчал. Добровольно отказался от  простого средства общения.

Я наложил запрет на все лживые слова, какие раннее слышал в своей жизни. Я оставил только два верных, менее испорченных слова.

-Только два – удивилась Таня.  Какие?

-Да и нет. В их краткости заложена, правда. Они не могут нести длинный, лживый шлейф, сотканный из слов и фраз. Они не выносят  ненужных и лживых речей. Они  остры как клинок. Эти слова не знают пощады ни к себе, ни к другим. Но вот когда  я тебя встретил, мне снова захотелось говорить...

-Георгий ты, что лжешь мне сейчас?

-Нет. Я понял, что не слова  виновны в их лживом звучании, а только я один.

Рядом с тобой я хочу говорить и не лгать. Не знаю, как можно долго продержаться в этом мире без вранья. Но я решил еще раз попробовать. Ты дала мне такой шанс.

-А, если ты снова научишься лгать?

-Тебе никогда. Мне было бы стыдно смотреть тебе в глаза. Кстати ты передала цветы Сысоеву?

-Нет. Я оставила их себе на память.

-Только держи их в разных вазах и не думай мешать с Владимирскими цветами.

-Хорошо. Ты еще что-то хочешь мне сказать?

-Только то, что буду ждать  с нетерпением завтрашней встречи. Спокойной ночи, Таня

-Спокойной ночи, доктор.

 

 

10

Как известно после трудного и невыносимого понедельника наступает  всегда тяжелый, бесконечный - жуткий вторник. По своему трудовому подъему он уступает  зачинателю трудовой недели, но по психологическому накалу, по драматизму положения  превосходит понедельник. Это день недели  стоял у ворот времени, чтобы в полночь заступить к своим прямым обязанностям, чтобы как всегда портить настроение  людям на работе и мешать их личной  жизни.  

Я проснулся с хорошим настроением, потому что должен был встретиться  с Таней и еще одним человеком с ружьем. Как легко произнести психологический эксперимент, но как трудно его провести особенно в начальной  стадии  подготовки. Против глубоко эшелонированной обороны  я мог противопоставить только военно-патриотическую игру «Зарница»  с казаками-разбойниками и   кавалерийскими наскоками вглубь  хорошо охраняемого склада.

После утреннего душа и чашки легко растворимого кофе я вышел пораньше, налегке, на встречу, чтобы провести рекогносцировку  на местности. Но, положившись на свою лейтенантскую память, я не захватил с собой как предписывал устав ни компаса,  ни карты,  о чем вскоре пожалел. Полтора часа прошло в напрасных поисках по пересеченной местности, но никаких следов от гусениц тяжелых танков в центре Москвы мной  обнаружено не было.  Оставался только один шанс. Мне  необходимо было добыть «язык» и допросить его по всей строгости военного времени и быстрому развертыванию частей разведки.

Но «языки» в  форме ходили всегда  группой иностранных специалистов и ничего не понимали на государственном языке. Тогда я решил проследить за ними и остался доволен своей зрительной памятью. Натовские офицеры заходили в дом, на котором на английском  языке висела вывеска – «Генеральный штаб вероятного противника».  Мой прапорщик уже стоял возле проходной и отдавал честь своим заграничным  коллегам. Его глаза выражали восхищение  и страстное желание записаться добровольцем в иностранный легион. Он меня  по-прежнему не замечал  меня, и  я в   упор читал   предательские мысли  прапорщика.

От такой бросовой цены на секретную информацию отворачивались даже военспецы, считая ее запланированной уткой младшего офицерского состава. Для них было проще переплатить старшему офицерскому составу и закрыть хоть как-то  расходную брешь в море финансовых, военных ассигнований. Тем более что сведения из первых рук до сих пор были всегда точны и достоверны. Я больше не мог наблюдать за этим предательским актом со стороны  и предложил свои услуги.

-Здравствуйте Юрий  Петрович. Вы уже на  посту  защиты национальных интересов!

Прапорщик от неожиданности  поначалу вздрогнул, но довольно быстро пришел в себя.

-Почему не по форме обращаетесь и не отдаете честь?! – отчитал прапорщик лейтенанта запаса.

-Извините  но...  

-Извинять тебя будут барышни  с Тверской. Попробуй лейтенант еще раз, как положено, отдать честь! Как на плацу. Пусть видят недруги, какая смена нам идет.

Я обернулся через правое плечо, отошел от прапорщика на триста метров за угол и уже оттуда начал маршировать в сторону Генерального штаба. Как я маршировал. Это была просто сказка об  оловянном солдатике  на одной ноге. Я печатал мостовую правой, как бульдозер, то  и дело, закатывая неосторожных прохожих в асфальт. Левая конечность мне была не нужна.   Она все время не успевала за  правой  и мешала мне, поэтому  была расформирована как кавалерийская  часть на смену, которой, заступил  ракетный дивизион стратегического назначения без  ракет.

Зрители стояли вдоль тротуара и аплодировали   грациозному  представителю почетного кремлевского полка, который отбился от основного места дислокации. Восторженная публика встречала меня с улыбками барышень с Тверской и букетами цветов от мужчин, которые собирались у памятника Гоголю.

Я уже прибывал, как скорый поезд  к главному  вокзалу страны,  как машинист застопорил мой ход и нецензурно выругался:

-Ты что лейтенант. Твою мать. Ты на параде или где? Когда проходишь  главную трибуну всей страны, то руки надо держать при себе. По швам. Распускать их будешь для барышень с Тверской, когда будешь заглядывать им под юбки. А,  ну еще раз, пройдись.   Когда будешь улыбаться, то не бойся показать потенциальным  врагам  свои зубы.  Пусть  уже нас боятся. Мы при помощи одной  твоей  вставной челюсти   войну в горячей точке можем   выиграть. Они как посчитают, сколько будут стоить услуги дантиста для одного тебя, да помножат на весь призывной состав, да  еще на каждый третий, тяжелый случай. То сразу признают себя побежденными. Такие  деньги на протезирование может, найдутся, но чтобы потом  нас всех  накормить, - точно нет.

-У меня челюсть своя,  не вставная – даже обиделся я.

-Тебе что для  нашей победы челюсти жалко.  Так сделай еще один выход. Для меня. Я снова занял исходную позицию, правда, на этот раз еще дальше, чтобы потренироваться уже для себя. Меня не было минут двадцать, так что праздные зеваки уже стали расходиться.

Ну, вот марширующей  механизм еще не появился, но было четко слышен тяжелый ритм по забиванию  свай в железобетонный пол. Из окон Генерального штаба  показались звездные головы. Не иначе враг, без объявления войны минуя все границы, сразу напал на святая святых всех армий на земле. Уже некоторые начали  срывать погоны и переодеваться в сугубо штатское.

Я уже  приближался к  довольному моей выправкой прапорщику,  как случайно на его знак

приветствия взял под козырек. Я не буду  говорить, что мне довелось услышать. Таких слов я еще не знал. Но, подытоживая сказанное, я наотрез отказался заниматься любовью с братьями нашими меньшими, которые к тому же должны были подкрасться ко мне все, сзади, чтобы овладеть неприкосновенной мужской частью, да еще и в извращенной форме. Ни за что! Хоть за все звезды страны. Включая кремлевские, рубиновые, с подсветкой.

-К пустой голове руку не прикладывают – отчитывал меня прапорщик. Чтоб она отсохла у тебя. Такой парад  запорол. Опозорил. У меня же больное сердце.

-Виноват. Больше это не повторится.

-Не срами перед начальством. Давай  все сначала, с  песней, с   ножкой как в «Молен - Руж»

Покажи натовцам наш армейский канкан.

Я ходил туда и обратно еще раза четыре, но все еще недостаточно для абитуриента Венной академии. Уже мои потенциальные враги как братья по оружию просили прекратить внесуставные взаимоотношения и дать лейтенанту хоть покурить перед последней попыткой.

Но прапорщик, находясь в зените своей славы, был неумолим,  готовый продолжать строевые занятия  до второго пришествия Христа. Наступал момент истины.

Я двигался уже как экскаватор, который выкапывал из   земли археологические ценности

второго тысячелетия. Брусчатку местного производства, раннее разграбленный, современниками слой дорожного покрытия, бычки от сигарет, баночку алюминиевого пива без срока годности, хрустальные россыпи битого стекла.

К сожалению, в своих поисках чего ненужного для прапорщика  я так  в пути и не нашел.

После очередной выволочки, устроенной прилюдно и выражаясь  нецензурно, он привел марширующие массы к акту неповиновения. Не желая дальше проходить службу в воинской части под руководством прапорщика Стрелянного и  приняв вещий совет комитета солдатских матерей, я  решил дезертировать и покинуть часть самовольно. Младший офицерский состав пытался поначалу вразумить по-плохому сорвавшегося курсанта.

-Лейтенант - кричал прапорщик. Я тебя под военный суд отдам. Я с людьми уже договорился. Да, я тебя в гражданскую пыль сотру. Ты у меня из портянок вылезать не будешь. Лейтенант.

Я уже развернулся от прапорщика через  правое  плечо  и пошел в сторону машины. Прапорщик как  опытный стратег, который понял, что перегнул палку,  тут же изменился просто до неузнаваемости.

-Ты, что  лейтенант обиделся. Зря. Я ведь для тебя старался. Хочешь я сам пройду в полной боевой для тебя, от Москвы до самых до окраин.

Не дождавшись ответа, он начал безостановочно маршировать. И надо сказать делал это лихо. Но не совсем. Ему все  время чего-то не хватало, чтобы быть прощенным за излишнее рвение на работе.

Стрелянный уже дважды пытался отмаршировать по-пластунски по земле, чтобы смыть   кровью за свой акт вандализма над недополученной  прибылью и  рядовым случаем каннибализма, питаясь пайком и компотом военнослужащего.

Теперь настала мое время принимать  военный  парад. Прапорщик для большей наглядности  и официоза происходящего,  подогнал еще несколько своих рядовых, которые были у него в подчинении. Четыре  полковника и два генерала маршировали и пели по  моемому выбору репертуар театра оперетты. Вскоре к ним присоединились три военных спеца, которые тоже были в доли и знали несколько оперных партий   в подлиннике. Все-таки итальянская опера  со своей тенорской школой была лучшей в мире и не могла меня оставить равнодушным.

Я запел вместе с ними и продолжил свой путь к машине. Но русская школа вдруг грянула народную песню, и полностью заглушило классическую музыку. Началось музыкальное  перетягивание  каната. Музыкальное зрелище для гурманов могло перейти в спортивный ажиотаж в борьбу за одинокого  зрителя, скучающего в    царской ложе. В оркестровую яму уже упало несколько представителей сторон, но еще было очень далеко до антракта. Впервые я понял, почему генералы никогда не жалели солдат. Только после этой картины, где количество мертвых генералов на один квадратный метр было самым высоким  за всю историю войн,  меня в какой-то миг  озарило.

Старший офицерский состав так был жесток с рядовым, потому что и себя  не жалел на поле брани. Он первый шел в атаку  и  умирал со словами бессмертных музыкальных  произведений.

Вокруг меня уже  все были мертвы. Я уже хотел сесть в машину как услышал знакомый  голос: „ Вот видишь лейтенант. Сколько свободных генеральских вакансий. Нас еще меньше стало. Может, еще  одумаешься».

- Нет - ответил я. Юрий Петрович вы не оплатили вчерашний сеанс за прием  у доктора, так что будьте любезны сделать это в трехдневный срок. Наталья Сергеевна очень  сердится.

-А, кто такая  Наталья Сергеевна? – спросил прапорщик.

-Переводя ее гражданский чин на военный манер,  то могу заявить, что она генералиссимус.

В истории русской армии до этого была лишь два, но они не идут не в какое сравнение с последним.

Я бы советовал  вам сдаться  и лучше без боя.

-Хорошо. Я лично  встречусь с женщиной-генералом.

-Как хотите.  Я вас предупредил

Мы расстались по-английски как джентльмены  после строевых занятий на плацу

Я же, спешил   на работу, чтобы прийти на выручку  сестре. Мои незапланированные строевые занятия сломали весь ход психологического эксперимента. Порой люди проделывают над собой такие экзерсисы, что просто руки опускаются.

К свому  удивлению,  когда я поднялся в офис, все было тихо, мирно. Шахматный ликбез с начинающим шахматистом вела Наталья Сергеевна, просто превосходно

-Юра запомни, что король это самая слабая фигура в шахматах. Он всегда зависит от королевы и находится у нее под каблуком.

-Да. Конечно, Наталья Сергеевна. Как скажите, так  будет.

-Что значит скажу. Это такие правила и  не я  их придумала. Офицер – это фигура неустойчивая  и лишена  всяческих моральных устоев. Он ходит только по диагонали и всегда может сорваться в очередную бездну. Но он  не лишен  чувство юмора  и успехов у женщин. Вы поняли?

-Да. Это фигура мне всегда больше всех нравится  на шахматном поле.

-Неужели. Кто бы мог подумать, что вы такой неустойчивый! Продолжаем дальше.

-Ладья. Фигура прямолинейная и лишенная в постели всяческой фантазии. Но сильная на руку и поэтому безжалостна ко всем мольбам о помощи.

-Жестокость порождает только жестокость.

-Но пойми, Юра, что без дисциплины  на шахматном  поле тоже нельзя. Кто должен взять ответственность на себя. Надо понять, что это она делает не из хорошей жизни. Просто жизненные обстоятельства  так сложились.

-Я ей сочувствую.

-Лошадь ходит буквой «г». Если ты спросишь, почему, то  я не смогу  тебе  ответить на этот  вопрос.

Наверное, тот,  кто придумал эту игру, больше букв не знал. Я бы на его  месте предпочла бы букву «ша». Один ход и ты как гребенкой собираешь фигуры соперника.

-Я целиком и полностью поддерживаю  ваше изобретение.

-Ты  и не мог бы его не поддержать, ведь я твой учитель. Теперь пешки. Они встречаются сплошь и рядом. Часто вступают в беспорядочные на шахматном поле связи и потому несут очень большие  потери. Рекомендую с ними быть очень осторожным. Предохраняйся от поспешного выбора и  не теряй голову. Они могут тебе запудрить мозги. Не верь, что каждая станет королевой. Это чистая ложь.

-Никогда я не верил им, а теперь и подавно. Вы мне так ясно все объяснили. Но я боюсь, что  за один день все не осилю.

-Да, один день для ознакомления  всегда недостаточен. Королева-это самая изящная, любвеобильная, но не теряющая своего достоинства дама. Ей подвластно все и вся. Но в седле она держится не уверенно, поэтому предпочитает не скачки, а дорогой выезд в 300 лошадей. Она может построить глазки другому офицеру, который умеет ухаживать красиво и дорого. Королева чувствительна к знакам внимания. На своего короля  королева смотрит сквозь пальцы. Он чаще немощен, чем здоров, но королевская казна щедро оплачивает все прихоти королевы. Но противоположный король может окочуриться, если королева пожелает только взглянуть в его похотливые глазки.  Все. Других фигур нет.

-Спасибо вам за такую полную и исчерпывающую  информацию. Вы не могли бы снова еще раз рассказать о фигурах шахматного королевства. Когда вы начинаете рассказывать, я так живо представляю этот мир, который был скрыт от меня  уже долгие годы. Мне страшно представить, чтобы случилось со мной, если  бы я вас  не встретил.

-Ну, конечно тебе повезло, что ты  встретил меня. Не часто встретишь женщину, которая может не только играть в шахматы, но и преподавать курс для начинающих. Ведь с самого начала закладывается интерес не только  к этой великой игре, но через нее проецируются отношение человека к жизни. Ведь наша жизнь – это и есть игра. Но на сегодня  прием закончен. Рассказывать одно тоже  в четвертый раз все-таки затруднительно.

Я слушал этот диалог как зачарованный. Даже я понял условия игры с первого раза,  а математик просил еще одну  жалкую попытку. Мая Чебурданидзе. Иоселиани. Полгар. Ну, и сестра.

-Здравствуйте – сказал я,  и сделал  вид,  что только пришел. Как наши  дела в освоении шахмат?

-Добрый день. Очень плохо доктор. Наталья Сергеевна делает все возможное, но мой мозг пока не может все усвоить. Мне нужны еще сеансы.

-Может у вас есть претензии к Наталье Сергеевне? Я бы охотно с вами позанимался.

-Нет, что вы. Мне нужны  занятия только  от  вашего компаньона

-От кого? – переспросил я.

-От вашего компаньона Ивановой Натальи Сергеевны.

 

Наташа смотрела  на меня, широко раззявив рот. Видно настала моя очередь ничему не удивляться. «Компаньон. Ну, надо же,  на пол дня офис нельзя оставить, чтобы в нем не завелся очередной, кровный компаньон».

-Да, своему компаньону я полностью доверяю,  скажу  вам, что в некоторых вопросах, даже больше чем себе. Ну, что ж не буду вам больше мешать.

-Но на сегодня мы уже закончили. Я назначаю тебе сеанс, Юра   на завтра на  13часов 38 минут – сказала сестра.

-Непременно буду. В 13 37 я буду стучаться в вашу дверь.

-Смотрите не ошибитесь  дверью – съязвил  я. Я обычно в 13 37 начинаю обследование клиента.

Вы можете напугать вашей шахматной доской. Оставьте  шахматы у нас, до  завтра

-С вашего разрешения доктор я взял бы  шахматы с собой. Наталья Сергеевна дала мне работу на дом. Мне  надо еще позаниматься.

-Помилуйте это же ваши шахматы. Занимайтесь.

-До завтра, Наталья Сергеевна – сказал математик  и  ушел, сильно прижимая  шахматную доску к груди.

После того как мы остались  одни, я попросил своего компаньона рассказать о  тех глобальных переменах, которые произошли в мое отсутствие. Но совладелец хранил гордое молчание, и ему, по-видимому, требовалась моя помощь.

-Как  прошел день? - спросил я осторожно, не желая навлечь на себя, сразу гнев соучредителя.

-Нормально. Все прошло по плану. Не могла же я клиенту заявить, что я простой секретарь-референт. Это просто не солидно.

-А, я тебе ничего и  не говорю. Ведь  ты еще не заготовила  учредительные  документы. Когда мы идем к нотариусу, чтобы подписать их?

-Жора. Ты не в настроение?

-Да. Я сегодня два часа маршировал, а затем лично принимал у генералов строевые занятия.

-Ты что на генералах уже проводишь психологический эксперимент?

-Да. Прапорщики меня уже не устраивают. Они мелковаты. Ты не знаешь, почему Таня не пришла?

-Она звонила. Неожиданно приехал муж.

-Ну, конечно когда это муж приезжал во время из заграничной командировки. Хотя в этот раз  он нарушил и мои планы.

-Таня передавала тебе привет. Велела целовать.

-Тогда целуй.

Сестра подошла ко мне и поцеловала  в лоб.

-Ты мне скажи, как тебе удалось так быстро войти в доверие к Юрию Петровичу?

-Юра просто давно не играл в шахматы.

-А, ты  их в глаза не видела. Я еще раз тебя спрашиваю,  как тебе удалось достичь такого эффекта? Ведь он находится как будто под гипнозом.

-Я просто поставила на нем свой эксперимент.

-Психологический?

-Это ты ставишь психологический. А, я, как и прежде ставлю свой, женский.

-Блестяще – сказал я. Ты знаешь, я иногда жалею, что я не женщина. Ну, остается только удивляться, что женщина может сделать с мужчиной. Ведь еще вчера  я  с ним общался. И он был нормальным и трезво рассуждал. Его логические суждения были неуязвимы, а сегодня он слушал,  как ты  несла шахматную чушь  как мальчик- Даун. Как вам это удается?

-Очень просто. Рассказываю свой личный способ. Когда я начинаю беседу с мужчиной, то не думаю вообще.

-А, как же ты поддерживаешь разговор,  не думая?

-Когда не думаешь, то и поддерживать нечего. Я начинаю все время говорить, говорить, говорить.

-Заговаривать?

-Не совсем. Я выливаю на него поток ненужной информации. Оглушаю его, и он становится ручным.

-Кстати, к какой шахматной фигуре ты себя отнесла, я так и не понял? Неужели  к прямолинейной ладье, которая так скоро на расправу.  Я почему-то вспомнил тебя  и  Женю. Жестокая дисциплина твой принцип.

-Я королева. Это же так очевидно. Мы с ней похожи: высоко поднятая голова, гордая осанка, величественный взгляд, достойные телесные формы без излишеств, великодушное сердце  и безжалостность к изменникам.

-Наташка. Ты от скромности не умрешь.

-Я вообще не собираюсь умирать, тем более от такой безделицы. Я только  сейчас жить начинаю.

-Может действительно сделать тебя моим компаньоном.

-Как хочешь. Но если ты меня не сделаешь, то это сделает кто-то другой.

-Ты что меня уже шантажируешь?

-Нет. Пока только предупреждаю.

-Ну, и сколько компаньон хотел бы получать? – спросил я.

-Компаньон не получает, а зарабатывает деньги от своей доли в совместном бизнесе.

-Ты хочешь долю? Сколько?

-Я женщина не жадная и к тому же лишена такого предрассудка как скромность. Поэтому две трети меня бы вполне устроили.

-Ты  с ума сошла. Никогда. Только через мой труп. Ну, ты и раскатала губу.

-Хорошо. Какое твое предложение?

-25%.

-Братец. Это чистый грабеж.

-Сестричка. Это ты грабишь  меня. Я жертва твоего вымогательства.

-Ну, надо же какая жадная и бестолковая жертва, не хочет  по-хорошему расстаться  со своим добром. Когда речь идет о жизни или о смерти надо  всегда легко расставаться с собственностью.

-Ты мне угрожаешь? Интриганка. Наталья Сергеевна. Вам как опытному секретарю-референту я предлагаю 35%.

- Это наглая эксплуатация человека человеком. Неужели тебе не стыдно обкрадывать бедную женщину с ребенком на руках.

-Это демагогия. К тому же ребенок уже пять  лет ходит самостоятельно и в чем-то уже  умней своей родной матери. Но так как походы в кино и в « Макдоналдс» обходятся не дешево, то я из любви к детям предлагаю  родителям 49%.

-Я почти согласна. Если  ты добавишь еще один процент, то дело почти в шляпе.

-Один процент мне нужен всегда как противовес против необдуманных действий много говорящего, но, к сожалению так мало думающего компаньона. Я больше тебе не  уступлю ни одного процента для твоего же блага.

-А, больше мне  и не надо! Жора ты совсем не умеешь торговаться. Ты так быстро передал почти  50% фирмы в чужие руки. Разве так можно. Теперь всеми ценовыми вопросами буду заниматься только я.

-Ты погоди торжествовать. Компаньон принимает не только участие в таком приятном деле как распределение прибыли, но и  несет расходы, часто непредвиденные и огромные душераздирающие риски быстро и навсегда попасть в руки кредиторов.

-Я готова оплачивать расходную часть из своих доходов. С кредиторами я разберусь сама без твоего мягкотелого участия. Тебе уже кто-то назначил встречу?

-Пока  нет. Так возьмешь на себя всю документацию и общение со всеми фискальными органами. Клиентов тоже поровну поделим. Тебе мужчин, и мне так и быть женщин.

Я проведу еще с тобой инструктаж о принципах нашей работы. Все-таки  как тебе везет Наташка. Сделать за неделю такую головокружительную карьеру сразу от секретаря-референта прыгнуть в компаньоны. Ты, по-видимому, обладаешь природным интеллектом, и ни в каких родственных связях с директором замечена  не была.

-Ты чем-то недоволен?

- Как вел себя на приеме Валерий Филаретович?

-Отлично. Правда, он все сокрушался, что не мог лично принять таблетку из рук уважаемого доктора. Пациент прочел молитву и принял лекарство.

-Ну, прямо  гора с плеч. Где твой Сысоев?

-Он придет в пять часов.

-На сегодня других пациентов кроме Владимира не намечается. Так что та можешь идти домой.

-Я хочу остаться, чтобы рассказать Сысоеву про мой карьерный рост. Пусть завидует

-Я сам ему все расскажу.

-Ты не очень любезен со своим компаньоном. Я просто его увижу и сразу уйду. Честное слово.

-Нет. Ты можешь испортить мне прием. С тебя на сегодня одного математика хватит.

Мне Сысоев нужен без твоего женского эксперимента.

-Но я только поздороваюсь с ним.

-Пожалуйста,  Наталья Сергеевна не спорьте с доктором и отправляйтесь домой по добру по здорово и больше ни слова. Привет семье.

-Ты злой и противный компаньон. На общем собрании учредителей я буду ставить вопрос о назначении уже меня на должность директора, а тебя за нечуткую работу перевести  в секретари.

Я ухожу  и оставляю тебя наедине с твоей совестью. До завтра.

Сестра быстро покинула мой кабинет, в этот раз без прощального поцелуя и подозрительно долго копошилась в приемной. Мне пришлось встать, чтобы унять рабочее рвение секретаря.

-Наташа ты,  почему не уходишь?  – нервно спросил я.

-У меня есть еще неотложные дела.

-Все  дела у прокурора. Твое  присутствие  при объявлении приговора  не обязательно.

Я уже предпринял  насильственные действия для освобождения стен правосудия от посторонних, но сестра твердо стояла на своем, желая  самой  в последний раз взглянуть в глаза  подсудимого. Женщина отбивалась и даже пыталась забаррикадироваться, чтобы продержаться как можно дольше. Но неожиданно  рукопашная схватка двух компаньонов прекратилась, потому что без конвоя прибыл Сысоев.

-Привет. Вы что решили мебель переставить? – спросил он.

-Да - ответил я. Сегодня мы целый день ждали грузчиков, которые могли бы нам помочь переставить стол к окну, но Наташа решила это сделать сама. Я тоже не мог остаться безучастным к женскому труду. Тем более что КЗОТ запрещает поднимать женщине такой тяжелый груз на высоту грудной клетки.

Владимир ты будешь долго в дверях прохлаждаться и держать свои сильные руки в белые, чистые брюки.

-Я готов. Что надо делать?

-Тебе сейчас  мой компаньон все объяснит.

-Кто?- не веря своим большим ушам, произнес платонический друг

«Все-таки   мне удалось хоть как-то скрасить свое поражение. Я выкрал сенсационную новость из уст сестры и оставил диктора центрального телевидения без главной темы дня».

Я так надеялся, что мертвая тишина будет вечно висеть в эфире, но женское красноречие и сейчас не осталось в долгу перед благодарным слушателем»

Но когда заиграли позывные программы по вашим просьбам, мне пришлось удалиться из этой уже музыкальной редакции, На этот раз незапланированная передача длилась не полчаса как обычно, а два с половиной и мое терпение лопнуло.  Я ушел. Потом зачем-то я пришел обратно на работу, дважды закрывал и открывал дверь, но мое благородное возвращение было оставлено без внимания.   Акт доброй воли не возымел заслуженной реакции, и я растворился  окончательно в неизвестности.  

Пропасть неизвестности была прежней, она простиралась все там же, между диваном  и телевизором.  Это был большой каньон, чья   глубина  была еще никем не измерена, потому что ни один скалолаз не решался на такой отчаянный  подвиг. Только дистанционный пульт мог проникнуть в эту бездну, но и его сначала нужно было найти в бесчисленной горной цепи  беспорядка. Но обнаружить эту безделицу бывает иногда во много раз трудней, чем гробницу египетского фараона. Так незаметно для меня к рабочим будням добавились незапланированные домашние хлопоты. После того как все программы закончили свое вещание, он показался из ванной комнаты в стаканчике для зубных щеток. Теперь, когда  все дела были переделаны, можно было с легкой совестью лечь без задних ног и уснуть с дистанционным управлением в руках.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

10

Среда - это середина трудовой недели. По-прежнему нет желания работать, а только суровая необходимость добывать  свой  черствый хлеб и газированную воду. Этот день лежит на границе возможности человека все  еще сопротивляться трудовым обязанностям и качать права во весь угнетаемый голос.

Я проснулся как всегда тяжело. Моим завтраком  были останки  недоеденного воскресного  обеда, который кормил голодную среду. Когда же еще можно было спокойно поесть    психоаналитику, как ни утром дома, за железной дверью, которая закрывалась не только на замок, но и подпиралась лаптями  43 размера.

 Если бы кто-то и ворвался ко  мне, то я бы успел съесть все, чтобы ничего не досталось врагу.

Что-то часто мне стало выпадать счастье на земле, только  за что я никак не мог понять.

Все радости жизни воплотились для меня в образе Натальи Сергеевны уже как всегда  присутствующей на рабочем месте и недовольной моим очередным опозданием.

-Жора. Уже четверть десятого. Ты где пропадаешь?

-Извините дорогой компаньон за опоздание. Больше этого со мной  никогда не  случится, На коленях прошу, только не урезайте мою долю в компании. Ведь это единственное что у меня есть. Незапланированная пробка выбила меня из рабочего графика.

-Ты куда так внезапно вчера исчез?

-Ну, во-первых, не внезапно и, во-вторых, очень даже  вовремя. Ты так держалась вчера за стол, что я понял, что нельзя тебя разлучать с ним. Он не только твое место работы оказывается, но и отдыха. Ты с ним  целовалась?

-С кем?- возмутилась целомудренная сестра

-Со столом. А, может, были еще альтернативы. Стул, например. Телефон.

-Я тебя не понимаю.  Мы просто мило поболтали.

-Ага, два часа без перерыва. Ты, в котором часу вчера была дома?

-Около девяти. Может позже.

-Не лги. Мне Женя звонил в полдесятого. Мне пришлось ему соврать, что ты  осталась как компаньон на сверхурочные работы. Где ты шлялась моя великовозрастная сестра?

-Мы зашли с Владимиром в кафе.

-Так почему Женю не взяли с собой. Он по всей вероятности мог бы обидеться. Вы же всегда вместе.

-Не юродствуй. Поход в кафе был решен в течение нескольких минут. Мы просидели там не больше часа. Все было чинно и благородно.

-Я верю тебе, но не совсем. Что-то ты  не договариваешь?

-У женщины всегда должны быть тайна. Она ей необходима как...

-Как любовник? - закаркал я.

-Как новое платье. В нем она чувствует себя молодой и желанной.

-Все это женские штучки. Просто за новым платьем легко скрыть старое тело.

-Дурак. Сразу видно, что ты давно не общался с Таней.

-Это  с чего тебе ясно.

-Ты же сегодня злой как собака. Ты сразу черствеешь душой.

-Ничего подобного.

-Не пытайся меня обмануть. Ты переживаешь, что приехал ее муж?

-Нет. Я  даже рад. Теперь она проходит на практике все то, чему я  научил ее. Только бы она не задушила мужа еще на пороге в объятьях.

-Не уверенна. Ты ее любишь?

-Все. Поиграли в любовь и баста. Пора было уже давно опуститься на грешную землю.

-Жора. Поговори со мной. Тебе станет легче. Вот увидишь.

-Может мне, и поплакать с тобой по-женски.

-А, хочешь? Это помогает. Честно. Я могу даже офис закрыть.

-Ну, тогда неси и  прокладки. Чего уж там. Где только наша не преподала? Гулять так, гулять.

-Зачем они тебе?

-То есть как это зачем? Я собираюсь плакать кровавыми слезами, поэтому они мне просто необходимы. Ну, дай хоть одну, тебе, что для своей подружки жалко.

-Не пытайся отшучиваться. Ты ее ревнуешь к мужу?

-Так тема закрыта раз и навсегда. Для меня отныне существует только пациент с именем Татьяна Валентиновна. Все остальное меня не касается.

-Ты должен с ней поговорить!

-Наташа – тут мой голос сорвался. Ты же меня знаешь я, редко принимаю решения, но если выбор сделан, то все контрдоводы бесполезны. Мной можно играть, манипулировать, вытирать ноги, не замечать меня, но всему есть предел. Я никогда не был гранитной стеной, но громоотводом для  скучающей жены в отсутствие  мужа  не был и не буду. Уволь.

-Ты делаешь скоропалительные выводы. Ты просто сам себя накрутил.

-Татьяна для меня рядовой пациент и только. Мои мозги встали на место. Разговор окончен.

-Жора - пыталась еще  как-то вызвать меня на откровенный разговор  сестра.

-Наталья Сергеевна - теперь  тембр  моего голоса не оставлял больше никаких сомнений для сестры.

-Георгий Сергеевич может вам валерьянки для успокоения нервной системы выпить? Она настояна на спирту.

-Все что настояно на спирту всегда заслуживает особого внимания. Он один уже сам по себе лучшее лечащее средство на земле к тому же еще сопряжен  с  другим  лекарством. Давай.

-Вам сколько капель? –  с официозом спросила меня сестра.

-Как всегда сто грамм.

-С такой дозой ты уснешь прямо на рабочем месте  и, следовательно, не сможешь принимать клиентов. Фирма понесет убытки, и  твой компаньон незаслуженно пострадает. Ты же знаешь, как я люблю деньги.

-Деньги в жизни не главное, они просто необходимое второстепенное. Давай Наташка лей свое лекарство на спирту и не жмись, а то больше прольешь.

-Сорок капель не больше - сказала жадная на лекарство сестра.

-Ну, хоть пятьдесят – умолял я.

-Сорок девять - заявила процентная душа,  намекая на вчерашний, несправедливый дележ портфеля акций.

-Хорошо. Но ты еще запомнишь эту жалкую каплю.

-Не ворчи.

Я выпил рюмашку и полетел в свой кабинет. Хорошо начинать рабочий день с успокоительного. Пациенты спят и видят, как довести доктора до белого каления. Расшатать его слабые нервы, походить по его голове своими каблучками. Но не тут то было. Ведь я уже принял с утра ротовую инъекцию и мне теперь ваши показательные выступления до лампады. С каждой минутой лекарство действовало на меня  расхолаживающее. Все меня устраивало, и я не хотел ничего в жизни менять. Я уже всех любил и даже сладкую, неразлучную парочку: государственного мужа и Сысоева.

Я совершенно не был согласен с сестрой, что   стал  в одночасье злым как собака, и мое сердце очерствело. По-видимому, настало  время поговорить о  загадочной русской душе. Так слушайте и потом никому не говорите, что вы этого не слышали.

У каждой нации есть душа или должна быть, по крайне мере, но никакая не сравнится с нашей.

Место нахождения ее четко определено и строго охраняемо. Но прежде чем попасть к ней на прием вы сначала должны  пообщаться  с близкими соседями, которые имеют такое счастье, как проживать рядом. Уж вам  то они расскажут все, и ничего не утаят,  ведь, сколько им пришлось пережить и выстрадать от этой часто неадекватной и разбитной вдрызг души.

Они посоветуют вам не подвергать  свою жизнь опасности ради  одного, можно сказать рядового интервью. Но я  не верю, злым наветам недоброжелателей  и хочу сам убедиться, воочию этому чуду человеческого духа. На ветхом заборе в два кирпича шириной  и высотой в пять метров мне  бросается в глаза  табличка, которая  сразу предупреждает, что во дворе злая собака, поэтому следует сразу задуматься и запастись кормом  для  бедного животного.

Я долго стучу в пуленепробиваемые и шума поглощающие ворота.  Но не возвращаться же мне с полдороги, ведь я проехал чуть ли не полмира, чтобы  увидеть и поговорить о чем много читал, но еще ни разу не видел. Мне пришлось так, не услышав добро пожаловать залезть на забор при помощи спортивного шеста, который мне  одолжили вероломные соседи и попытать свое приключенческое  счастье.   Они перекрестили меня и отпустили  с богом.  

После полосы препятствий, которая началась  от забора, меня ждали  еще несколько рядов заградительной колючей проволоки и противотанковые  рвы.

Только после этого я увидел, скучающую на солнцепеке дворнягу, которая, заскулив, спряталась от меня в будку. Но из моих рук она  корм брать не стала, поэтому я оставил его рядом с якорной цепью.

Но и тут меня ждало разочарование. Никто не вышел встречать меня с хлебом и солью.

Я вошел в дом и только за столом  увидел эту загадочную русскую душу. Она смотрела мне в глаза и не узнавала. Но потом, видно обознавшись, долго лобызала в уста и прижимала к своей большой, мужской и волосатой груди. Слезы нечаянной радости хлынули на меня и залили с ног до головы. Я сел с хозяином за деревянный стол,  на котором стоял двадцати литровый алюминиевый   жбан с пряной  недавно выгнанной самогонки и начал  с интересом  слушать глубоко – философские  размышления о жизни.

Никто  в целом мире как мы, можем долго и доходчиво доказывать собеседнику, что не стоит экономить на спиртном, а вот соленые огурцы можно было бы  и поберечь для следующего раза.  Что после первой вообще не принято закусывать, а только с третьей и то рукавом не стиранной вот уже два года фуфайки. После первой я уже плохо сидел на стуле, и все время ускользал под стол, откуда был всегда, нежно  извлекаем для следующего, самопроизвольного тоста. Видно после второй  я долго не выходил из комы, и душа потеряла единственного собеседника. Кто-то тряс меня за грудки и просил выпить   за его здоровье, потому что мое уже никуда не годилось. Но бог  почему-то  всегда любил    святую троицу, но только не меня. Третья на удивление прошла легко и не  затронула  жизненные органы. Потом мы долго спорили о невозможности существования жизни на других планетах, по одной лишь разумной причине, потому что там нечего пить.

Но вдруг появились  соседи, которые пришли со  своим. Ничто так не сплачивает соседей в тесный круг как пустить пыль в глаза иностранному гостю.

Затем я участвовал в национальной игре под названием кулачный бой,  который вскоре перешел в танец с саблями и другими остро-режущими предметами. Вот собственно и всю что я узнал о загадочной  русской душе.

Я уже тихонько похрапывал на стуле, и казалось, никому не мешал. Только голос алчного компаньона  заставил  меня очнуться и приступить к своим обязанностям.

-Георгий Сергеевич к вам посетитель.

-Да. Пусть войдет.

Через несколько мгновений появился мужчина. На  вид ему было немного за пятьдесят, но выглядел он молодо и  еще свежо.

-Очень приятно – сказал я  незнакомому клиенту.  Я  Кино Георгий Сергеевич. Какая причина привела  вас ко мне?

-Я Карасев Виталий Константинович. Аквариумист.

-Это ваша работа или хобби?- переспросил я.

-Разведение аквариумных рыб моя жизнь.

-Вы разводите рыбу в промышленных масштабах или мелкими партиями?

-Доктор. Каждая рыба для меня товар штучный и индивидуальный.

-Вы разводите китайских карпов? Я знаю, что каждая такая особь может стоить от несколько сот долларов до пяти тысяч. Тогда действительно за каждой рыбой надо иметь глаз до глаз

-Нет. Я развожу только аквариумные рыбки.

-А, так вы Посейдон  таких рыб как  гупий,  скалярий, неонов и барбусов – умничал я как всегда.    У меня у самого были рыбки в раннем детстве.

-Да. Как приятно иметь дело с человеком, который тебя понимает. Так редко встретишь живой интерес к рыбкам - тут голос его стал прямо  таки пряным как селедка  иваси  в рецептуре союзного Госта.

-Но чем я могу вам помочь?

-Понимаете, доктор с моими рыбками случилось несчастье. Они задохнулись.

-Вы в этом уверены? Когда рыба плавает вверх брюхом – это еще ничего не значит.

Можно попытаться ей сделать искусственное дыхание, оживить электрошоком, покормить живым кормом. Ну, когда рыбки умирают от болезни этим трудно примириться. Но такова жизнь.

-Доктор их  отравили.

-Нельзя  случай гибели рыбок  в  одном аквариуме переводить в масштаб экологической катастрофы – спокойно сказал я.  

-Георгий Сергеевич  у меня был не один аквариум, а шестнадцать.

-Конечно, если рыбки представились в шестнадцати аквариумах одновременно, то несчастный случай надо отбросить как рабочую версию.  Налицо умышленные действия. Вы кого-то   подозреваете?

-Это  жена их отравила. Она сама мне об этом заявила.

-Вы пытались ее привлечь к уголовной ответственности за жестокое обращение с животными?

-Милиция не принимает от меня заявление по данному факту.

-Органы внутренних дел  как всегда завалены  тяжелой работой. В прокуратуру вы не пробовали обратиться?

-Меня гонят ото всюду. Я писал даже на имя президента Российской Федерации.

-Но что могло послужить причиной  для таких варварских действий со стороны вашей жены?

Ведь она нанесла невосполнимый урон семейному бюджету. Это же две тонны  цветной рыбы. Не меньше.

-Я сам нахожусь в недоумении. У нас в доме никогда не было скандалов. Я даже голос никогда не повышал. Вы знаете, рыбки всегда так чувствительны  к любым формам агрессии.

-Так вы все делали исключительно  для спокойной жизни рыбок?

-Да.

-Ну, тогда мне все ясно как божий день. Просто ваша жена ревнует вас к рыбкам. Вы уделяли им больше внимания, чем могла вынести женская гордость. Хорошо, что рыбки пострадали, а не вы.

-Она предъявила  мне ультиматум. Я больше не должен разводить аквариумных рыбок.

-Этот запрет распространяется на все виды рыб, включая промысловых?

Мой вопрос застал клиента врасплох, поэтому пришлось его уточнить.

-Виталий Константинович может жена,  вам позволила разводить дороги виды рыб,  красную рыбу, осетра, форель, тунца?

-Нет. Рыба в нашем доме разрешена только в виде деликатесов.

-Трудный случай. Ваша жена уже перешла к активным действиям и надо как-то реагировать – рассуждал я.

-Она грозилась уже разбить все аквариумы.

-Ну,  если она так безжалостна к живым существам, то к трудам рук человеческих и подавно. Здесь нужен  не стандартный ход, который поможет захватить врасплох неприятеля. Так, с  сегодняшнего дня вы начинаете ухаживать за женой,  как за золотой рыбкой.

-Я вас не понимаю.

-Все очень просто. Как только ваша  жена ляжет, например,  в ванну и начнет бить хвостом о воду, то вы сразу же должны предложить свои услуги  аквариумиста.

-Я нахожусь  просто  в недоумении.  Мне что нужно принимать общую ванну с женой.

-А, почему бы собственно и нет. Что тут такого прав осудительного?  Только не заходите в ванную с таким видом как будто вы решили сэкономить воду.

-Нет. Но она может посчитать меня за сумасшедшего, который из-за рыбок решил утопить свою жену.

-Вы серьезно так думаете. Неужели вас посещали такие мысли? – спросил я с некоторым опасением.

-Только одна доктор и то ненадолго – честно признался  Карасев.

-Запомните, что у аквариумиста нет ничего  ценней, чем  его  золотая рыбка. Вы зайдете в ванну и предложите помыть ее  золотую чешую. Я понимаю, что с непривычки вам трудно будет это сделать.            Я даже разрешаю вам посыпать  в ванну  немного  корма. Этот рефлекс поможет вам, расслабиться и стать более свободным в  незнакомой среде.

Не  исключено,  что золотая рыбка начнет метаться от  одной стенки к другой, но вас это не должно пугать. Ведь каждой рыбке требуется время, чтобы привыкнуть к аквариуму и особенно к аквариумисту.

-Допустим, я войду, посыплю сухой корм в ванну и  начну что,  мочалкой тереть золотую чешую своей жене?

-Ну, не моей же! Для нее страшнее были бы сухопутные рептилии, чем аквариумные рыбки.

-А, что мне делать дальше?

-Теперь вы меня просто смущаете! Мыть. Подмывать. Ополаскивать.

Ежедневная помощь в гигиене свое жены  это ваш моральный долг перед обществом.

Лишь, после того как она привыкнет к этим волнительным процедурам  и не сможет больше обходиться без ваших  рук, только тогда я предложу  вам окончательный  план, который и  сломит сопротивление золотой рыбки. Ручаюсь!

-Неужели, тогда я уже иду.

-Только ни в коем случае не тащите вашу  жену в  ванну, если она уже помылась. Тогда не исключен вариант, что ваша жена из золотой рыбки  может превратиться в пиранью.

Еще один вопрос, если позволите, чем ваша  жена отравила рыбок?

-Рыбьим жиром.

- Кощунство. Святотатство. Так все шутки в стороны и никакой самодеятельности. Я жду вас через два дня.

-До свидания доктор.

-Принимайте общие водные процедуры и не заплывайте за буйки – на прощанье  посоветовал я человеку, который любил свой досуг больше, чем свою жену.

Рабочий день начинал  набирать свои обороты и следующий клиент уже стоял на пороге кабинета. Толстых Валерий Филаретович вошел  в покои обожаемого доктора и почему-то сразу без обычных приставаний сел в кресло. На лице его светилась улыбка, но в глазах появилась легкая неуверенность в завтрашнем дне.

-Здравствуйте многоуважаемый доктор – сказал он.  Я заходил к вам вчера, но, к сожалению вас не застал.

-Здравствуйте Валерий Филаретович. Меня задержали неотложные дела. Очень тяжелое заболевание, которое действует на головней мозг и ведет к оглуплению  и одряхлению тел

Что  ни будь,  экстра неординарное произошло у вас?

-Нет. Все идет своим чередом.

-Может  вас что-то беспокоит?

-Пока не так чтобы очень. Скажите, а нельзя уменьшить количество внутренних процедур? – застенчиво спросил он.

-Вы меня просто разочаровываете больной. Я хотел вообще вам рекомендовать  увеличить нагрузки до пяти раз в день.

-Нет – чуть ли не кричал мой пациент. Пять процедур я уже не выдержу.

-Тогда четыре. Это все что я могу для вас сделать. Не упрямьтесь.

-Три инъекции для меня совершенно достаточны. Я чувствую, что передозировка может повредить моему здоровью.

-Может вы и правы – после некоторых раздумий согласился я с Толстых.

Тут я повнимательней приглянулся к пациенту и обнаружил на лице сгустки тонального крема. Они хорошо ретушировали ссадины и были почти незаметны.

-Я понимаю, когда Сонька клизмой оставляет вам  царапины и ожоги на интересном месте, но как она могла  уже добраться  и  до лица. Она что изобрела  новый способ.

-Ведьма –  как-то зло и в сторону произнес Филаретович. Когда я сказал,  что за плохую работу лишаю ее положенных дотаций, она набросилась на меня и чуть не задушила. Я только чудом спасся от нее.

-Так я требую прекратить  с ней любое общение – постучал я острым карандашом  по столу. Это женщина вам просто  не подходит.

-Что вы доктор! Я к  Соньке  больше не ногой. К ней у меня нет больше доверия.

-Кто же  нам восполнит недостающие руки: Тамара или жена?

-Даже не знаю, кого и просить?!

-Кто у вас первая  по списку к той и обращайтесь. Пообещайте премиальные за сверхурочные работы. Не жалейте денег для достижения результата. Ваше здоровье окупит все расходы даже с прибылью. Будьте уверены

-Только вы доктор печетесь о моем здоровье, потому что всем остальным на меня наплевать – трезво осознавая свое  незавидное положение, говорил  одинокий мужчина.

-Все будет хорошо – пытался я, как мог его поддержать.  К концу курса в наших рядах останутся только самые верные и стойкие. Ведь любовница всегда проверяется  при первых симптомах недомогания мужчины. Это станет уроком для вас на всю жизнь.

-Да, век живи, век учись – устало произнес Валерий Филаретович.

-Выше голову пациент. Молитва, таблетка и клизма  вернут вас к прежней жизни. И не вешайте нос.

Расставание доктора и больного было  недолгим, даже, пожалуй, каким-то  кратковременным.  

Я уже приготовился к новому приему посетителя,  как обеденный перерыв сломал мой рабочее настроение. Я направился в приемную своего компаньона и обнаружил настоящий обед из трех блюд, который  ждал лично меня. Я даже оглянулся, нет ли Сысоева за  спиной. Но когда сестра пригласила меня по имени и отчеству к столу, то  все  мои сомнения рассеялись сами собой.

-Георгий Сергеевич прошу к столу – сказала Наталья Сергеевна.

Меня никогда не надо было  дважды упрашивать съесть маленькую  ложку за маму или за папу.

Этот  рацион  был рассчитан на рядовое полуголодное существование в расчете на один молочный зуб. Сейчас у меня было уже тридцать три клыка, которые  требовали горячей и жирной пищи. Я взял в руку самую большую ложку  и начал хавать.

-Жора. Не скреби ложкой о тарелку – учила меня сестра обеденному этикету.  Не спеши. У меня полный термос с супом.

-Точно полный - переспросил я и пошел проверять неточные данные компаньона. Тут только половина осталось.

-Конечно. Ведь ты уже вторую тарелку с супом съел. Можешь термос взять с собой домой.

-Никогда. Тащить его через весь город небезопасно.

-Не сутулься. Ешь с хлебом.

-Ты же знаешь, что я ем хлеб только с черной икрой. Он просто не лезет мне в горло без нее.

Что у нас на второе?

-Макароны и тефтели с подливой.

-Супер. Все как в столовой.

-У меня не было времени, что ни будь другое приготовить – отчитывалась  передо мной сестра.

-Ты что с ума сошла. Я никогда вкусней  и питательней не питался чем в столовой. Какие там всегда делали котлеты, с хрустящей корочкой, без мяса. Какие  надувные отбивные и костицу с  костью и с полным скелетом  животного.

-Прекрати мне портить аппетит.

-Я делаю это умышленно. Я же один в целом свете переживаю за твою фигуру. Наташа, зачем ты берешь такой большой кусок мяса?

-Жадина. Этот кусочек  в два раза меньше моей ладони.

-Если посмотреть в микроскоп на твой кусочек, то окажется что этим медальоном  можно накормить целый прайд львов из десяти особей на пять лет вперед. Ты не боишься потолстеть?

-Нет. Я никогда не страдала под тяжестью двух-трех килограммов.

-Ты нагло самоуверенна в своей женской привлекательности и за это можешь дорого поплатиться -  запугивал я робкое, женское творение.

-В следующий  раз ты будешь питаться в своем кабинете один в сухомятку, чтобы твой язык навсегда прилип к небу – так желали мне приятного аппетита.

-Ты не можешь так со мной поступить. Я хотел только сказать, что ты Наташа будешь  для меня и Сысоева самым  лучшим человеком и женщиной на свете.

-Не подлизывайся, потому что ни   одному твоему  слову не верю. Тебе что-то надо от меня?

-Ты что не веришь в бескорыстную любовь. Вот мне от тебя сестра ничего не надо. Ну, разве еще пару, тройку тефтелей и большую  гору макарон. Вот я всегда такой  принципиальный.

-Ты лопнешь - сказал продавец воздушный шаров.

-Не лопну – ответил тощий шар. Я еще компот не пил. А, какой у нас на сегодня десерт?

-Пирог с яблоками и орехами.

-Тащи его не стол. Я буду  его не резать, а ломать руками.

Сестра подала на стол  рулет и начала  долго ждать своей порции. Но куски все время крошились в руках, и мне приходилось их постоянно облизывать. После дегустации, которая всегда сопряжена  с риском для жизни, я передал, дрожащими рукам остатки сладкого сестре.

-Очень вкусно – звучал мой вердикт. Ведь можем  и мы Наталья Сергеевна  готовить, если  только захотим! Объедон. Тебе сегодня покорилась кулинарная вершина. Ты просто Александр Дюма в юбке. Осталось освоить лишь одно блюдо и  можно спокойно  лететь в Париж на конкурс лучших поваров мира.

-Какое  еще блюдо?    

-Если ты научишься жарить еще  и пернатую дичь, то золотая медаль у нас в кармане. Гран-при.

-Рулет кстати,  приготовила Татьяна. Она заходила час назад  и обещала вскоре вернуться.

Последний кусок рулета встал непроходимым комом в горле и вызвал спазмы  моего желудка. Я стал задыхаться от ядовитых паров женского заговора, и уже теряя сознание, успел из последних сил спросить:

 -Почему ты сразу не сказала что рулет дело ее рук?

-А, что бы это изменило?

-Очень многое. Я не стал бы, его есть.

-Ты что граф Монтекристо, который не съел ни куска в доме своего врага.

-Нет. Я просто доктор, который не желает принимать кулинарные извращения из рук своих пациентов.

-Ты  же только минуту назад хвалил рулет, а теперь его называешь кулинарным извращением.

-Я был просто не  в себе. Пусть Таня лучше мужа своего кормит. Не исключено что она проводит на нас свои опыты. Жена государственного мужа хочет вбить клин в наши кровные связи. Ты и так уже смотришь на меня как на сумасшедшего.

-Если бы я была на месте Тани, то я  бы вбила этот клин тебе в голову раз и навсегда. Без права извлечения острого предмета из твоей  тупой  головы.

-Вот видишь, ты уже хочешь поднять руку на своего родного  брата. Надо выбросить эти крошки рулета как радиоактивные. Они загрязняют наш дружный, семейный фон.

-Жора. Не заставляй меня нарушать клятву. Ведь я так давно не била мужчин! - в ее голосе прозвучала мужа зависимость как необходимый объект для получения  не совсем понятного удовольствия.

-Так. Держи себя в руках. Тоже  мне моду нашла сразу браться за оружие в виде кофейно-чайного сервиза.  Женя, что слишком часто стал ночевать дома?

-Он спит теперь постоянно в родных стенах – услышал я хоть в такой форме признание своего таланта.

-И тебя это конечно уже раздражает!

-Нет, но  скажи мне, почему ты сразу перешел от Тани  к Жене? – спросила меня недалекая сестра.

-Это тонкий намек компаньону не лезть не свои дела, а заняться своим портфелем проблем. Надеюсь, сейчас все для тебя понятно.

-Я Таню записала к тебе через час на прием.

-Я не буду проводить с ней сегодня сеанс. Ты должна будешь сама все объяснить, что случилось обычная ошибка, что на два проданных билета  есть только одно купейное место на поезд   по маршруту «Москва-Владивосток» Время в пути следования  составляет  10 суток.

-Я ничего ей не буду говорить. Ты  все объяснишь  Тане сам – перечила мне сестра, и тем самым так   меня раздражала, что за себя я уже просто не ручался. Вот так же доходчиво как сделал это только что, ты все объяснишь ей. Добавь, что несчастные пассажиры могут еще спать посменно в купе или задушить друг друга  в дружеских объятиях  в пути следования.

-Наталья Сергеевна хочу напомнить вам, что вы находитесь на рабочем месте и должны выполнять все указания руководства. Татьяна Валентиновна больше не нуждается  в лечебных  сеансах доктора, потому что совершенно здорова. Для нее теперь бесплатный бонус аннулируется.

-Жора. Ты не прав!

-Каждый человек имеет право на свое собственное, выстраданное  заблуждение. На свое… сугубо личное.

-Твое заблуждение может сильно обидеть Татьяну. Она в недоумение от всего происходящего.

Почему ты не берешь телефон, например?

-Потому что он выключен для нее. Шахматная комбинация, разыгранная Татьяной, привела  соперника  в отчаянное положение, и  он  признал  себя  побежденным. Фанфары и   лавровый венок  можно водрузить  победительнице без моего унизительного присутствия.

Кстати как поживает  наш математик? Уже пол второго, а его все нет.

-Он постучится в мою дверь  ровно в  13 37. У меня осталось всего несколько минут, чтобы убрать стол. Мне кажется, что я не успею.

-Не переживай. Можно все грязные тарелки занести в мой кабинет, так как у меня сегодня больше пациентов не буд…

В тоже самое  время, когда я уже вошел к себе,  я услышал, как по зданию  пошел характерный шум, который всегда раздается  при захвате заложников: сначала дуновение ветра,  потом кованое эхо, бегущих к тебе шагов.  Но это была только первая часть марлезонского балета, под названием – «Захватывающая».

В мой  кабинет ворвалось несколько человек в камуфляжной форме с  черными масками.

 В руках они держали скорострельное табельное оружие.

-Я доктор по психологии и социологии – с нескрываемым интересом отнесся я  костюмированному карнавалу.  Я хотел бы хоть в нескольких словах узнать о причине  появления  столь уважаемых людей.

 Это розыгрыш? Маски шоу!  Угадал?

-Можно сказать что угадали,  потому что захват заложников – это самое захватывающее представление на коммерческом телевидении – говорил со мной неизвестный, который скрывался за черной, вязаной шапочкой, в которой были сделаны отверстия для глаз и рта. Вы наш пленник?

-По-моему  здесь произошла роковая   ошибка. У вас захват, по какому адресу должен бал состояться?

-Куйбышева 13 дробь два, пятый этаж, офис 505.

Странно – удивился я. Адрес  правильный. А на какое время должен был состояться захват заложников?

-На 13-30 – говорила со мной черная маска, и при этом бряцала огнестрельным оружием.

-Все не подходит – молниеносно отреагировал я.  Уже  тринадцать часов и тридцать одна минута.

Вы опоздали. Так что давайте в следующий раз. Заложники тоже как самолеты точно покидают свои постоянные места дислокации. Надо было, хотя  бы  предупредить и дать   телеграмму, что явка всех  заложников обязательна. Давайте  на следующий раз наметим встречу. Мы  тогда тоже подготовимся, чтобы  достойно встретить дорогих гостей.

-Ты нам что угрожаешь? – кто-то уже другой  прорычал в ответ,  на мое гостеприимное  приглашение.

-И в мыслях не думал. Скажите многоуважаемые захватчики,  разрешите узнать, всего несколько вопросов.

-Это что тебе, тут  пресс-конференция? –  снова оскалился на меня прежний референт.  

-Да, пусть спрашивает, потренируемся –  другой  неизвестный предложил провести в моем кабинете импровизированный брифинг.

-Скажите, вы захватили все здание или мой офис конкретно? – спросил я.

-Мы не могли распылять все свои силы, поэтому взяли штурмом только твой кабинет – снова со мной заговорил,  по-видимому, главный, потому что он один сидел в моем кресле, когда другие только стояли.

-Отлично. Значит никто, кроме меня не  пострадает,  все остальные  лица выведены из опасной зоны. Вот это гуманно. Уважаю. Когда мужчины выясняют отношения не должно быть никаких посторонних. Один на один. Правда, пропорция не соблюдена, но да   бог с ней. Теперь второй вопрос. Почему ваш выбор пал на меня?

-Твой офис один не охранялся вооруженной охраной, поэтому мы и зашли.

-Жаль, что вас не было в пятницу в моем офисе -  по-настоящему расстроился я.  То есть вы пошли по  пути наименьшего сопротивления  и обнаружили самое слабое звено в офисной цепи.  Вы  вообще знаете,  что  не при каких обстоятельствах нельзя  обижать слабых?! Ну, давайте все друг другу простим и расстанемся  по-хорошему, мирно – предложил я мирный план по урегулированию назревающего конфликта.  Я никаких претензий к вам не имею. Давайте закончим  наш военизированный бал в самом начале.

Но  тут кто-то больно приставил мне дуло автомата к груди, так что я почувствовал прицел внутри себя, и промахнуться для стреляющего не было никакой возможности.

-Нет. Мы не банда экономических мошенников, мы крупное  военизированное  формирование и у нас есть свои  политические требования.

-Так назовите их – взял я органайзер и ручку со стола, чтобы записывать  политические заявки людей  с черным верхом. Может мне удастся, не сходя с этого места их всех разрешить.

-Мы требуем свободу для  южно-африканского народа – упоительно кричал  лозунги семидесятых годов над моим ухом, какой-то верзила, так что я на некоторое время даже оглох.

-А, я то тут причем! Хотя могу сказать, что ваше требование  мной уже давно   выполнено, и я лично освободил африканский народ. Даже Мандолу выпустил на свободу.

-А, это еще кто такой? – спросил  длинноногий гигант.

-Представитель коренной нации, который четверть века  находился в тюремных застенках  и строго охранялся белыми – вежливо ответил я.  А впрочем,…   уже неважно - махнул я рукой на информацию, которой как говорится, в обед уже было лет. Но вы ребята на африканцев совсем не похожи. У  вас ни черный  цвет кожи,  и   даже ни белый, а какой-то  бесцветный.

-Ты что доктор издеваешься!  - прохрипел  главный.

-Нет. Я просто ищу точки соприкосновения, которые нам помогли бы поближе узнать друг друга. Но первое ваше политическое требование я выполнил. Что еще?

-Не спеши радоваться доктор. Второе будет тебе, исполнить потяжелей.

-Как знать мой бескомпромиссный друг. Как знать…

-Мы хотим, чтобы к лиге неприсоединившихся стран присоединились все остальные – завил второе политическое требование мой сосед, который один отвечал за политическую информацию в этом большом военном образовании.

-Я что-то слышал об этой лиге – честно признался я. Но представьте, за нее  ни разу не играл и даже ни болел. Напомните, пожалуйста, по какому вопросу разошлись дороги присоединившихся стран к не присоединившимся.

Но видно эти ребята никогда не смотрели ни программу «Сегодня в мире» и даже ежедневную

политико-информационную  программу « Время». Ну, тишина среди нападающих затянулась, и мне пришлось, как обороняющемуся взять на себя бремя осады.

-По-видимому, какой-то важный вопрос был решен  при  соблюдении всех демократических норм  волеизъявления стран и  мнения разделились? На ближайшем заседании  ООН я  обязуюсь снова поставить этот вопрос. Но с условием, что вы тоже возьмете на себя встречное обязательство.

-Какое еще обязательство? – заревел главарь.

-Но сначала ответьте мне на вопрос. Вы все москвичи или есть уроженцы России?

Голоса группы нападающих разделились как раз на две трети, что давало возможность внести  конституционную поправку в основной закон стран

-Я хотел, что бы вы мне помогли присоединить Москву как неприсоединившуюся территорию к другой менее богатой и  не так густо заселенной территории России. Хватит этому городу выделяться среди других.

Тут же скрытые москвичи начали выражать  мне вотум недоверия, и нацелили  на меня дуло автоматов.

 Но они в свою очередь стали хорошей мишенью для коренных жителей России.

Чтобы остановить средневековую, междоусобную войну я попросил временное перемирие

Но голоса уже звучали все сильней и бескомпромиссное.

-Москва для москвичей и  богатых гостей столицы – говорили одни.  

-Москва – это малая часть страны и пора заставить ее жить и зарабатывать как средний регион России.

-Что вам квартиры в Москве понадобились мужичье Ивановское – выражали свой вотум недоверия другие.

-А, ну иди ко мне интеллигент в пятом поколение, пора семя твое выдернуть из русской земли – угрожал мой  высокий захватчик своему военизированному собрату.

-Руки коротки. Вам никогда не пересечь пешком  Московскую кольцевую дорогу. Все на ней и останетесь. Так сразу захотели прыгнуть из 18 века в 22, не выйдет. Научись сначала телегой управлять, только потом когда помоешься, садись в «Запорожец». Понаехало, житья от вас нет.

-Это мы иногородние вам сладкую жизнь построили, а теперь мы вам   не нужны. Не захотите, жить как все,  то мы построим между вами и всей Россией стену, как в Берлине стояла. Мы ее за полгода построим.

-Где только деньги возьмете?

-Найдем, все скинемся. Для того чтобы вас локализовать, никто не останется в стороне, потому что москвичей никто не любит.

-Да, нас не любят это факт, но каждый из  вас мечтает стать москвичом. Ничего лимита,  ты снова будешь мне кроссовки лизать из-за московской прописки.

- Я с тебя, их сниму сначала, затем напялю   на себя и  буду тебя футболить от Калининграда до Владивостока. Только тогда ты узнаешь, почём фунт лиха. Ты посидишь у меня на хлебе и квашеной капусте.

-Слушай лапоть, не нужны нам твои продукты. Нас будет кормить Рублевское шоссе в ресторане «Макдональд» три раза в день.

Два отряда ополчились друг на друга. Воинственные кличи раздавались то тут то там.

-За поруганную святую Русь.

-За вечные права Москвы и может быть Московской области.

-Вперед суздальцы, ивановцы, половцы, кавказцы, уральцы, нанайцы, эвенки.

-Северный округ держи оборону и не дай зайти неприятелю в центр. Восточный и западный округа тебя поддержат.

-Господа предлагаю на время  оставить все как есть -  предложил я христианскую модель сосуществования.  Пора разделить сферы влияния. Москвичи, как  прежде,  посещают музеи и  выставки,  а иногородние работают на рынках  и  в строительных котлованах. За свой анклав никто не выходит без особой нужды.

Тут же возглас единодушия прокатился по рядам.

-Вы всегда еще успеете набить друг дружке морды на стихийных манифестациях. Но у меня мало времени, поэтому  перейду к старой повестке сегодняшнего дня. И так,  что привело вас ко мне?

-Доктор. Ты нас  чуть с главной мысли не сбил, почему мы к тебе  нагрянули. Нам нужен миллион долларов

-По курсу МВБ. Вы в рублях будите брать или в валюте? – спросил я.

-Только в валюте и мелкими банкнотами.

-Как же вы все увезете? Где  ваши клетчатые   сумки? – спросил я. Или на себе попрете?

-Не твоя забота. Где у тебя сейф?

-У меня, его  нет – как на духу честно признался я.

-Как же ты такие деньги без охраны и без сейфа держись?! Непорядок. Превыше всего в нашей жизни – это безопасность.

-Мне не нужна ни охрана, ни сейф, потому что денег у меня нет. Так что безопасность в моем случае – это лишние расходы, которые непосильной ношей ложатся на мое и так не рентабельное дело.

-Врешь. Ты и так нам целый час морочил голову. Отдай деньги по-хорошему.

-Ребята. Хотите, я могу выполнить любое ваше политическое требование. Но что касается блока экономических вопросов, то  тогда вам надо обратиться в Правительство РФ.

-Мы попытались туда сунуться, но охрана нас туда  не пустила.

-Меня это конечно,  как рядового  гражданина приводит в восторг, что после правительства вы решили обратиться  сразу ко мне, но ничем  я вам  помочь не могу. Денег как не было, так и нет.  

-Тогда мы тебя пытать станем.  Хуже будет.

-Нет. Тут вы опоздали. Хуже уже, быть не может.

-Ты что русский язык плохо понимаешь? – вдруг спросил меня с кавказским акцентом террорист, который до сих пор находился в тени.  

-С трудом говорю, а понимаю еще хуже. Этот язык мне до конца никогда не  постичь.

Тут главный отдал свой  приказ и по кабинету пошел шмон. Он ходил, долго ходил, и все время курил сигареты с ментолом. Но миллиона не нашлось даже в столе у доктора.

-Граждане бандиты хочу вам сознаться – начал я.

-Вот  так бы давно – загалдели в один голос мои агрессоры.

-Хочу вам сознаться, что таких денег у меня не было и никогда не будет. Вы зря только  время со мной теряете. Я их не соберу даже за тысячу лет каторжного труда.

-А, деньги на черный день у тебя есть? – предложили мне альтернативную возможность в  собирательном деле в один миллион долларов.

-Тоже нет. Буду я себе во всем отказывать, чтобы  красиво   смотреться в гробу. Да, ни за что.

-Ну, время такое  для тебя уже  пришло, и смотреться  в гробу ты будешь не очень. Тебя никто не узнает по внешнему виду.

-Наверное, у меня выражение  лица такое обманчивое, что  буквально каждый,  считает за честь меня убить или покалечить. Но в последнее время это происходит слишком часто. Что-то страшно стало мне жить в России.

-Тогда кто может заплатить за тебя такие деньги? – снова продолжился для меня допрос и сейчас я должен был назвать  имена своих поручителей.

-Только МВФ,  и то лишь в том случае, когда Россия полностью оплатит свой кредит.

-Наша страна полностью выплатила свой внешний долг – кто-то спорил со мной, зная не понаслышке финансовое положение своей страны.

-Значит,  вам осталось провести переговоры с уважаемой организацией, и мои деньги станут ваши.

-Пора его кончать – сказал москвич  в пятом поколении.

-Да - согласился ивановский мужик. Сам напросился.

Мне завязали руки и поставили к стенке. Автоматчики  взяли на изготовку и передернули затвор.

-За  что хоть казните?  - спросил я у своей  расстрельной команды.

-За укрывательство нетрудовых доходов от пролетариата. Отделение по команде три произвести огонь. Раз.

«Тут почему-то я подумал о холостых патронах».

-Два.

«Я вдруг  вспомнил своего олигарха».

-Стойте -  закричал  еще  казненный. Есть у меня такой человек. Он заплатит вам такие деньги.

-Вот так бы сразу. Кто это?

 -Этот человек очень серьезный  и  встречаться с ним не советую – по-хорошему я просил отказаться от своей сказочной идеи. Если вы возьмете у него миллион, то отдавать придется уже два. Для встречи с ним вам придется снять ваши черные маски. Он передает деньги лично из рук в руки, каждый раз запоминая лицо своего  контрагента.

-Пусть тебя это не волнует - сказал  Емельян Пугачев  ничего не подозревающий о российской  императрице.

-Вас поставят  на  счетчик. Может не надо  - умолял  я  

-Это наша территория. Мы здесь хозяева. Кому будишь звонить? Не тяни!

-Анфисе Андреевне Скоробогатько –  четко  выговорил я каждую букву фамилии  знакомой  персоны,  о которой впервые подумал с нежностью.

Никогда еще женское имя не вызывало такой животный страх, как у этой братвы

-Что же  ты сразу не сказал,  что под ней ходишь. С этой  женщиной нам встречаться, пожалуй, не стоит. Произошло досадное недоразумение. Будем считать, что мы ошиблись адресом – взял  заключительное слово  предводитель  этой группы захвата.

-Ну, уж нет -  заартачился я. Надо забить стрелку, чтобы выяснить все до конца. Сегодня пришли вы, завтра другие, мне надо понять - кто мой хозяин. Может  мне платить вам  для меня будет дешевле. Надо устроить торг. Аукцион. Рынок, одним словом.

-Доктор. Мы готовы принести тебе наши извинения и даже помочь деньгами. Только в разговоре с Анфисой Андреевной не упоминай о нас ни единым словом.  Очень тебя прошу. Так, братва, уходим.  Вот вам доктор гонорар за наш прием.

Главарь вытащил свой бумажник и поставил на стол.

-Тут вся  выручка за сегодня с трех магазинов и одного рынка. Если мало, то завтра принесем больше.

 Я думаю,   что конфликт полностью улажен. Больше к  вам никто не придет.

-Может вам,  нужна расписка в получении денег? – спросил я.

-Расписка - это письменный документ, который может попасть в чужие руки. Служба безопасности Анфисы и ее аналитический  отдел сразу распутают клубок и придут прямо к нам. Я хотел бы  до минимума ограничить  наши отношения с  толь  уважаемой организацией. В природе  вообще не должно существовать такого документа, который бы указывал на наше мимолетное  знакомство. Мы не видели вас. Вы никогда не были знакомы с нами. Прощайте доктор.

-До свидания – огрызнулся я напоследок.

Тут же банда из пяти человек как группа танцовщиц Большого театра на пуантах   44 размера, тихо вышла за кулисы после  партии   маленьких лебедей в балете « Лебединое озеро». Но на  сцене  еще парил черный коршун, почему-то еще связанный и чью партию играл доктор по психологии и социологии.

Я уже хотел посчитать ежедневную выручку группы налетчиков, но мои  руки за  спиной были крепко связаны, и не было никакой возможности освободиться самому.

Я подошел к двери кабинета, встал к ней  спиной и нажал на ручку двери. Затем открыл ее, и уже хотел,  было позвать  на помощь сестру, как увидел…                                                                                      

Наталья Сергеевна была занята очередным шахматным курсом для новичков и  умышленно не обращала внимания на нового посетителя.

-Здравствуйте доктор – произнес кулинар-извращенец.

-Я тоже желаю вам не хворать. Отлично выглядите Татьяна Валентиновна. Сразу видно, что к вам муж приехал. Вы прямо расцвели.

-Спасибо. Чего, к сожалению нельзя сказать о вас.

-Вы что пришли оскорблять меня?!  Хорошее воспитание заключается не в том, чтобы на обычные знаки приветствия отвечать хамством. Вы могли бы сказать и  не правду. Что привело вас в наше скромное офисное помещение?

-Вы что доктор принимаете уже пациентов в коридоре?

-Извините меня, многоуважаемая Татьяна Валентиновна, но вы уже не пациент. Вы полностью здоровы.

Я больше не мог спокойно смотреть на пациента  и начал потихоньку  пятиться в кабинет.

Как мне хотелось хлопнуть дверью пред ее носом, но мои физические  возможности были ограничены для такого красноречивого  жеста о нежелании  дальше  вести бесполезный разговор.

Пациент прошел за мной  в кабинет и, по-видимому, надолго сел в кресло, потому что устроился он основательно. Даже одну ножку перекинул  на другую.

-Георгий ты, что сегодня  не стой ноги, встал?

-Я всегда встаю на две ноги сразу. Татьяна Валентиновна, ваш бонус на бесплатное посещение сеанса аннулирован.

-Бог с ним. Ты, почему не целуешь мне руку как раньше?

-У нас здесь частная практика, а не светский раут. Поберегите  вашу ручку для мужа. Он так соскучился по ее нежным ласкам.

-Что случилось с тобой за один день? – все никак не могла прийти в себя от моего хамского поведения  соблазнительная женщина.

-День здесь совершенно не причем. Может бессонная ночь,  так сильно повлияла на меня?!

Вы тоже наверно плохо спали?

-Нет. Я отлично выспалась. У меня хорошее настроение. Но ты хочешь мне его испортить. Я права?

-Это мое самое заветное желание. У меня просто руки чешутся.

-Я хотела бы выпить чашечку кофе – словно в кафе с официантом говорила со мной  циничная особа.

-Извините, Татьяна Валентиновна, но кофе кончился.

-Тогда чай.

-Чай тоже приказал долго жить. Спекулянты ждут очередного повышения стоимости на этот продукт и придерживают его на складах.

-Может, ты предложишь мне рюмку коньяка?

-Кто бы мог подумать, что вас  с обеда мучает такая жажда! Коньяка тоже нет…,  и не будет.

-Тогда доктор, может,  вы  послушаете мое сердце? –  добровольно предложил пациент свое тело для обследования.

-Нет – отказался я  наотрез,  и тут же спросил -  а, что с ним?

-У меня стенокардия. Оно так сильно бьется,  как будто хочет выпрыгнуть из груди.

-Я бы  с радостью поймал  ваше  сердце и положил его на прежнее место, если ты развяжешь мне руки.

-Что? – удивилась  скромная женщина, которая сначала  не поверила своим ушам. Тебя  уже  связывать стали   клиентки?

-Да. Чего не сделаешь для блага больного. Я как доктор готов на все.

-А, как мужчина? – спросила женщина.

-Есть порода мужчин, которая  дает  клятву на служение своего долга до конца. Я принадлежу к этому кругу и буду ему верен. Таня развяжи мне руки!

-Не хочу. Посиди пока так обездвиженным из-за своего плохого и агрессивного поведения.

Я на тебя обиделась. Вот таким связанным ты мне больше нравишься. Физическая  твоя ограниченность накладывается очень хорошо на другую, заторможенную умственную. Ты мой пленник. Теперь я сделаю с тобой, все  что захочу

Она поднялась с кресла, подбежала к двери и закрыла ее на ключ.

-Что ты собираешься со мной сделать?   - возмутился я. Ты не можешь воспользоваться моим  беспомощным состоянием.

-Ты даже себе не представляешь, как могу, а главное как хочу.

-Я буду звать на помощь. Наталья Сергеевна   придет ко мне на выручку.

-Если придет твоя сестра, то она скорей всего тебе свяжет и ноги,  и заклеит пластырем рот.

-Да – согласился я с этим умным высказыванием. Ты права. Теперь для нее подруга больше значит, чем родной брат. Она сможет запросто задушить своего компаньона.  Не отдавай меня ей. Она так сильно любит деньги.

-Поэтому сиди тихо и смирно.  Я не сделаю тебе ничего плохого. Может быть.

После последних обнадеживающих слов  о возможной гарантии безопасности Таня подошла и села мне на колени как в дамское седло.

-Таня развяжи мне, пожалуйста, руки. Ты можешь упасть без поддержки.

-Ничего. Я ловкая.

-Ну, тебе, наверное, неудобно – сокрушался я.

-Нет. Меня все устраивает.

-И все-таки с моими руками было бы все намного лучше, а главное безопасней.

Женский запах кружил мне голову, и она склонилась на ее плечо.

-Хорошо - сдался я. Я отдаю инициативу в твои руки и полностью полагаюсь на твой трезвый ум.

Ты должна оправдать все мои надежды.

-Все?! Какой ты быстрый!

-Не правда. Я очень медленный, основательный и нежный. Хочешь, испытай меня.

-Георгий посмотри мне в глаза – сказала Таня.

-Не могу – признался я.  Я, когда увидел тебя, то сразу же  другой  свет для меня померк навсегда.  Ты моё единственное солнце с удивительным именем Таня. Поцелуй меня.

Она обхватила мою голову двумя руками и прижала к груди. Я пил аромат ее тела через распахнутую блузку и пытался сбросить ненавистные оковы с рук.

-Георгий веди себя смирно. Не то я сниму с себя ремешок и завяжу еще один бантик на твоих руках.

-Снимай. Я готов ради такой эротической картины пострадать и ты можешь вязать не бантик, а морской узел. А, что ты потом еще снимешь?

-Эту дурную голову  как необязательную  деталь  к твоему гардеробу.

-Ты слышишь, как проходит время. Только при помощи моих рук можно остановить их ход.

-Покажи мне твою знаменитую букву – „А».

Мои губы коснулись ее уст и начали медленно их приоткрывать. Я чувствовал их  сильное сопротивление, но в какой-то миг усыпил нежными прикосновениями и тут же ворвался  как жестокий завоеватель через главные ворота в спящий город. Мой острый меч теперь не знал пощады к тем, кто сразу не хотел покориться на милость победителя. Я видел ужас в глазах побежденных, но был неумолим к страданиям и  человеческим мукам. Завоеватель еще не насытился кровью  и долго   бушевал в ярости за годы неудачной осады. Только в святом храме неизвестного бога он потрясенный собственной жестокостью пал на колени и начал молиться за души убиенных. Его   сознание сложило меч в ножны и отправилось в вечный путь в искупление  греха и  в восхвалении  самого целомудренного бога на земле.

-Георгий. Мне не хватает воздуха. Пощади меня. Ты пьешь мои силы.

-Скажи Таня. Ты думала обо мне вчера также плохо как я о тебе. Я чуть не сошел с ума от ревности.

-Я всегда думаю о тебе скверно доктор. Зачем ты появился в моей жизни? Все было так просто и размеренно. Ты разрубил мою жизнь на две половинки:  до тебя и с тобой. Только что я буду делать без тебя?!

-Я тебе уже надоел! – гордо и демонстративно  я поднял свою голову с груди Татьяны и снова сложил ее, не в силах противостоять этому женскому энергетическому полю.

-Дурачок. Я к тебе сердцем приросла. Где ты был раньше? – с печалью спросила  она.

-Я не могу тебе ответить на этот вопрос. Это государственная тайна. Но если ты развяжешь мне руки, то я все про себя расскажу. Вот тебе крест – осенял я себе носом справа налево.

-Вруша. Ты без рук мне больше нравишься, чем с руками.

-Я же  так и не прослушал твое сердце. Я должен полностью тебя осмотреть.

-На этот раз перебьешься. И так ты сегодня получил больше, чем полагается.

-Я теперь все понял. Все остальное ты приберегла для мужа. Мне достались лишь жалкие крохи с барского стола. Премного, я  вам Татьяна Валентиновна благодарен. Я никогда не забуду, какую честь вы мне оказали.

-Ты опять взялся за старое?!

-Ни за что я не брался, потому что браться нечем – ругался я на свое угнетенное положение.

-Жора хочешь я тебя  еще раз поцелую.

-Боюсь, ты выйдешь из лимита, и мужу ничего на сегодня не останется. Повторяю, мне нужны жалкие подачки. Храните честь для своего супруга.

-Зачем ты так  жесток? –  спрашивали меня алые губы.  

-Учителя   в моей жизни были  «добрые» – с болью отвечал я. Они преподали мне чувствительный урок.

-Я не могу просто так зачеркнуть двенадцать лет совместной жизни. Мой муж не сделал мне ничего плохого. Это было бы нечестно по отношению к нему.

-Но, он же сам хотел уйти от тебя. Ты забыла?

-Он уже попросил прощение  за свои слова.

-Ну, тогда  я желаю вам мир, да  любовь.  У меня к тебе на прощанье есть одна просьба. Обещай, что выполнишь ее безоговорочно.

-Я не могу тебе этого обещать.

-Если ты думаешь, что я буду умолять тебя провести со мной ночь, то ты глубоко ошибаешься.

Ведь ты об этом подумала, не так ли?

-Ты иногда удивляешь меня своей проницательность.

-У меня к тебе совсем другая просьба. Обещай мне, что при любых обстоятельствах ты будешь счастлива. Других просьб не было, и быть не могло.

-Ты что себя уже хоронишь?

-Не дождетесь, как говорил старый и умный еврей. Я когда-то был заядлым оптимистом, только вот с годами становлюсь все больше реалистом.

-Почему ты так мрачно смотришь на жизнь? Ты всегда такой живой, остроумный, непредсказуемый.

-Я и сейчас такой. Ты знаешь, я думаю, что мы можем остаться друзьями. Правда, правда…

После этих слов Татьяна  встала с моих колен и пересела на свое кресло.

-Хотя я не очень верю в дружбу между мужчиной и женщиной – вслух рассуждал я.  Это как говорится или уже неудачный секс или отложенный на неопределенное время. Будем считать, что у нас все уже произошло, и мужчина  оказался не на высоте. Ты можешь представить меня как  лечащего доктора своему мужу.

-Ты сам веришь в то, что говоришь?

-Да - не моргнув глазом, заявил  я.

-Ты врешь. Ты нарочно мне это говоришь, чтобы подразнить меня.

-Таня в конце концом развяжи мне руки.

-Жора сиди смирно. Если я развяжу тебе руки, то возможно этот шнурок окажется на твоей шее. И тогда тебя никто не спасет.

-Вот тоже  мне  друг называется.

-Если ты еще раз назовешь меня своим другом, то я за себя  просто не ручаюсь.

-Ну, а как позволь по-другому тебя называть?

-Я с этой минуты могу стать твоим врагом, и тогда берегись. Коварство и месть женщины не знают себе равных по силе.

-За что ты хочешь мне мстить? – спросил я. За дружбу!

-Ты своими жестокими словами отталкиваешь  меня.

-Прости, если я обидел тебя. Жизнь диктует свои правила игры, и мы должны им подчиняться.

Выходи за меня замуж!

- Нет – услышал я твердый отказ.

-Ты любишь мужа?

-Нет – послышались мне, даже  железные нотки в женском голосе.

-Ты любишь меня? – не сдавался я.

-Да – обреченно сказала Таня.

-Ничего не понимаю! – удивлялся я женской логике, потому что не мог ее постичь.

-Тебе понять этого, просто не дано, потому что ты эгоист. Для тебя существуют только твои желания. Ты возомнил, что умеешь читать в душах людей. Но кроме любви и ненависти существуют другие чувства не менее важные.

-Какие же? – решил я заглянуть в женское сердце.

-Уважение, привязанность, ревность и даже жалость.

- Жалость! – воскликнул я.

-Представь себе даже жалость. Но ты слишком сильный, чтобы показать свою слабость и принять сочувствие. Ты слишком горд для таких чувств. Ты будешь отшучиваться до последнего. Знаешь, почему я не принимаю твое предложение?

-Нет. Откуда мне знать! Это истина высшего порядка.

-Я тебе не верю. Это мысль засела у меня  на подсознательном уровне  и довлеет внутри над всем.

-Неужели мне нельзя доверять?

-Пока, по крайней мере, нет

-Сейчас ты,  как говорят профессиональные игроки, пошла ва-банк,  и помогла мне, не скажу все, но

 кое-что, понять и о тебе. Для тебя существуют два мира: один реальный с нелюбимым мужем и материальными предметами и благами, а  с недавних пор другой; с любимым человеком, но с эфемерной средой, с  духовными составляющими, которые не подлежат гражданскому товарообороту. Ты просто испугалась остаться ни с чем.

-Значит, ты обо мне  именно так думаешь?

-Да, прости.

Татьяна молча поднялась и направилась в сторону двери

-Таня я не хотел тебя обидеть. Ты не поцелуешь меня на прощанье хотя бы как врага?! – сделал я последнюю уступку для своего пациента.

К моему великому удивлению женщина остановилась в своем гордом демарше навсегда покинуть  мой офис и подошла ко мне для прощального поцелуя. Я закрыл глаза и тут же отрыл их, ощутив дикую боль на губах. Мой нежный  враг прокусил их  до крови  и с победной  улыбкой удалился.

 Я никогда, сколько себя помню, не был столь зол. Подумать только, подвергнуться сначала нападению братков, затем агрессии со стороны женщины, а самое главное я до сих пор был связан.

-Наталья Сергеевна  - кричал я во весь голос минут пятнадцать, пока не осип. Караул. Грабят. Пожар.

Но даже после этих слов  никто не захотел прийти  мне помочь. Я совершенно забыл, что мои ноги все это время оставались свободными. Я встал из-за стола и пошел наводить порядок в комнате релаксации.

-Наташа – накинулся я на секретаря-референта. Ты слышала, как я кричал?

-Да – совершенно спокойно мне ответила   сестра. Твой голос звучал для мужчины непозволительно долго и громко.

-Ты что  издеваешься?! Почему ты не зашла ко мне?

-Я была занята. У меня же был прием.

-Что математик тоже слышал мой вопли – похолодел я только от одной этой мысли.

-Слава богу, нет. Только я и Татьяна. Ты вел себя не по-джентельменски.

-Вы что  тут  спокойно совещались, когда я истекал кровью, совершенно беспомощный оказать себе первую медицинскую помощь?

-Повезло тебе Жора с Таней. Я бы оказала тебе последнюю медицинскую помощь.

Как ты мог обвинить ее в меркантильности? Ты действительно бездушный эгоист. Мне  очень стыдно за тебя.

-Пусть она так думает -  с какой-то легкостью в сердце сказал я. Это очень хорошо. С такими мыслями ей будет проще забыть меня.

-Ты что это специально сделал? Зачем? – спросила Наташа.

-Из  нас двоих пусть она  будет  счастливой. Я так хочу. И так будет.

-Никто из вас  друг без друга не будет счастлив. Это же аксиома. Она не требует никаких  доказательств.

-Нет, сестричка, каждая любовь - это теорема и доказывать ее надо каждый божий день.

-Ты уже доказал,  что Таня вся в слезах ушла от нас – отчитывала меня Наташа. Может еще не поздно вернуть ее?

-Не надо. Пусть она  идет своей дорогой вместе с мужем.

-А, ты?

-А, я пойду по своей. Наши судьбы разошлись навсегда. Ты, почему плачешь? – обратил я впервые на мокрые глаза еще одной женщины.

-Мне вас жалко. Вы же созданы друг для друга. Эх, ты!

-Эх, я – на сто процентов согласился  я с Наташиной характеристикой обо мне, что я бесхарактерный и бедовый мужик.  Наташа,  пожалуйста, развяжи меня. Руки уже затекли.

-Не буду.

-Вы что  с ума посходили – воскликнул я. Мне, что так целую вечность стоять? Хочешь, я дам тебе за  это много денег. Я могу выкупить свою свободу.

-Ты что думаешь купить свою сестру?

-Нет. Я боюсь, что этой суммы для тебя не хватит, но  вот  мой компаньон охотно бы принял их.

-Ты что уже скрываешь деньги от меня?

-И в мыслях даже не думал. Пошли в мой кабинет там ты их сможешь  спокойно пересчитать.

Вскоре мы уже сидели в кабинете, где Наталья Сергеевна уже складывала деньги по кучкам, и только я все еще не мог притронуться  к богатству своими мозолистыми руками.

-Наташа оторвись ты от этих проклятых денег и развяжи меня, наконец, а то, начну сквернословить, что мало никому не покажется – предупреждал я открыто, потому что мой язык не был связан.

-Подожди немножко. Я  уже заканчиваю.

-Ты не выполняешь условия нашего соглашения. Ты уже получила свою награду, но меня еще не выпустила на свободу.

-Жорик откуда столько денег? Ты снова поднял прейскурант на услуги?

-Я не буду с тобой говорить покуда не получу свободу – решил я бойкотировать любое слово и действие, которое было не направлено на мое избавление.

-Ну, хорошо. Какой ты все-таки нудный, братец!

Компаньон развязал пленника  и снова приступил к допросу.

-Хорошенькая сумма. Ты что проводишь сеанс уже со связанными руками?

-Да, представь себе.  Когда  руки связаны,   мозг работает  гораздо производительнее. Он старается любым способом найти выход из тяжелого и порой безнадежного положения. Ты себе даже не представляешь,  какие пути возможных решений мозг просчитывает за доли секунды. Какие нестандартные комбинации появляются и исчезают  в нем без следа. Серые полушария готовы вывернуть себя наизнанку, потому что выигрывать надо любой ценой,  и проиграть нельзя не при каких обстоятельствах.

Ну, сколько уже можно возиться с этими деньгами.

-Все я уже закончила – устало сказала сестра. Теперь будем распределять долю – сказал секретарь-референт.

«Надо было видеть в этот момент глаза моего компаньона. Они переливались брильянтовым огнем и рубиновыми всполохами. Лицо покрыла жемчужная бледность и сапфирные, посиневшие уста  подернулись золотым налетом».

-Жора.  Ты не знаешь, зачем для мужчины деньги?

В эфире прозвучал знакомый голос, который возвестил  мне, что в мире не было справедливости  и не будет, пока один компаньон зарабатывает общую долю, а другой ее безбожно делит.

-Не имею не малейшего представления. Вот когда ты мне передашь мою часть в мои руки, то может, я найду место для выгодного вложения капитала – спокойно сказал я.

-Все ваши места  мне давно известны. Ресторан. Сауна. Вытрезвитель. В ресторане вы подкрепляетесь и немного закусываете, в сауне трудитесь с массажистками, а  в вытрезвителе отдыхаете. А, дома ждал бы вас сытный ужин, давно не паханное и не сеяное поле,  белье без государственного штампа и без бирки на ноге. Вы просто не способны  для себя придумать что-то новое.

- Ты можешь предложить что-то другое кроме походов по магазинам? – с интересом спросил я.

-Да. Сколько угодно. Только в одной парикмахерской можно провести целый день и узнать больше чем за всю свою жизнь, лежа  перед телевизором.

-Может мужчинам стоит тоже делать перманентную прическу и наращивать ногти с колокольчиками.

-А, почему бы нет. Можно ходить на курсы кройки и шитья, на шейпинг, в библиотеку, играть в шахматы, разговаривать по душам.

-Если мужчины займут места в женских  очередях,  то тогда вам  останутся только: ресторан, сауна с массажистами и вытрезвитель.

-Балбес. Ты ничего не понял про здоровый и полезный досуг женщины.

-Не заговаривай мне зубы. Почему твоя кучка денег больше моей доли? – с недоверием спросил я.

-Просто в моей стопке больше купюр меньших номиналом.

-Не правда. Они все одинакового достоинства. Я не кот Базилио,  а ты вот настоявшая лиса Алиса.

Ты просто алчная женщина.

Когда паритет имущественных интересов был по-братски поделен между компаньонами, и оставалось только пожать руки, как в кабинет без стука вошел Сысоев,  как беспардонный и наглый  финансовый инспектор. Увидев гору денег, он помрачнел и  безапелляционно заявил: «Вы что  очередного клиента зарезали, а теперь делите добычу…  без меня?».

-Ты откуда взялся?- спросил я этого разнузданного платонического друга, которому  эти вопросы были не чужды, а жизненно значимы и всегда так  необходимы.

-Ты что мне не рад? – заявил мне Сысоев.

-Нет. Я ждал тебя вчера, но так и не дождался.

- Ну, извините, что помешал вам деньги прятать – начал шантажировать  меня перед фискальными органами Сысоев.

-Наташа. Что делает этот тип в моем кабинете? –  спросил я.

-Это не тип, а твой очередной посетитель – по-доброму отвечала  мне сестра,  по-прежнему не отрывая  взгляда от своей доли.

-Но я не назначал ему на сегодня сеанс! – говорил я с дорогим обликом Натальи Сергеевны, когда ее душа уже витала в бутиковом раю.

-За тебя это сделала я. В мои обязанности как компаньона и секретаря-референта  входит оптимальное распределение рабочего времени доктора  для получения максимальной прибыли.

-Я устал. У меня было уже четыре клиента. Мои силы на пределе, поэтому поставьте в известность пациента  о том, что на сегодня прием закончен.

-Доктор – заканючил  Сысоев. Вы не можете так со мной поступить. Я нуждаюсь в вашей профессиональной помощи.

-Ну, хорошо  выдавил я сквозь зубы.  Я начну прием последний на сегодняшний день  через десять минут.

Мои слова были истолкованы изначально правильно, без каких либо уточнений. Настало время побыть одному и наметить хоть примерный план общения с Владимиром.

Хотя чему может научить потерпевший фиаско на личном фронте психолог своего пациента, который нуждается в его профессиональной  помощи именно поэтому же вопросу. Мои советы вряд ли могли изменить сложившееся положение, но я решил попытаться,  не веря  в свой успех.

Вчерашний сценарий снова разыгрывался как по нотам, потому что мои часы давно отсчитали четверть часа, после положенных доктором десяти минут для подготовки к сеансу.

Но вот кто-то уже постучался в мою дверь, и незапланированный пациент проник в кабинет.

-Здравствуйте. Я Кино Георгий Сергеевич. Чем могу вам служить?

-Так мы уже здоровались доктор! – уличил меня в первых болезненных симптомах амнезии пациент.

Я сделал недовольное лицо, и Сысоев понял, что совершил непоправимую ошибку. Он вышел из кабинета и закрыл за собой  дверь. Через минуту  он снова постучался, неизменно покашливая за дверью и лишь дождавшись докторского  приглашения, вступил одной ногой в  кабинет. Пациент потоптался немного у порога, и вскоре появился у моего стола.

Я снова встал из-за него и представился.

-Здравствуйте.  Чем могу вам служить?

-Я Сысоев Владимир Семенович. Выпускник МГИМО. Доктор – как чудодейственное заклинание произнес это слово платонический друг.  Я давно люблю одну женщину, но без взаимности. У меня не осталось больше  надежды, что когда-нибудь  мы будем  вместе. Что мне делать?

-Присаживаетесь для начала. Я думаю, что разговор у нас будет длинный и обстоятельный.

Расскажите, когда и как произошло  ваше первое  знакомство?

-Это случилось 11 лет назад пятого апреля. Это была студенческая вечеринка.

Наташа  тогда была в синем платье и в черных туфлях на высоком каблуке.

-Кто такая Наташа?- спросил я удивленно. Так, по-видимому, зовут вашу любимую женщину? – предположил я самое невероятное.

-Совершенно верно, доктор. Я не представляю моей жизни без нее. К сожалению, на тот момент она уже была замужем. Она любит своего избранника до сих пор. Круг для меня замкнулся,  и, по-видимому, навсегда.

Потом  пациент  долго как летописец в деталях рассказывал  о  прекрасных манерах своей возлюбленной,

о чувстве такта и неуемной тяге ко всему прекрасному. Он помнил все ее мудрые слова и даже прочитал несколько ее изречений наизусть. Эта женщина олицетворяла для него  все самое лучшее на земле.

Когда  Сысоев   говорил о незнакомой мне  Наташе,  то  мне почему-то было очень приятно за такие добрые и нежные слова в  ее адрес. Мне очень захотелось с ней встретиться и поведать о такой безграничной, мужской любви.

-Вы говорили ей о своих чувствах? – серьезно спросил я.

-Да. Я, не переставая, твержу ей, что готов на все ради нее.

- Мне кажется, что вы настойчивы больше на словах чем в поступках. Вам необходимо принять волевое решение и уйти навсегда, чтобы не мешать счастью вашей любимой женщины.

-Навсегда – зачитал смертный свой приговор осужденный. Неужели нет другого способа помочь мне? – и я

едва  смог выдержать его взгляд полный безграничной печали.

-Но это радикальное  средство будет применено в  самый последний момент, когда все другие не возымеют действия. Я хочу, чтобы вы на время перестали видеться с Наташей.

Надо сделать  необходимую  паузу в ваших не сложившихся отношениях. С завтрашнего дня вы обрываете  любое общение с этой женщиной. Вы должны для нее исчезнуть.

-Куда и на сколько? – тяжело спросил Сысоев.

-В нашей стране все люди пропадают  в неизвестности. Вы не должны брать трубку, по возможности не жить дома, завести встречный роман.

-Но для чего доктор?

-Мы должны спровоцировать женщину на отчаянный шаг.

-Но, зачем? – все еще находясь в неведении от моего плана, задавал бесчисленные вопросы платонический друг.

-Мне кажется, как говорят охотники, у нее притупилось женское чутье. Вы для нее вечный друг.

Ваше исчезновение поможет ей окончательно решить, какое место рядом с ней  вы занимаете.

 К  вашей ежедневной болтовне про любовь она привыкла. Это для нее как сводка о погоде:

«У нас погода  ясная, а  в Лондоне туман». Надо сделать так, чтобы она забеспокоилась.  Женщина, если испытывает  к  вам  настоящие чувства,  то начнет  непременно  вас искать и однажды ночью положит ваш мужской облик  на свою кровать  рядом с собой.

-Неужели положит! - приободрился Вовка.

-Не спешите радоваться. Я пока говорю только о женской эротической фантазии. Кто утверждает, что ее нет, тот ничего не понял и не поймет в этой жизни. Мужчины придумали одну или две позы, и то групповые,  все оставшиеся  это полностью заслуга женщин. Несколько дней безрезультатного поиска и бессонных ночей, возможно, превратит вас из друга,  посапывающего рядом с женской фантазией в мужчину, которого ей захочется уже положить на себя. Для начала. Ну, о дальнейшем не стоит сейчас,  даже и говорить. У вас есть вопросы?

-Мне кажется, что ваш способ  жесток. Ведь женщина может, сойти с ума, несколько дней разыскивая друга по моргам и по больницам.

-Ваши опасения резонны, поэтому  вы оставите мне телефон Наташи, и я ей все объясню.

-Сколько времени я должен отсутствовать в неизвестности?

-Как можно дольше. Я бы назначил минимальный  период в две недели. Если этот способ не поможет, то позднее  я предложу еще один.

-Какой?

-Сейчас рано об этом говорить. Вы готовы  опробовать первый из вариантов?

-Да. Да. Да.

-И так, ни каких контактов: ни личных, ни телефонных, ни письменных. Я попрошу вас записать все данные Наташи, чтобы я смог ей  пояснить причину вашего исчезновения.

После того как пациент  записал мне телефон и адрес Наташи я сказал: «Сеанс окончен».

Сысоев встал и  молча  направился к двери.

-Вовка. Ты за рулем?- спросил я.

-Нет.

-Хорошо. Давай выпьем!

-Мне неудобно пить с доктором, тем более за его счет.

-Доктора уже нет. Я же сказал, что сеанс окончен. Давай посидим как раньше.

-Я с удовольствием. Может, и Наташу позовем?

-Она уже кажется, ушла. Но, если она еще здесь, то зови и ее, кто-то же должен нам портить мужскую компанию.

Только через пять минут вернулся счастливый Сысоев  в  сопровождении своей любимой Наташи.

К тому времени я уже поставил три полные рюмки на стол, потому что голоса за стеной не дали мне ошибиться в необходимом  количестве накрываемых  столовых приборов.

-Жора. Ты вскоре сопьешься или уже – пробурчала веселенькая сестра.

-Ну, вот и все что требовалось доказать! Сейчас Наташа будет читать мне мораль.

- Наташа оставь своего брата в покое. Не так часто мы в последнее время встречаемся, чтобы еще выслушивать твои наставления.

-Мы с тобой Вова  вдвоем пьем реже, чем Жора. Он в последнее время стал чемпионом и превысил даже свой личный рекорд.

-Это, правда Георгий Сергеевич или кто-то опять наговаривает   на честных людей.

Я промолчал и получил в ответ бойкотирующий  возглас неудовольствия.

-Ты, почему меня не позвал, на свой мировой рекорд,  я бы тоже тебе помог. Я конечно еще не могу как ты, но в стороне  тоже бы не остался.

-Вова и ты туда же. Ты должен его пристыдить, чтобы он больше так не делал.

-Да, старик. Ты должен никогда этого больше не делать,  без меня. Это просто не по-товарищески.

Надо иметь хотя бы элементарную совесть. Господь нам велел всегда делиться даже самым необходимым.

-Хотите, я вообще не буду пить – понес я свою повинную голову впереди эшафота.  У меня уже пропало желание раздавить  с вами эту ни в чем не повинную бутылку. Тоже нашли алкоголика.

-Не надо только впадать в крайности. С кем не бывает?! Сам грешен, но в меру.

-Вот со мной этого ни разу не было - заявила совсем не пьющая сестра.

Наташа разложила по тарелкам закуску, и свисток арбитра возвестил о начале соревнования.

-Я хочу выпить за очаровательную женщину, которую люблю всю свою сознательную жизнь. Ты для меня богиня на земле. Я хочу выпить за твои огромные как небо глаза, за ...

-Сысоев. Пока ты доскажешь свой тост, вся водка выдохнется – одернул я платонического друга.

-Не мешай, дружище. За  уста, как бутон розы, за брови, тонкие и восхитительные в гневе, за нежные руки, за королевский стан, за...

-Все. Я уже выпил. Ты тоже давай Сысоев – похлопал я его по плечу.

-Жора. Зачем ты перебил его. Тебе бы только выпить – заявила,  распустившая уши сестра

Я строго как доктор  посмотрел на пациента, и он опять все понял без слов.

«Распустил свою варежку вечный друг. Балаболка несчастная. Язык без костей. Весь сеанс коту под хвост. Ведь говорил один умный человек:  Чем меньше женщину мы хвалим, том тем  сильней она послушна нам».

Наше переглядывание  с Сысоевым не осталось незамеченным со стороны Натальи Сергеевны.

Мне пришлось взять инициативу на себя и подставить Сысоева.

-Вовка. Ты, почему замолчал?  Расскажи, какая политическая напряженность в мире.

-Весь мир ополчился против нас – услышал я неожиданное резюме.

-Нежели весь. Чем мы так успели  ему насолить?

-Непонятно. Наша новая сильная  политика  никому не нравится.

-Плевать. Надо отстаивать свои  интересы, и только потом думать о других – твердо сказал я.

-Нас не  любит  Запад.

-Россия не девушка,  чтобы ее любили  и тем более все. Но сама постановка вопроса уже в самом корне  не  правильная. Я не думаю, чтобы  французы обожали  немцев, а болгары  страдали  от неразделенных чувств к туркам. Но у нас своя, самая высокая самооценка  – нас не любит весь мир. Ну, не надо судить за всех, тем более что этот мир  даже не знает о нашем существовании, а мы сразу  же заявляем,  почему вы нас не любите. Это все равно, что я сейчас выйду на улицу и начну приставать к прохожим с  тем же вопросом. Кто-то меня пошлет и правильно сделает, а тот мир, который нас не любит, может только заявить, что надо быть скромнее и терпимее.

-Так мальчики  не надо про политику. Найдите другую тему для разговора.

-Я вообще не понимаю, почему доктор на меня так взъелся -  начал отчитываться перед Наташей Сысоев.

-День сегодня, просто сумасшедший. Нервы расшатались  в конец.

-Доктор. Я хотел тебя спросить, что случилось с твоими губами?  Ты что уже ими подрабатываешь на стороне. Ты же не водку пьешь, а кровавую «Мэри».

-Пациенты порой ведут себя не адекватно. Сегодня я получил свою первую производственную травму.

-За твои слова тебе надо было вообще язык отрезать. Лично я  так бы  и  поступила – сказала Наталья Сергеевна.

-Если бы это произошло, то пришлось бы закрыть практику, и кое-кто остался бы без работы.

-Жора. Может, пригласим и Татьяну?

-Звать мы никого не будем – сказал я, как отрезал. Тем более что она  придет ни одна, а с мужем.

-О какой Тане вы все время говорите? – визжал ничего не понимающий ухажер. Чей муж?

-Успокойся Вова – сказала Наташа – ты ее не знаешь. Но если хочешь, я тебя познакомлю?

-Охотно.

-Только смотри не влюбись в нее как доктор. Он уже не находит себе места.

-Если еще кто-то раз назовет это имя, то я за себя не ручаюсь – нервно я встал из-за стола и стал ходить  по кабинету.  Баста.

-Ой, как страшно – заявила дикому зверю бесстрашная укротительница.

-Сысоев у тебя есть закурить?

-Ты же бросил!

-Давай и не жмись. Иногда когда куришь, то  в головку приходят умные мысли. Мне сейчас как раз необходима одна.

-Вот, пожалуйста. Может мне выйти с тобой?

-Не  надо. Я должен побыть один.

Я не курил больше двух месяцев, а сейчас не смог отказать себе в удовольствии, чтобы  не затянуться на всю глубину легких. Я выпускал  дым из себя  голубыми кольцами как вулкан, который был близок к  извержению лавы. Но только пепел  сыпался с неба и подал  бесшумно на землю. Когда же произойдет взрыв? Этот вопрос волновал не только вулканологов, но и меня.

Только через четверть часа я снова постучался в кабинет. В мое отсутствие, по-видимому, что-то произошло, потому что при моем появлении мужчина и женщина отпрянули друг  от друга как чумные.

-Я вам не помешал?- сказал доктор, который решил внести свою лепту  в порче  и расстройстве компании.

-Ты что Жора. Мы тебя заждались. Сколько же можно курить! – поправляя прическу, снова приглашала меня к столу родная сестра.

-Наташа ты знаешь, что твой брат выкурил две  сигареты?!

-Ты что их считаешь?- сказал я застигнутый врасплох этим мелочным человеком.

-Нет. Я купил перед самым приходом  сюда новую пачку и выкурил  всего одну сигарету.

-Тебе что жалко?

-Не говори ерунды. Просто тебе будет плохо. Не забывай, что капля никотина убивает наповал лошадь.

-Жора, ты же доктор. Ты должен своим здоровым образом жизни стать примером для всех нас.

-Какой я к черту пример. Что вы делали тут без меня? Сысоев – ты опять объяснялся в любви к моей сестре?!

-Да. Напоследок.

-Почему напоследок? – спросила сестра, не скрывая своего беспокойства. Ты  уезжаешь Вова?

-Наверно мне надо будет уехать…  надолго.

-Когда?

-Уже завтра.

-А, в чем причина твоего столь неожиданного отъезда? – сыпала своими вопросами женщина, как курица лапой.

-Есть один очень личный вопрос, который должен решить мою судьбу. Доктор, кстати,  уже в курсе.

-Но, почему я узнаю об этом последней и то, между прочим?

-Я думал, что для тебя это информация не представляет интереса.

-Вы что-то скрываете от меня? Доктор? Сысоев?

-Мы действительно не хотели тебя тревожить сегодня  этой новостью – пришлось мне взять на себя  эту драматическую сцену.  Я бы завтра тебе все рассказал. Но пациент порой не умеет  держать язык за зубами и это часто ставит  под вопрос успех  самого лечения.

Я готов был задушить Владимира собственными руками. Он находился как назло так рядом  от меня, так что вознести их к его шее не представляло никакого  труда. Но лишь присутствие сестры не позволило  мне опуститься до рядового убийства  в состоянии аффекта.

-Сысоев. Ты что мог уехать и не проститься? Ну, от тебя я  этого просто  не ожидала!

-Только  крайняя необходимость  заставляет  меня так срочно уехать.

-А, что это  за личный вопрос ты должен решить?

-Я не могу тебе этого рассказать. Прости.

 Если не можешь  сказать, то хотя бы намекни. Это как-то связано с женщиной?

-Да – после долгой паузы сказал Сысоев.  

Еще чуть-чуть и мой  пациент бы дрогнул. Он уже готов был все рассказать, но доктор был начеку и не позволил больше искушать его в желании пролить кровь ближнего своего пациента.

-Наташа - начал я. Тебе не кажется, что ты лезешь в частную жизнь человека, тем более мужчины. Должны же существовать элементарные правила приличия.

-Помолчи Жора. Ты ничего не понимаешь. Это женщина облапошит Сысоева и обберет до нитки. Он же такой наивный.

-У Владимира достаточно опыта общения с женщинами. Он отлично справится и без твоих дурацких советов.

-Значит, ты ему дал такой умный совет! Ты поставил его не путь истинный.

«Мне уже  давно не нравился голос сестры, а тут он  прямо совсем мне  разонравился. Что-то должно было произойти и опять как всегда со мной».

-Что ты задумал? – спросила меня сестра как на собеседовании.

-Ничего. Я посоветовал Сысоеву разобраться  со своей любимой женщиной.

-Где она?

-Кто?- играл я в ничего не видевшего и не слышавшего свидетеля.

-Где живет его любимая женщина, что ему надо две недели отсутствовать. Он что нашел себе невесту из провинции?

- Сысоев. Ты, из какой губернии себе невесту нашел? Наташка этим вопросом очень интересуется.

Ты знаешь сестричка,  что все самые лучшие и работящие жены выходили всегда из  провинции.

-Из Ивановской области – наконец-то на мой призыв о помощи ответил  пациент.

-Ну, это просто рай для женихов – вставила Наталья Сергеевна несколько слов, которые четко определили боевое расположение  сторон.

-Ну, ты сестричка  не волнуйся за Сысоева. Скорее всего, он получит от нее отворот-поворот.

-Не надо так быстро и жестоко решать мою судьбу – возмутился Владимир. Может, я ей понравлюсь. Не все сердца женщин черствы и жестоки.

- Вовка же сам по себе ничего не представляет. Из всех частей тела,  разве что  язык еще не так сильно парализован – глумился я.

Мой сигнал  был услышан и растолкован был правильно как дезинформация, направленная для того, чтобы отвести соперника от главной цели нападения. Сбить со следа

-Может ты, и женишься на ней? - спросил я, не подумав.

-Если у нас все сладится, то непременно. Сколько можно  в холостяках ходить?!

-Смотри на свадьбу не забудь пригласить. Я буду хорошим тамадой.

-Я приглашу не только тебя, но и твою очаровательную сестру. Вы мои единственно близкие люди. Ну, как не с вами отметить такой праздничный день. Наташа, ты  согласна?

-Все так неожиданно. Я непременно приду с Женей – ответила сестра.

-Ну, давайте тогда выпьем за удачные смотрины, которые перейдут в веселую свадьбу и в долгий и счастливый брак – уже что-то стоящее  произнес я.

-Спасибо, доктор. Быть тебе действительно на свадьбе тамадой.

Наталья Сергеевна зажмурилась и, не чокаясь, выпила до дна.

Наташа долго присматривалась к моим окровавленным губам, намереваясь симметрично к ним добавить еще недостающие синяки под глазами.   Тогда бы точно получилась, как говорится картина маслом, написанная разной рукой женщин, но по-прежнему с любовью  и нежностью.

-Сысоев. А, ты будишь мне звонить из Ивановской области? – спросил я.  

-Конечно. Я буду тебя держать в курсе дела.

-Не переживай все будет или очень хорошо или очень плохо. Одно из двух. Ведь даже не очень хороший результат, так или иначе, ведет к цели. Хотя я еще не ошибался в своих прогнозах.

Вот Наталья Сергеевна  живой тому пример.  Женя уже вернулся в семью и в доме царит полная  гармония.

-Жора! Скажи мне,  как тебе удается лечить людей? - застал меня врасплох своим вопросом  неистовый жених.

-Все если вдуматься, то очень просто. Я удаляю как хирург из несчастных судеб  одну приставку – «не».

-Это как?- спросил влюбленный, а значит глупый Сысоев.

-Каждый клиент приходит  ко мне со своей индивидуальной бедой. Проблемы у всех разные, но лечатся они одинаково. Кто-то говорит, что его  не любят, другой меня не понимают, третий, что мне не верят и только я, перелистав книгу жизни страницу за страницей, нахожу причину  и безжалостно удаляю ее, а вместе с ней как следствие - эту частицу - „не».

-Гениально. Если твоя теория сработает и на моем примере, то я буду всю жизнь за тебя ставить богу свечку.

-За упокой что ли?- спросила сестра и нечаянно выдала свое тайное  желание.

-Нет. Как можно Наташа так зло спрашивать? Только за здравие! Многие тебе лета, доктор!

Мы еще будем гордиться, что были одними из  первых твоих  пациентов. Наташа, ты, почему молчишь? Может, ты не согласна со мной.

-Не знаю. Утро вечера всегда мудреней. Поживем-увидим. Но я  думаю, что вам на   сегодня уже хватит. Надо  закругляться и так половина десятого.

Наталья Сергеевна схватила недоконченную вторую бутылку и унесла с собой куда-то в неизвестном направлении. Как жаль,  что соревнование, которое  лишь  началось,  было в самом разгаре  остановлено самим арбитром по непонятным причинам. Это было не по  правилам, и сломало волю к победе со стороны соревнующихся.

-Наташа. Можно я тебя проведу – сказал отбывающий в неизвестность Сысоев.

-Вова. Это скорее тебя надо провожать домой. Ты лучше возьми такси.

-Ладно, вы  тут еще поговорите перед разлукой как  закадычные друзья, а я пойду снова покурю – сказал я.

Я вышел на лестничную площадку и задымил. Струйка дыма поднималась высоко и исчезала в неизвестности. Ох, уж эта неизвестность. Кратер вулкана все так же дымился, лишь содрогался сильнее

Зря я наверно затеял это двухнедельное исчезновение Сысоева. Но может, что не дало 11 летнее нахождение  в пределах видимости платонического друга, то  поможет двухнедельное отсутствие  за пределами чар Натальи Сергеевны. Только бы  ему хватило терпения. А, главное что меня ждет завтра на работе?! Ведь кто ждет - это был вопрос больше  риторический, потому что двух таких Наташь земля  бы просто  не  выдержала! Даже для нее это была бы слишком тяжелая ноша».

-А, вот и я -   весело сказал я и заглянул в кабинет.

Но никто не был мне рад и не говорил со мной.  Кабинет был пуст и безмолвен.  Все оставили меня и даже не простились. Это было форменное свинство. Эх, люди. Я всегда думаю о  вашем счастье, а вы не хотите мне даже руку пожать на прощанье. Разве так можно поступать  с доктором.

Но человечество вдруг напомнило о себе и решило загладить свою вину.

-Доктор. Я посадил Наташу в такси и пришел за тобой. Как на счет продолжения вечера в ночном клубе?

-Я не возражаю. Гулять так, гулять. Смена рабочей обстановки сейчас нужна как никогда

-Только на этот раз я тебя гуляю и танцую. Идет?

-Я не танцую с мужчинами. Даже с тобой. Но не буду возражать против оплаты счетов. Поехали.

Я закрыл офис и вскоре мы уже сидели за столиком  в компании двух очаровательных женщин.

-Давайте знакомиться – предложил я. Меня зовут Жора. Это Владимир.  А, вас как зовут?

-Я - Таня – сказала самая бойкая темноволосая  женщина.

От этого имени я почему-то вздрогнул. Неужели в мире больше не осталось других имен, и это будет преследовать меня повсюду. Я не хотел получить сегодня второй отказ от женщины с тем же именем, поэтому решил приударить за другой. Неужели ее тоже зовут Таня?! – подумал я.

-Меня зовут  Диана – представилась она, и я  вдохнул с облегчением,  и мы вскоре  разделили по умолчанию сферы влияния  с Сысоевым.

Я начал ухаживать за Дианой. Я смотрел на нее своими бесстыжими глазами и находил, что она полностью отвечает моему мужскому вкусу.

-Ты часто посещаешь ночные заведения Диана? – спросил я.

-Раз в полгода. А, ты?

-Я вообще первый раз. Ты не подскажешь, что делают девочки на подиуме у шеста? Это что новый олимпийский вид спорта!

-Нет. Они просто танцуют.

-Это такой современный вальс без партнера. Они очень хорошо смотрятся на  фоне шеста.

-Эти девушки не боятся показать свою  сексуальность и помогают другим освободиться от комплексов.

-Вот это как раз то, что мне сейчас просто необходимо.  Давай Диана сбросим  все предрассудки, и пойдем танцевать

-С удовольствием - ответила она.

Я предложил ей свою руку, и мы зашли в танцующий круг. Я сначала никак не мог запомнить слова быстрого танца, который состоял из нескольких  иностранных слов, но потом понял, что это как раз не существенно. Главное, чтобы движения шли глубоко от бедра, а руки хватали и тянули кого-то к себе до уровня поясницы. Я все никак  не мог приноровиться, поэтому все время наступал мужчинам на ноги, а женщины все время ускользали из рук. Но тут зазвучал медленный танец, и я пригласил Диану. Мы кружились с ней против часовой стрелки, чтобы хоть как-то остановить рябь перед глазами от людей и не позволить вскружить нам голову.

Мои руки лежали у нее на талии, прижимая к себе все сильней, а уста касались ее ушка и шептали слова обольщения. Я как никто знал силу слова  над женщиной,  и пользовался  успехом за красноречие.  После изнурительного танцевального марафона мы пришли к столу, где влюбленный в мою сестру Сысоев уже целовался с Таней.

-Диана. Ты только посмотри, они уже целуются! – возмутился я.

-Не мешай им Жора. И не завидуй.

-Я просто хотел, сказать, что делают это они неправильно. Без этикета. Да и техника поцелуя слабовата. Ну, всему приходится людей учить. Давно не брал я шашку в руки. Диана, если ты не возражаешь. Давай в порядке шефской помощи покажем,  как это делается. Ну, просто сердце кровью обливается, когда я вижу жалких дилетантов,  рвущихся в высший класс.

-Я согласна. А, ты умеешь? – спросила Диана.

-Я все умею. Я даже написал теоретический трактат,  как целоваться с  женской тенью.

Только не ешь помаду с губ, оставь это мне. Не будь жадиной. Господа целующиеся, оторвитесь

 на секундочку и уделите нам несколько драгоценных мгновений – сказал я. Сейчас мы покажем вместе с Дианой вам первый поцелуй. Я назвал его – «Ласковый».

Диана села мне на колени, и я  поцеловал ее. Мягко. Динамично. Нежно. Трогательно.

Мой ассистент никак не хотел выходить из номера, так что я повторил  его на бис. Таня тоже захотела участвовать в моем номере, но мне пришлось сослаться, что я высокоморальный исполнитель и  партнерш как перчатки  не  меняю, за что был премирован со стороны Дианы  засосом в шею.

Ах, если бы не это производственная травма  на  губах, то результат превзошел бы все ожидания уже пребывающую в экстазе Диану.

Потом мы еще  заказали шампанское. Время летело на крыльях любви  и  меня все чаще просили показать следующий номер с поцелуем. Лишь, после того как дамы вышли попудрить носик и накрасить губы, я перекинулся  парой фраз  с Сысоевым

-Ты отлично внедряешь мой план в действие! – сказал я Владимиру.

-Что ты имеешь в виду?  

-У тебя, по-видимому, уже есть квартира, где ты сможешь отлежаться две недели.

-Я даже не думал об этом. Но все может быть.

-Ты давно знаком с Таней?

-Мы уже встречались несколько раз.

-Так ты заранее все подготовил. Ты тоже печешься о моем семейном  счастье?

-Просто чтобы ты не сидел один я попросил Таню пригласить  свою подругу. Тебе нравится, надеюсь Диана?

-Да. Недурна собой. Я бы не прочь с ней поближе пообщаться.

-Так общайся. Я вижу, что ты ей тоже понравился. Жизнь полна неожиданностей  и порой очень приятных. Не робей доктор.

-Ты кого это вздумал учить. Я  был сексуальным гигантом уже тогда, когда ты только ходить на горшок  учился.

-Не надо преувеличивать доктор. Порой маленькая ложь рождает большое недоверие.

Мы с Наташей не переиграли. Как ты думаешь?

-Не знаю. Но, если я переживу следующий день, то может, все обошлось для нее незамеченным.

Зачем ты вообще начал этот разговор? Я бы объяснил ей все завтра.

-У меня вырвалось не нарочно несколько прощальных слов, а потом твоя сестра докопалась до истины. Я не умею и  не хочу ей лгать.

-Нет. Ты  умышлено это сделал.  Ты хотел воочию посмотреть, как она будет реагировать. Ты остался доволен ее  спонтанной реакции?

-А, ты думаешь, за что я тебя гуляю!  Я никогда не видел ее такой. Так  где-то, похоже, она беспокоилась о Жене. Ты просто чародей.

Закончить разговор мы не успели, так как вскоре появились наши дамы.

-Вы не скучали без нас – спросила Диана с улыбкой.

-Нет - ответил я  резко.

Она смутилась и даже опустила голову.

-Мы страдали без вашего общества. Я лично не находил себе места. Если бы вы не появились через секунду, я бы пошел вас искать пешком, и непременно нашел, даю  честное слово.

Я  освободил бы тебя Диана из неволи и пронес на руках, куда ты только пожелаешь.

После жгучего монолога влюбленного она простила  меня  и поцеловала.

-Покажи мне еще один поцелуй? – просила Диана. Я не знала, что поцелуй может приносить столько удовольствия. Пожалуйста!

-Я не могу отказывать дамам в таком пустяке как практические занятия в совокуплении губ. Хорошо.

 Вот новый поцелуй под названием – «Страстный».

 Мне пришлось  для начала попросить присутствующих закрыть рот  и не делать сквозняка своими копирующими движениями. Их действия мешали мне настроиться, но каждый хотел вкусить и даже урвать, как можно больше для себя, чтобы впоследствии выдать мои знания как свои. Кто-то с  дальних столиков начал вставать, потому  что интересующая толпа плотно окружила нас, и меня им не было видно.

Я потребовал  соблюдать тишину и не подкладывать других женщин для чистоты эксперимента. Мне пришлось извиниться за мои нерабочие губы уже пострадавшие от конкурирующих и ревнующих к чужому успеху уст.

Большое общественное внимание внесло свои корректировки   и мне   пришлось по ходу дела вносить непредвиденные поправки.

Я привлек  Диану  к себе, сложил ее голову на свое левое плечо, а правой  рукой обнял  за талию.

Мои губы как раскаленный автоген притронулись к холодной, высокопрочной стали бронированного сейфа, и начали вырезать, продавливать своим жаром твердый сплав.

Диана хотела освободиться от испепеляющего прикосновения, начала отчаянно сопротивляться и звать на помощь. Несколько добровольцев уже шли ей на выручку, но были остановлены как всегда больше понимающих в теории поцелуя женщинами. Они просто не дали им прорваться ко мне и сломать номер.

Я увеличил давление на ассистента, и она сдалась.

Я уже принимал аплодисменты и восторженные крики собравшихся, но губы Дианы были по-прежнему горячи. Даже через несколько минут она не приходила в сознание, и кто-то уже требовал найти доктора. Но Сысоев просил никого не беспокоиться, так как сам доктор по психологии и социологии проводит этот сеанс. Вскоре Диана обняла  голову доктора и начала позировать  перед   завистливыми улыбками женщин и злым, неправдоподобными комментариями  мужчин.  

Когда первый ажиотаж прошел, и внимание стало рассеиваться,  лишь  после этого я услышал от своих признания в безоговорочной победе. Только Таня все расспрашивала с Диану, что она чувствовала   в тот момент, но  ассистент все время улыбался и застенчиво смотрел на мага.

-Георгий Сергеевич. Я не перестаю удивляться  твоим способностям. Я видел твой  психологический эксперимент,  а  теперь и поцелуй. Может, ты научишь меня хоть этому? – говорил Сысоев. Да, если я так хоть раз поцелую Наташку, то может и не надо будет двухнедельного перерыва.

-Не все сразу. Терпение в нашем деле решает все. Слушай который час?

-Половина четвертого.

-Мне  кажется, что нам пора уже расходиться. Если  я задержусь еще бы хотя бы на час, то мне проще сразу ехать на работу.

-Как скажешь. Хочешь,  разбежимся, хочешь, останемся до самого закрытия?! Но, я не советую тебе уже  сегодня ложиться. Хорошо выспаться тебе не удастся, и проснешься ты  с головной болью. Так что лучше терпи. Со сном лучше бороться на ногах.

-Тогда   я остаюсь. Решено.

                                                               

 

11

Только около шести  часов утра мы наконец-то по парам разошлись. Я решил провести Диану домой и взял такси. Когда мы приехали к ее дому,  она  удивленно посмотрела на меня и спросила: «Почему ты не отпускаешь такси?».

-Диана. Мне кажется, что я дома оставил включенным утюг, поэтому мне необходимо как можно быстрей попасть в квартиру. Я живу в многоквартирном доме,  и по моей вине могут пострадать ни в чем не повинные  люди. Не обижайся.

-Ты мне позвонишь?

-А, как же. Непременно. Скорей всего завтра, так как сегодня я буду целый день занят. Пока.

Я уже чмокнул в щечку Диану и открыл дверцу машины.

-Жора. Но как ты мне сможешь позвонить, если даже не поинтересовался номером телефона!

-Неужели я еще не записал его? – удивленно констатировал я.  Видишь, как ты действуешь на меня. Я просто теряю голову. Диктуй. В любом случае я достал бы твой номер в адресном столе или по справке. Я бы только спросил: «Вы не назовете мне телефон самой прекрасной Дианы на земле?» и мне бы его сразу назвали. Не сомневайся.

Диана написала мне свой номер телефона и через секунду мы расстались. Таксист благополучно довез меня по адресу, где располагался мой  офис и я расплатился с ним,  почти не торгуясь. Через пять минут я уже  спал на столе, сложив  голову  на руки,  и видел свой страшный сон, как Наталья Сергеевна меня будит, поливая из чайника мою давно немытую голову. Капли  воды стекали с меня вместе со слезами раскаяния за вчерашний вечер и сумасбродную ночь. Но все  сны на  земле рассыпаются  в лучах утреннего  солнца,  кроме вещих, которые преследуют нас целую вечность.

-Наташа. Прекрати меня поливать из чайника – взмолился я.

-Цветок без воды может засохнуть. Ведь ты докатился уже  до растительного уровня – вела урок биологии моя младшая сестра.

-Если я и цветок, то не лилия и не роза. Я кактус, а он совсем не требует водных обливаний. Я  могу  много  месяцев оставаться без воды.

-Наверное, без воды кактус может жить, а без водки уже никогда. Ты где был всю ночь?

-Дома.

-Ты врешь.

-К сожалению, я не могу тебе представить свидетелей в моем честном слове, потому что проживаю  один.

-Я звонила тебе всю ночь! Я не спала.

-Так это ты  всю ночь звонила и постоянно будила меня. Ты борешься со своей бессонницей  при помощи ночного, страшного телефонного звонка. Ты любишь, чтобы люди по ночам вздрагивали   в тишине,   и прятались от него по углам.

-Я даже Татьяну поставила в известность о твоем поведении

-Во-первых, это ты сделала зря, а во-вторых, я не нуждаюсь ни в какой опеке. Я пока полностью дееспособный!

-Вот именно что пока. Как ты выглядишь?

-Мой подмоченный вид целиком только твоя заслуга. Как я буду принимать пациентов?

Что обо мне могут подумать? Посмотри на мои штаны. Это же явные симптомы детского ануреза, перешедшего во взрослую и не излечимую стадию.

-Ничего. Душ для тебя это самое необходимое. От тебя перегаром несет за километр.

-Неужели за километр?! – ужаснулся я, и начал принюхиваться к посторонним запахам. Так ты меня уговорила, поэтому я беру сегодня выходной день.  Я ухожу.

-Ты куда! Нет, братец по ночам надо спать,  а вот днем работать.

-Но ведь я же болен! – начал я стучать я правой рукой себе в грудь, чтобы выбить из неё приступ бронхиального кашля..  

-Алкоголикам бюллетень не полагается. Ты сегодня будешь работать в две смены и без обеда.

-Я готов приступить к своим обязанностям при условии постоянного присутствия горячего чая на моем рабочем месте.

-Не знаю даже,  как и быть. Не исключено что может произойти несчастный случай. У тебя же руки трясутся, и ты можешь нечаянно ошпариться.

-Если ты не поможешь, то ничего страшного со  мной не произойдет – сказал я.   Ведь тебе не за что мне мстить?!

-С чего ты взял, что я подниму руку на компаньона.

-А, на брата?

-Если ты мне расскажешь о твоем  плане для Сысоева, то возможно не пострадает и  брат.

-Я не могу этого сделать. Я дал  честное слово.

-Он давно с ней встречается? – зло спросила сестра.

-Не знаю – ответил я  и пожал плечами.

-Значит давно. У него это серьезно?

-По-видимому, нет.

-Что ты выгораживаешь его. Свадьба для Сысоева – это  самый важный момент в жизни.

-Наверное, для женщин это самый трогательный момент в жизни, но не для мужчин. Это тебе я говорю как профессионал. Тем более что  я не могу представить Сысоева в белой фате и с  букетом  цветов в руке.

Это извращение. Мужчины только после свадьбы понимают, какую ошибку они совершили, но изменить уже ничего нельзя. А, что ты так волнуешься за него?

-Я не хочу, чтобы он совершил непоправимую ошибку – сказала Наталья Сергеевна.

-Для таких ошибок существуют Загсы, в которые входят тоже с центрального входа  правда музыка уже не звучит или суд, но это уже при рождении ребенка.

-Какого ребенка? Сысоев не способен родить! – удивляла меня своим мышлением умная женщина.

-Правильно. Это от него и не требуется. За него родит его женщина.

-Да. Об этом я совершенно не подумала.

-Она родит ему несколько штук Сысоевых. Вова же любит детей?

-Да. Со Светкой он может часами играть.

-Пора ему уже заводить своих. Не горюй,  найдет и Вовка свое счастье. Как Женя?

-Я уже устала тебе повторять, что у нас  все хорошо. Лучше просто не может быть.

-Сколько пациентов  записано на прием? – вяло спросил я.

-Пока три.

-Толстых, математик. А, кто третий?

-Татьяна Валентиновна.

-Это такая утренняя шутка. Не дурачься и ответь мне правду. Ведь мне надо подготовиться.

-Я сказала тебе правду.

-Я же аннулировал ее бесплатный абонемент.

-Она заплатит за прием как обычный посетитель. У тебя нет оснований отказать ей в приеме.

-Это все твоя работа. Не надо улыбаться и говорить, что ты не приложила к этому руку.

Все равно не поверю. Хоть бы она мужа захватила  с собой -  присущим мне задором сказал я.

Утренняя планерка была успешно проведена и расставлены все важные  приоритеты на самый неблагодарный день недели, четверг. Он вообще должен отсутствовать   в рабочей неделе как совершенно ненужный и бестолковый день. Лишь одна причина заставляла приходить на работу, потому что в столовых во всем союзе царствовало рыбное меню. А так как удачливых рыбаков было всегда меньше, чем тех, кто приходил домой без улова, то все рабочее население заглатывало эту приманку почти целиком. Я тоже попал на эту удочку от жадности к рыбным деликатесам второй свежести и нечем не отличался от других.

-Георгий Сергеевич к вам посетитель – вывела меня из полуобморочного состояния знакомая фраза, и я  выгнулся в струнку  и приготовился к встрече.

Так как мои штаны еще не высохли, то я решил встретить посетителя в своем кресле. В кабинет вошла миловидная женщина около пятидесяти лет.

-Я Кино Георгий Сергеевич. Доктор по психологии и социологии. Чем могу вам  быть полезен?

-Я, Стрельцова Нина Ивановна. Риэлтор.

-Вы не скажите, цены на жилье будут так же расти как цены на участки  площадью два на два квадратных метра? – решил я поразить своего посетителя  знанием первооснов такой не простой профессии.

-Похоронные вопросы не в моей компетенции – ответила она мне.

-Вы знаете, у меня есть несколько свободных денег, и я хотел бы их выгодно вложить. Ведь участок в  пределах Москвы ценится выше, чем рядовая квартира на окраине. Не так ли?

-Участков в Москве под застройку практически не осталось, так что я вам советую брать не раздумывая.

-Спасибо за совет. Непременно воспользуюсь вашей ценной информацией. Что привело вас ко мне?

-Понимаете мой муж...

« Господи опять плохой муж попался мне на пути. У женщин  просто нет других проблем как выяснять отношения со своими принадлежащими им в безраздельной собственности мужчинами. Действительно вскоре придется обзавестись гинекологическим креслом и портативным фонариком, чтобы заманивать в эту пропасть блуждающих как всегда во тьме  неблагодарных супругов».

-Так что ваш муж. Он изменяет вам? – спросил я.

-Нет.

-Он поднимает  на вас руку? – дальше вел я счет  мужским грехам.

-Что вы! Никогда.

-Может,  пьет? – допытывал я.

-Вообще не употребляет.

-Тогда почему вы пришли жаловаться на него?  - накинулся я на бедную женщину.

-А, я не пришла жаловаться! У меня замечательный муж. Мы живем вместе чуть меньше 25 лет. Правда, он меня на несколько лет младше.

-Извините, прежде чем вы продолжите свой рассказ, я хотел бы просто поцеловать вам ручку – с восторгом сказал я. Не часто встретишь женщину, которая так лестно при докторе отзывается о муже.

Я встал из-за стола и прошел к посетительнице. Мои мокрые штаны поразили Нину Ивановну больше, чем прикосновение припухших и шершавых  губ к ее полной руке.

-Не обращайте внимания на мой рабочий вид. Я хотел бы развести в кабинете очень редкие цветы, которые произрастают только в джунглях.

-А, где же цветы? – спросила женщина.

-Понимаете цветы, хоть и выдержали такого обильного  количества  осадков,  и даже я, но малярия совсем не нужна ни мне, ни  моим посетителям. Нам пришлось оказаться от экзотических растений.

Чтобы больше не смущать моим промокшим видом женщину я снова занял позицию за столом.  

-Ну, что же вы остановились на самом интересном месте. Вы живите  счастливо в браке 25 лет, и первый раз пришли на прием к психологу. Но, зачем?

-Скоро приближается  круглая дата, и я хотела бы мужу сделать необычный подарок. Только какой я пока не решила. Мне нужен ваш профессиональный совет.

-Так вы только для этого пришли ко мне на прием?- с недоверием спросил я.

-Да. Только за этим.

-Поразительный вы народ женщины. Никогда не знаешь, что можно от вас ожидать. А, где работает ваш муж, если это не секрет?

-Он работает  старшим  машинистом в метро. Я хотела сначала купить для нас путевку в экзотическую страну и даже намекнула ему, но он категорически не хочет выезжать за пределы России.

-Ваш муж правильно и рационально  мыслит. Стоит ли платить огромные деньги, чтобы сгореть под беспощадным солнцем или попасть на несколько месяцев под дождь. Нет, нам надо подыскать для него что-то неординарное. Давайте пойдем от обратного. Как вы думаете, что не хватает вашему мужу под землей? Не догадываетесь!

Женщина покачала головой по сторонам и не смогла ответить на такой простой вопрос.

-Подарите вашему мужу  небо – с пафосом сказал я.

-Это как?

-Нет, я  не предлагаю купить ему царствие небесное за наличный расчет. Подарите вашему мужу летный  курс для пилотов. Сейчас существуют несколько десятков фирм, которые обучают пилотированию различных видов самолетов. Инструкторы  проведут сначала наземный инструктаж, затем пробные часы вождения в присутствии заслуженных летчиков и, наконец, свободное управление стальной птицей.   Я понимаю, что это стоит не дешево, но ваш муж заслужил такой праздник.

-Мне нравится ваша идея.  Я бы сама никогда не догадалась.

-Знать тайные желания своих подопечных – это наш профессиональный долг. Я думаю, что у вашего мужа не будет проблем, чтобы пройти медицинскую комиссию. У него отлично все получится, но все же  заграничный паспорт ему не давайте перед полетом

-Почему? – спросила женщина.

-Потому что когда много лет ездишь по кругу в кромешной тьме, то от солнца и свежего воздуха у него может закружиться голова и   возникнуть желание улететь куда-то очень далеко. Чтобы избежать таких эксцессов станьте вторым пилотом, который будет находиться всегда рядом.  В каком отделе вы работаете, и какой процент от сделки получаете?

-В отделе загородной недвижимости и получаю 50%.

-Превосходно. Тогда денег должно наверняка хватить. Можно к тому же захватить в багажное отделение парочку несговорчивых клиентов и бросить один раз самолет в пике. Они сразу подпишут все необходимые документы.

-Но как заманить в самолет клиентов? Я себе этого просто не представляю.

-Вам не надо думать по этому вопросу, потому что я уже все обмозговал. Вы должны просто сказать, что риэлтерская фирма для своих потенциальных клиентов дарит полет над необъятными просторами загородных особняков и вилл, чтобы с высоты птичьего полета собственник  осмотрел однажды все  свои владения  и понял что для одного - это все-таки многовато. Ну, а  в воздухе вы легко  сможете сбить цену на объект недвижимости и обговорить личный провизион.

-Доктор – от радости она даже всплеснула руками.  Я все ваши советы принимаю на вооружение, тем более что стоимость пилотного курса окупится с лихвой.

-Только не надо набивать багажное отделение самолета случайными людьми. Они никогда не были и не будут собственниками, которые могли бы  заинтересовать настоящего риэлтора. Оставьте их в покое, пусть они  как  прежде ковыряются на своих шести сотках. Ведь только они их кормят круглый год.

Вскоре мы попрощались,  и я остался один в кабинете.  Чтобы скрыть свой сон на рабочем месте я   выстроил целый ряд книг в непроходимый частокол. Как первый звонок  для меня, который укажет на присутствие клиента, должен был стать стул, прислоненный  к двери.

Я уже собирался опустить свою повинную голову на стол, как карающий голос секретаря-референта снова привел  меня в рабочее положение. Я готов был ожидать всего в этом мире, но увидеть, входящую  Диану в мой кабинет никогда. На плечах победоносной женщины висела  Наталья Сергеевна и вопила,  что без предварительной записи она никого не пропустит.

-Жора - заявила мне ночная  ассистентка. Ты должен уволить своего секретаря. Она чуть не порвала мне новое платье.

-Я давно уже намереваюсь это сделать – в отместку за утреннее водное крещение   довольно  быстро согласился я. Но все  как-то руки не доходят.

-Хочешь, я сделаю это вместо тебя. На